Такт первый. А тебя я увёз с собой

– Линка, ты там чем занята? Гладишь, стираешь, кино смотришь? Ну, тогда погладь себе любимой что-нибудь и в темпе вальса, быстро-быстро к нам. Что делать? Есть, пить, танцевать… Короче ждем. Будешь тянуть, пришлю за тобой и гитарой Серого, – Голос Ируськи в трубке слегка смялся, видимо ее в этот момент тискали, – слышишь? Уже рвется.

Я оглянулась на сваленную на диван кучу чистого белья, работающий утюг и на застывшее лицо Роберта Редфорда на экране телевизора. С сожалением нажала на OFF на пульте и выдернула шнур утюга. Белье? Пусть лежит. «Гостей мы нынче не ждем-с, сами с визитом, да при параде», – я вздохнула, растрепала не чесанную гриву и подалась в ванну. Через двадцать минут я уже входила в дверь Ируськиной квартиры, держа перед собой гитару.  И понеслось по наезженной колее, как множество таких же вечеринок. После десяти лет по таежным и степным гарнизонам, нас вынесло на окраину сибирского городка и этот «берег» даже оказался поделен на квартиры в многоэтажном доме, но мы, так долго лишенные театров, концертов и выставочных залов, ресторанов и прочей радостей цивилизации, так и остались своим малым кругом: три офицерские семьи, готовых прийти в любую минуту друг другу на помощь, накормить детей и мужей пока одна из нас «защищает грудью страну» или рожает очередного ребенка и не оставить в одиночестве жен, если мужчины выполняли свой долг.

Было всё как всегда – мы с подругами шустро собирали на стол, имеющиеся в наличие мужчины курили, потихонечку выпивали «по чуть-чуть».  Я шла из кухни в гостиную, неся в обеих руках по салатнице, когда Сергей повесил трубку телефона и одну из них подхватил у меня, задержал мою руку, а потом поднес мою ладонь к своим губам и слизнул каплю майонеза с моего пальца.

– Сладко, – протянул он, неотрывно глядя мне в глаза.

– Ты смеешься? Майонез? – удивленно вскинув брови, рассмеялась и вручила ему вторую, повернувшись в сторону кухни и на ходу снимая передник.  Минут через десять мы уже все сидели за столом: ели, выпивали, шутили и обсуждали всякую ерунду: кино, чью-то первую машинку-автомат, сложенную бабушкой клубнику в карман новой куртки ребенка. Сергей потянулся к пульту и сделал звук по громче. Лайма пела «Дикое танго».

– Потанцуем? – раздалось за спиной, – потанцуем, Ангел, – уже тверже раздалось на ухо, я оглянулась и машинально подала руку.

– Танго? Я не… умею. Давай не со мной, а? – я отступила на шаг.

– Не бойся. Танго не жизнь, в нем невозможно ошибиться. В танго каждая ошибка – победа. Ну же…

Раз. Он делает шаг ко мне. Два. Я отступаю, поднимая на него взгляд. Три. Он протягивает руку и топает правой ногой по полу. Четыре. Я делаю восьмерку приближаясь к нему и обвожу пальцами контур его лица. Раз…

Я не стала задерживаться в гостях. Танго продолжало звучать во мне, мешая слушать, что мне говорят и надоело отвечать невпопад. Я чмокнула на прощанье Иринку и ушла домой, к Роберту Редфорду, не доглаженному белью и смуте, поселившейся в сердце.

Шел уже третий фильм подряд, а белье все не кончалось. Часы давно уже перешли за полночь, а сон не шел. Дом давно спал и поэтому лифт, вдруг пришедший в движение, удивил вопросом «кому не спится в ночь глухую». Остановился и дверь зашуршала, открываясь. Моё сердце сказало «Раз». Два – я подхожу к двери. Три – замираю на миг. Четыре – резко ее открываю. Сергей стоит и смотрит прямо мне в глаза. Делает шаг и его руки застают меня врасплох. Обнимают, лишая возможности думать. Подхватывают, прижимают к нему и его губы празднуют полную мою капитуляцию, давая лишь время от времени призраку свободы воли вдыхать воздух. Наше танго вошло в фортиссимо.

Раз. Он делает шаг вперед. Два. Мои пальцы скользят по его лицу. Три. Он наклоняется и бережно опускает меня, не отрывая губ. Четыре. Мои пальцы мечутся по его форменной рубашке, расстёгивая пуговицы. Раз…

Я вдруг оказалась на войне. Где-то бахала и бахала пушка. Я металась, в свалившейся на меня темноте и пыталась найти Сергея. Пустота и только взрывы всё ближе.

– Открой! – бах! – Открой! Я знаю, что ты дома!

