Рассказ №14. Гений доктора Берковича

Количество знаков : 11340

Профессор Беркович приехал сегодня в клинику в самом хорошем расположении духа. Улыбаясь и здороваясь со встречным персоналом, он прошел в свой кабинет и вызвал помощницу – санитарку Лизу. Именно она находилась почти круглые сутки с самым важным пациентом клиники. И когда пышная добродушная женщина вошла в кабинет, Петр Иванович с надеждой и нетерпением спросил: «Как там наш Голощапов?»
— Александр Сергеевич опять ночь не спал, — всплеснула руками санитарка. — Но я не стала ему успокоительное колоть. Вы распоряжение не давали, а он так просил дать ему поработать…
— Я распоряжение не давал его убивать! — прорычал доктор Беркович. — Он благодаря тебе не спит уже вторые сутки!
— Но он работает, Петр Иванович! Всё пишет и пишет… — попробовала оправдаться женщина.
— Мне наср… начхать, что он там пишет! Мне нужна положительная динамика терапии, — доктор звонко хлопнул мягкой ладонью по столу, от чего Лиза вздрогнула и отступила на шаг.
— Свободна! И чтоб я не видел тебя сегодня.
Смаргивая слёзы, Лиза пулей вылетела из кабинета. А Петр Иванович пригладил волосы, прикрывающие лысину, достал из ящика дубового стола нераспечатанную упаковку офисной бумаги и направился к Голощапову. Он страстно хотел увидеть, что с его самым значимым пациентом всё в порядке.
Перед входом в палату, доктор Беркович дружески улыбнулся и вошел. В комнате было серо и пыльно. Пол сплошным ковром устилали исписанные листы. Сам Голощапов, сгорбившись, сидел за столом, теребя жидкие седые волосы.
— Александр Сергеевич, всё работаете? — привлекая к себе внимание, спросил доктор. Голощапов обернулся и с лучезарной улыбкой вскочил из-за стола.
— Петр Иванович, дружище, я так рад вас видеть! — В три шага он преодолел расстояние до доктора, и простосердечно обнял. Профессору показалось, что для полной картины пациенту недостает хвоста, которым он бы радостно вилял. Доктор Беркович отстранился и поспешил занять единственный стул, утвердив на коленях пачку бумаги.
— Елизавета сказала, что вы не спали сегодня. Саша, мы же с вами договаривались? — профессор пробуравил пациента взглядом, не снимая наигранной дружеской улыбки.
— Каюсь, друг мой, каюсь… — повинился Голощапов, усаживаясь на край скрипучей панцирной кровати. — Но, Господи Боже! Оно того стоило! Я пишу свой роман! Вы только представьте, я лежу, дремлю и тут, в моей голове всё сошлось! Блики и тени высветили образ ключевого персонажа! — мужчина вскочил и, восторженно размахивая руками, стал ходить по палате. — Я увидел его так ясно и четко… Он как будто материализовался из тумана. Обрел плоть. И позже, за завтраком я его встретил! Он сидел напротив и ел кашу. А еще он назвал мне своё имя! Представляете?
— Как же его имя? — спросил помрачневший Беркович.
— Генрих. Его зовут Генрих!
Профессор вцепился в пачку бумаги. Ему трудно было сдержать злость и разочарование. По плану терапии этап галлюцинаций был давно пройден, никаких признаков шизофрении не должно было остаться. А теперь снова придётся оправдываться перед заказчиком.
Голос пациента выдернул Петра Ивановича из раздумий.
— Ой! — всплеснул руками Александр Сергеевич и кинулся перебирать листы, разбросанные по полу. — Я вам сейчас дам почитать. У меня где-то тут есть отрывок синопсиса и досье героя… где же это… сейчас. А! Вот! — мужчина сунул Берковичу два исписанных листа. На одном кляксой расплывался кривоватый набросок портрета.
— Поглядим… — протянул доктор. — Имя: Генрих. Возраст: 55. Рост, вес… Глаза: серые. Над правой бровью шрам от ветрянки. Послушайте, Александр Сергеевич, но ведь это ориентировка какая-то. Где же образность, художественность? Где сюжет, в конце концов? — Петр Иванович небрежно свернул листы и положил в нагрудный карман халата.
— Петр Иванович, дружище, это только досье героя, — примирительно ответил писатель. — Я уже написал первую главу. Кстати, хотел вас спросить… — Александр Сергеевич потупился. — Могу я использовать ваш образ, как прототип, для одного из персонажей.
— О чем вопрос? Конечно! Работайте, Александр Сергеевич, а я пойду – дела не ждут, — профессор встал и зашагал к двери.
— Петр Иванович, а бумага? Она не для меня? — жалобно спросил писатель.
— Ах, бумага! — воскликнул Беркович, делая вид, что только сейчас вспомнил о тяжелой пачке в руках. — Я вам ее отдам, если пообещаете, что будете спать сегодня ночью.
— Буду. Клянусь, что лягу спать в девять. Нет! В десять, — закивал Голощапов, жадно протягивая руки к бумаге.
— Хорошо. Держите. — Петр Иванович отдал пачку и вышел. Ему не терпелось проанализировать работу пациента – в душе теплилась надежда, что сейчас он как старатель намоет из букв и слов крупицы золота.
Устроившись в своем кожаном кресле с кофе, Беркович разложил перед собой листы с каракулями Голощапова. Он долго изучал почерк, схематичный портрет, прочитал отрывок и досье. А потом решил позвонить своему старому приятелю – языковеду и преподавателю университета Борису Николаевичу Вишневскому.
— Боря, я тебе сейчас прочитаю отрывок, будь человеком, выскажи мнение, — после короткого приветствия и обмена формальными вопросами попросил Беркович.
— А ты что же, в писатели подался? А как же мечта получить нобелевку по медицине? Или передумал? — поинтересовался Вишневский из трубки.
— Я в процессе, Боря, в процессе, — усмехнулся Петр Иванович. — Слушай. Читаю. «Александр за рулем своей белой тойоты быстро влился в поток машин и понесся вперед, лавируя и обгоняя партнеров по дорожному движению. По радио Шевчук хрипел свою нетленку про осень, не давая сосредоточиться на решении возникших проблем. Водитель только на долю секунды отвлекся на приборную панель, выключая звук. Этого оказалось достаточно, чтобы сбить человека. Александр выскочил из машины и увидел голого мужчину. Он лежал в метре от капота и хрипел. Водитель подбежал и наклонился. Мужчина прошептал: «Генрих. Меня зовут Генрих…» Ну, что скажешь? — после короткой паузы спросил Беркович.
— Такую ахинею мог бы написать грудной ребенок, которому вместо сказок читают Донцову, — хохотнул Вишневский в ответ. — Прости, Петя, писать тебе не дано.
Договорить приятели не успели — в кабинет без стука вошел лысый мужчина в костюме. Беркович моментально побледнел, сбросил вызов и встал по стойке смирно.
— Добрый день… — начал он, но его прервали взмахом руки.
— Оставьте. Как продвигается ваша работа? У вас получилось создать гения? – бесцветно поинтересовался лысый.
— Пока еще рано говорить о результатах… — замялся профессор. — Эксперимент еще не закончен. Подопытному еще не ввели полный курс препарата.
— По вашим прогнозам мы еще месяц назад должны были получить первого рукотворного гения. А сегодня должна была быть упакована и отправлена первая партия нашего препарата. Вы представляете, каких людей вы заставляете ждать? Вы можете вообразить, какие деньги пущены в проект? Мне кажется, вы не до конца понимаете, — мужчина с каменным лицом пальцем указал в потолок. — Там наверху ждут результатов, — Лысый чеканил слова. Они как надгробные плиты, одна за другой падали на плечи доктора Берковича. — Сколько вам необходимо времени?
— Еще неделя, — еле слышно ответил взмокший и покрасневший Петр Иванович.
— Я приеду через три дня. Если я не увижу продукт, вами займутся компетентные органы, — лысый развернулся и вышел, оставив дверь открытой.
Петр Иванович выдохнул. Его била мелкая дрожь гнева, обиды и страха.
— Будь ты проклят, Голощапов! — заорал он, швыряя органайзер с ручками в стену. — Бесталанный шизофреник!
— Петр Иванович, у вас всё в порядке? — в кабинет заглянула встревоженная Лиза. За ее спиной, не отрывая гневного взгляда от профессора, стоял Голощапов.
— Пошла вон, тупоголовая корова! — взревел Беркович. Он в два размашистых шага пересёк кабинет и захлопнул дверь прямо перед их носами.