Трусливая мысль сжала в комок душу – это Иркин голос. Почему? Откуда? Так быстро? Не может быть- это сон!

– Ну, открой же… ты мне нужна, – из-за двери послышались уже просто невозможные звуки, словно… «Да, нет! Не может быть, чтобы она…Так быстро?»

Я накинула халат и пошла открывать. На лестничной площадке, прислонившись к стене у моей двери сидела Ирка в совершенно непотребном виде: грязные пятна бывшего макияжа исчерчены черными дорожками потекшей туши, а всегда аккуратно уложенная прическа производила такое впечатление будто подругу таскали за волосы.

Подруга смотрела в одну точку и продолжала всхлипывать:

– Открой… ты мне нужна… все меня бросили.

– Ир, –  я присела на корточки рядом и дотронулась до ее плеча.

– А? Ты дома?

– Дома, а где же мне быть? Вставай, пойдем кофе пить?

-Ты где была? Ты мне так нужна? – вдруг, словно только что меня увидела, взвизгнула Ируська, – где? – и тут ее лицо смялось, как резиновая маска в бесформенную массу, и она заплакала, – Сережи нет. Нужно ехать на опознание, а я боюсь. Я же его никогда мертвым не видела. А тебя нет. А Михайлова в обморок упала и Вовчик сказал, что должен с ней остаться… а со мной кто останется?.. А тебя нет и нет!

– Я спала. Всю ночь гладила, завтра на сутки, а потом мои приезжают. Больше некогда, – я остановилась, осознавая, что мне только что сказала подруга, которая шла сейчас, как слепая, щупая стены моей прихожей. Подруга, с мужем которой я танцевала танго всю ночь. Она шла, а я стояла, не понимая, как дышать.

– Лин, ты одевайся и поедем, – каким-то бесцветным и неправильным голосом позвала меня Ира, – одевайся. Не хочу кофе. Внизу нас ждет машина комбата. Я тебя тут подожду.

Раз. Сделай шаг. Хорошо. Два. Халат прочь. Три. Джинсы? Сойдет. Четыре…

– Линк, это что? Это… это Сережин почерк, – Иринка протянула мне, вырванный их блокнота листок.

«Я не знаю, когда? В какой миг ты вошла в мою душу и осталась там навсегда? Спасибо тебе за то, что позволила быть с тобой. Я останусь с тобой навсегда в этом дне, а тебя я увез с собой. Люблю»

– Я… – я шептала, – я забыла совсем. Он заходил под утро. Просил… передать… тебе. У меня свет горел, – я давила из себя слова, не отводя глаз от белого клочка, белого флага своего поражения, которое я сейчас, после того как еще раз прочту, чтобы запомнить навсегда, отдам на милость…- просил тебе отдать. Сказал – будить не хочет. А у меня свет горел… я же гладила.

Раз… Я стою к нему спиной. Его правая рука скользит от моего плеча к груди. Левая ложится на талию. Я ускользаю, опускаясь вниз, ложась на пол.  Два. Он ловит мои пальцы, поднимая и разворачивая меня к себе лицом. Почти коснувшись губами. Три. Я ловлю пустоту…

(Просмотров за всё время: 22, просмотров сегодня: 1 )
10

Автор публикации

не в сети 2 часа

Мира Кузнецова

3 661
Улыбки чужие всех джокеров суть – никто же не знает, как горек наш путь
Комментарии: 1105Публикации: 98Регистрация: 24-01-2021
Похожие записи
Мира Кузнецова
10
Ангел упования
«Ибо Ангелам Своим заповедает о тебе —   охранять тебя на всех путях твоих.» (Псалом 90, стих 11) В ослепительно белой комнате, стены которой сочились мягким теплым светом, в кресле, откинув голову на подголовник, дремал  человек. Несколько таких же ослепительно белых капсул, плавно качались на оси, периодически меняя горизонтальное положение на вертикальное. Интенсивность освещения сменилась ...
Мира Кузнецова
30
Простите...
"Лёгким дыханием ветра ночного, звуком шагов невесомо-знакомых, в оба конца протянулась дорога снов моих старых - во снах моих новых. Стелется, стелется лента былого: всё - под уклон, но - полого, полого..." Ложка долбила и долбила по чашке. Дзинь, дзинь... дзинь. "Звонит, как колокол. Тот,  который  - по мне…" – хмыкнула  я, останавливая «чертово колесо» ...
Подписаться
Уведомить о
guest
2 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
rex ulisses

Может, и получится поймать пустоту.

1
БФ финалБФ финал
БФ финал
Шорты-5Шорты-5
Шорты-5
логотип
Рекомендуем

Как заработать на сайте?

Рекомендуем

Частые вопросы

2
0
Напишите комментарийx
()
x
Пролистать наверх