Профессор обессиленно рухнул в свое кресло и обхватил голову руками. Три года назад, он — никому не известный, нищий ученый, разве мог отказаться от предложения создать препарат, который станет движущей силой прогресса, станет причиной возникновения новой золотой эпохи цивилизации? Осознавал ли он риски? Нет. Но перспективы участия в таком эксперименте были не просто заманчивыми, они были мечтой — Нобелевская премия, всемирная слава, деньги и благородная миссия. Не оружие же его просили сделать, а препарат, способный среднестатистического человека превратить в настоящего гения, мастера. Сколько времени у него ушло на то, чтобы изучить этот один единственный ген, который по иронии судьбы отвечает еще и за шизофрению и маниакально-депрессивный психоз. Но он смог придумать и формулу, и механизм работы препарата. Да, этот механизм не идеален — он сначала полностью здорового человека ввергает в тяжелейшую стадию расстройства личности, но потом-то он становится творцом, каких не было и не будет. И пусть семь из десяти подопытных умерли. Человеческие жертвы — обычная цена за прогресс и развитие. И лучше бы этот Голощапов сдох как другие, чем был укором его честолюбию.
Из раздумий Берковича выдернул телефонный звонок. Короткое сообщение из трубки и профессор бежит по коридорам больницы к машине — у него появился шанс триумфально закончить опыт уже сегодня. Но, как на зло, возле палаты Голощапова он влетает в неповоротливую Лизу. Петр Иванович отталкивает женщину с дороги, кричит на ходу: «Корова! Заявление на увольнение на стол!» и скрывается за поворотом коридора. Он уже не видит, как из палаты на шум выходит Голощапов, поднимает упавшую, плачущую Лизу, как улыбается ей и под руки ведет к себе.
Петр Иванович за рулем своего черного мерседеса быстро влился в общий поток машин. Он поймал «зеленый коридор», поэтому легко лавируя и обгоняя партнеров по дорожному движению, прибавил газу. По радио Шевчук пел про осень. Эта маленькая деталь неприятно царапнула Берковича, и он выключил приемник. Этой доли секунды, за которую глаза нашли нужную кнопку на панели, было достаточно, чтобы не заметить выбежавшего на дорогу голого мужчину. Беркович слишком поздно ударил по тормозам. Огромные испуганные глаза пешехода, визг шин, глухой удар и тишина. Профессор заставил себя разжать пальцы на руле и на ватных ногах вышел из машины. Сбитый мужчина лежал в метре от капота. Петр Иванович не понял, как оказался рядом, как нащупал артерию на шее, чтобы проверить пульс. Мужчина был жив. К ним подбегали люди, что-то кричали. А Петр Иванович непонимающе глядел на обнаженного мужчину. Ему было около пятидесяти. Над правой бровью был небольшой круглый шрам.
— Как тебя зовут? — прохрипел Беркович.
Мужчина не ответил.
— Как тебя зовут? — зарычал доктор, тряся сбитого. — Отвечай! Как твоё имя!
— Генрих. Меня зовут Генрих.
Мир моргнул. Петр Иванович видел, как на одно мгновение бытие замерло, слышал, как машина реальности щелкнула, переставляя колеса на новые рельсы. Мир моргнул и изменился.
— Не может быть… — шептал Беркович. — Так не бывает… Он тебя написал. Голощапов тебя написал, — он принялся трясти стонущего Генриха, а когда люди попытались его поднять, оттащить от пострадавшего, профессор закричал, — Я создал гения! Я! Сотворил! Гения!
Профессор Беркович бесновался, он кричал и бился головой о машины, плакал и хохотал. Через несколько минут приехали две кареты скорой помощи. Фельдшеры и санитары не церемонились с гением научной мысли и плодом воображения шизофреника. А когда Беркович привезли в собственную клинику, на крыльце его встретил Александр Сергеевич Голощапов в белом халате и улыбающаяся Лиза.
— Опять сбежал. Спасибо, господа, что так оперативно доставили нашего пациента! — Голощапов, пожал руки санитарам и распорядился, — Лизонька, отведите Петра Ивановича в мою… кхм… в ту же палату.

ОТЗЫВЫ КОМАНДЫ ЖЮРИ

Отзыв от Елены Таволги

Классный рассказец! Очень понравился. Концовка такая неожиданная, делающая повествование неоднозначным и загадочным. Я даже поначалу растерялась: о чем, собсно, хотел сказать автор? А потом догадалась: «Ума палата, да разума маловато»! Ага-а-а! Опасно ставить на поток производство гениев, способных переиграть заказчиков и исполнителей. Вот создаст такой гений собственный параллельный (художественный или малохудожестенный, по мнению некоторых Вишневских) мир и встанет у рубильника. Как начнет миры-то переключать, никому мало не покажется. Доктор запросто превратится в пациента психушки, как чеховский Рагин. Но тот одними разговорами, без бумагомарательства обошелся. Написано забавно, но фиолетовых рук на эмалевой стене не хватило. На худой конец Брюсова бы прикрутить, чтобы как-то просимафорил.
Над пунктуацией и абзацным членением вкупе с лишними словами стоило бы поработать. Понравилось про мигающий мир. Не понравилось про надгробные плиты. Озадачило про колеса автомашины и рельсы.

Отзыв от Ksan-Kikin

Не самая большая работа на данном конкурсе. Разумеется, по общему мнению, это ударяет в качество, в сюжет, но спасает от ошибок.

Не могу сказать чего-то конкретного в отношении “много букв = много сюжета – победа”. Лично для меня не всегда. К чему я подвожу? К тому, что несмотря на небольшой объем произведения, он мне более, чем понравился. Хочу подчеркнуть очень живых персонажей, проработанных. Отдельное за них спасибо. Равномерно развивающийся сюжет, ровные предложения, словом, почти всё идеально. Кроме одного. Вопрос изменения мира, либо формирования его альтернативного варианта со смешением ролей, затуманивает раскрытие темы конкурса. Можно докопаться, но не нужно. Надеюсь, автор на этом не остановится, продолжит писать дальше. Успехов!

(Просмотров за всё время: 272, просмотров сегодня: 1 )
Подписаться
Уведомить о
guest
18 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
AlekseyM

Ох, хорошо. Действительно хорошо.И ни одних тебе фиолетовых рук. Отличный рассказ о тихой тишине. Одно только интересно, кто будет потреблять блага науки. Неужто Голощапов? Сюжет о непредвиденных побочных эффектах всегда упоителен.
Приятно при чтении отсутствие орфографических ошибок и все знаки препинания.
Эх, доктор Беркович. Погубило его тщеславие. Но есть некоторые неточности. Например, не грузят человека сразу в психиатрическую клинику без показаний. А в этой ситуации любой доктор поймёт, что имеет место шок. А шок при таких авариях с обеих сторон первое дело.
Уколют успокоительное, попытаются выяснить личность. А тут ещё выяснится, что он доктор известный или учёный. В общем, рассказ понравился, но ситуация кажется маловероятной. Что интересно, он-то скорее всего превысил скоростной режим. Но и человек выскочил на дорогу в неположенном месте. А значит он нужен, как подозреваемый.
Но ещё один момент, а чем собирается его лечить Голощапов? Тоже из него делать гения? А не кажется ли это началом новой эволюции человека. Ведь таким счастьем всегда хочется поделиться. Знать за ним пойдут и Лиза, и Санитары, и посетители, кто знает, может и дядьку лысого скрутят и гения из него сделают, а потом вообще в бега подадутся и будут производить зелье разума, постепенно внедряя его в университетах, библиотеках и .т.д. ) А там и “Области тьмы” в виде биржевой активности подтянутся, И будет счастье даром, всем, и никто не уйдёт обиженным.
Интересное начало Мира Полдня из нашего 🙂

1
Александр Михеев

Рассказ очень понравился. Здесь есть интересная история с неожиданным финалом, рассказанная простым понятным языком без филологических изысков.
Хорошо прописан характер доктора Берковича, его психологическое состояние, мотивы его действий, кроме того момента где он бежит садиться в машину. Неясно – что именно за информация была в телефонном звонке.
То, что его отвезли в клинику, показалось мне естественным – что еще делать с водителем, который трясет сбитого им человека, в припадке восторга бьется головой о твердые предметы и вопит о том, что создал гения? По крайней мере, на экспертизу его должны были отправить. Пусть не сразу, но это вполне нормальное литературное допущение.
В целом, рассказ оставляет очень приятное свежее впечатление. Хорошо продумана композиция, а это очень важно для восприятия.

Теперь о том, что показалось мне недоработанным.
Нелогичен образ Лизы. Во-первых, санитарка (даже не медсестра!) вряд ли может быть ближайшим помощником главного врача.
Во-вторых, Вы пишете о ней: “…пышная добродушная женщина вошла в кабинет…”, а чуть дальше: “…Лиза пулей вылетела из кабинета.” Пышным, добродушным людям, как правило, несвойственно двигаться быстро, даже под влиянием сильных эмоций.
Из-за этого образ Лизы выглядит схематичным, картонным.
Нарушила восприятие вот какая деталь: В комнате было серо и пыльно” Это медицинское учреждение, вряд ли в там может быть пыль.
Немножко о языке.
“…пригладил волосы, прикрывающие лысину…” Простите великодушно, но любые волосы, в конечном счете, прикрывают лысину. Я понимаю, что вы хотели сказать, но оборот неудачен. Можно, скажем: “пригладил порядком поредевшие волосы…”
“…профессор пробуравил пациента взглядом, не снимая наигранной дружеской улыбки” – на мой взгляд немного вычурно. “… профессор натянуто улыбнулся…” – гораздо проще и, как мне кажется, больше подходит Вашему стилю письма.

Отзыв получился длинным, надеюсь он вам поможет. Вы хорошо пишете, спасибо за Вашу работу.

1
Александр Михеев

Позволите быть откровенным? Я прочел Ваш отзыв на мой рассказ и понял, что мне еще учиться и учиться очень важной вещи – доброте и снисходительности к другим людям. Спасибо Вам за этот важный урок.

1
Александр Михеев

Взаимно)))

0
Авигея

Интересная история! Да – на лысину и санитарку-помощницу врача тоже обратила внимание…Но каков язык! Легкий и грамотный. Однозначно понравилось. И я допускаю, что человека который на месте аварии ведет себя неадекватно повезут в психушку, а там уж выяснят кто он и что он.
Идея создания гениев, как путь от шизофрении к таланту – очень понравилась. Хотелось бы больше подробностей об этом. Спасибо!

1
Old_Gonsalez

Очень понравилось. Особенно двойственность восприятия мира – ведь рассказ может быть как об измененной реальности, так и восприятии мира пациентом Берковичем))). Хорошая, загадочная история, спасибо автору!

1
const

Идея фантастически-детективная. Выращивать гениев при помощи современной фармацевтики. Думаю, в это многие корпорации бы инвестировали с учетом права на распространение всего, созданного такими фарма-гениями. Еще советская фантастика задавалась вопросом, излюбленный мной рассказ “Уравнения Максвелла” Анатолия Днепрова. Или “День Гнева” Севера Гансовского…

Очень хорошо показан спектр эмоций доктора Берковича, когда он понимает, что вот человек, участвующий в эксперименте, который преодолел маниакально-депрессивную фазу, оказывается вовсе не гением, а посредственностью с точки зрения литературы. Но зато какой скачок энтузиазма, что гениальность хлынула в другое русло – он “написал Генриха” – появилась способность “выносить в реал”/оживлять написанное, да это круче любого художественного таланта, пентагон с руками оторвет – а пусть пишет про войска и авианосцы!

Хотя, там, возможно, есть и второй подтекст – может, гений доктора Берковича – реальный пациент клиники Голощапова и его гениальность – таким фантастическим образом сбегать из клиники. Интересный перевертыш получается. Тасовка реальностей.Вчера ехал Александр за рулем тойоты, сегодня – Петр за рулем мерседеса. Вчера клиникой руководил Петр, сегодня – Александр. Общее между реальностями – один доктор (ярко), один – участник эксперимента (ярко) и фоном – Лиза, Генрих, не церемонящиеся санитары и фельдшера…

1
Наташа Кашер

и вызвал помощницу – санитарку Лизу. 

Почему “помощницу”? Вызвал санитарку Лизу.

Осознавал ли он риски? Нет. Но перспективы участия в таком эксперименте были не просто заманчивыми, они были мечтой — Нобелевская премия, всемирная слава, деньги и благородная миссия.

По логике тут всё-таки должно быть “да”, а не “нет”, иначе какое же “но” за этим?

И пусть семь из десяти подопытных умерли. 

Ни фига себе, однако. Семь из десяти умерли – за такое сажают вообще-то, а то и смертным приговором пахнет. И что стало с оставшимися тремя? И от чего умерли те семеро? Как-то это…

Мне понравилось, до финального перевёртыша, в смысле до того, как пациент стал врачом и наоборот… Когда он сбил прохожего, и оказалось, что того зовут Генрих, и притом Александр Сергеевич предупреждал его, что он будет его героем, это супер. Но потом всё слишком понеслось вскачь, как-то всё это для меня водевильно и ни на чем не основано, вся атмосфера жути и морока происходящего испаряется в мгновение и превращается в какую-то оперетту.

И да, нужно обоснование такой внезапной спешной поездки куда-то, иначе это “рояль в кустах”.

0
КолбаскО

Замысловатый рассказик, но я поняла, что за рукотворных гениев поплатятся Берковичи, а лысые останутся при своих делах. Но только неясно, зачем так много гениев тем, кто над потолком. Эх, стать бы таким Александром Сергеичем хоть ненадолго, я бы показала некоторым критиканам, куда Макар телят не гонял.

0
БФ-2 ФиналБФ-2 Финал
БФ-2 Финал
Шорты-8Шорты-8
Шорты-8
АПАП
АП
логотип
Рекомендуем

Как заработать на сайте?

Рекомендуем

Частые вопросы

18
0
Напишите комментарийx
()
x
Пролистать наверх