Рассказ №32. Лифт

Количество знаков (строк): 17336

Представьте, что мир пошёл по другому пути.
Автор.

В канун Нового года мой хороший друг и даже приятель, господин Мостовский, давал приём. Когда дамы устали от танцев, а господа перешли от шампанского к анисовой водке, некто Шредербохер поведал нам такую историю…

 * * *

Случилось это, в году две тысячи не помню каком, зимой.  Постоянные дожди сменялись лютыми морозами с метелью, а милостивые государи, по такому случаю, всё чаще сидели на квартирах или зимних дачах. Да и китаянка ударила с новой силой.

Довелось мне с новыми фильтрами хаживать в гости  к механику Зистерсу. Вам это имя сейчас ничего не скажет, но на пересечении Водопроводной и  Тухеса, это был высочайший ум, пред которым сам Менделеев  меркнет.
Как и сейчас, Зистерс давал замечательный приём, было всё,  даже икра сибаса*. Вкусный он, шельмец.
К своему стыду, из-за длительного  сидения дома, я набрал пару лишних фунтов и с трудом входил в свои парадные брюки. Шинель ещё держалась. Наевшись в гостях до отвала и напившись до чертей, я в благом расположении духа  двинулся к себе на квартиру. По дороге хвать, а пуговица, которой брюки держать должно, взяла и просвистела , как из мушкета.  Шинель оказалась последним  бастионом перед полным оголением. Дабы не вышло казуса, и прохожим не пришлось наблюдать исподнее, я двинулся домой мелким шагом.
Жил я тогда на Староконной, в новом высотном доме с подъёмным механизмом, или, как сейчас стало модно говорить, лифтом. К моему счастью,  я был уже почти у апартаментов, когда случилась оказия, и дошёл без происшествий.
Но стоило мне войти в узкую комнатку подъёмника, как за мной тут же проследовала дочка моего соседа, купца Плюгавина.  Девица, надо сказать, красотою лепа,  глаза, как яблоки, грудь только налилась, хотя и был уже девятнадцатый год.  Носик, как у Миневры, ручки, словно струны арфы. На ней было прекрасное соболиное манто, а в руках умофон, сникаркерс, коук , жареный развесной картофель и маленький ключик от их квартиры.
Девица поздоровалась и нажала клавишу нашего с её отцом этажа.
Господа,  вы должны понимать, что и без того разгорячённый, я не мог не отреагировать на появление прелестницы, а тут ещё и недоразумение. Умудрилась она ключик на пол уронить и, теряя части своей ноши,  пробовала его поднять. Сделав поворот  на все сто восемьдесят градусов её меховая шапка уже почти упиралась мне в причиндал. Тогда-то кровь взбурлила, и я, сам того не ведая,  изъявил желание помочь  прекрасной даме. Но не рассчитал сил.
Поднял ногу, брюки,  до того момента удерживаемые шинелью, упали. А двери творения господина Отиса** разъехались, на площадке стоял отец девицы, ожидавший её возвращения из училища.
Несколько мгновений мы все пребывали в оцепенении, подобно соляным столбам. Первым вышел из себя господин Плюгавин. Что он только не кричал , по матери меня обзывая. Выбросив дщерь из лифта и стараясь надеть на меня  отказывавшиеся держаться брюки, он едва сдерживал гнев вымещая его на рассыпавшемся картофеле, на непослушных штанах и моём чутком слухе.
Его надобно понять прежде, чем решать о нём что-то плохое.
Невинная дочь должна вернуться из института, но открывается дверь, она стоит  на коленях перед великовозрастным соседом, портки которого вдобавок сняты, а из кальсон  выглядывает шлагбаум. Поднятый, согласно всем биологическим законам.
Положение усугубляла моя неспособность объяснить, что девица невиновна, но разгневанный отец слушать меня не хотел, да и не понял бы. Пьян я был, господа.
В конце концов, сдавшись в попытке натянуть на меня брюки, доселе уважаемый сосед плюнул мне в лицо, ещё раз грязно выругался, схватил плачущую горькими слезами в стороне дочь, и уволок ея в свою квартиру.
Ошарашенный сим казусом, но не готовый к выяснениям, я проследовал в свои апартаменты. Спать хотелось, жуть. Только одел ночную рубашку, как ко мне гневно постучали.
Готовясь к объяснению, может даже на шпагах,  я приоткрыл засов. Не успел этого сделать, как, подобно вратам Берлина в одна тысяча девятьсот сорок пятом году,  дверь слетела с петель,  на грудь мне была брошена соседская дочь, позади которой возвышался её отец, вслед за ней влетело несколько  чемоданов, котомок и шляпных картонок. Я не подозревал способности моего соседа переносить в одной только деснице столько вещей сразу,  даже порадовался, что он не имел чести атаковать кулаком по носу ещё в лифте.

Последним аккордом этой трагикомической пьесы стала пачка векселей влетевших мне в лицо.

– Платите теперь вы, сударь, долги за бескрайние платья, шубы и её обучение, – бросил вслед рассыпавшимся бумагам купец.
– А тебя, пока в паспорте штампа стоять не будет, видеть не желаю. – заявил он дочери, козырнул и скрылся за своими дверьми.
Такого я, признаться, не ожидал. Девица тоже. В слезах она бросилась к родительским дверям, умоляя пустить обратно.Так прошёл час. Протрезвев, я собрал бумаги, аккуратно расставил в приходной пожитки несчастной и вернул на подобающее место дверь. Стоит ли говорить, что сон, как рукой сняло.
Всё это время Елизавета, так звали дочь соседа, причитала у дверей родителя. Мне всё  жальче было на неё смотреть. Ведь в этом её несчастье, право, только моя вина. И маленькая доля младой рассеянности.
– Пойдёмте, Елизавета Кузьминична, я велю постелить Вам в гостевой
– Оставьте, господин Шредербохер, разве вы мало горя мне причинили? Если я пойду, мой батюшка безвозвратно уверится, что я виновна.
По здравому размышлению, правда оставалась за ней, пока она не примет наказания и не останется со мной.
Я постучал в двери соседа. Он не открывал. Я заколотил громче. На что услышал:
– Господа, я вас не знаю. Если вы продолжите ломиться в дверь, у меня не останется выбора. Я воспользуюсь своим законным правом*** и пристрелю разбойников на месте. Учтите, господа,  револьвер у меня при себе.
Отринутая дочь пуще прежнего зарыдала, но ненадолго. Затихнув, она начала сползать на пол. Подхватив девицу на руки, как первую жену тридцать лет назад, я испытал целое море приятных воспоминаний. По чести сказать, все чаяния из лифта на мгновение вернулись. Но и тогда, и сейчас, оставаясь честным человеком, я не стану пенять  на беспомощность ближнего или ближней, дабы воспользоваться правом сильного, чего бы это ни касалось. Друзья не раз корили меня за это мягкосердечие.

Позвав прислугу, я приказал стелить постель в гостевой.
– Ваше благородие, может лучше в опочивальне? – странно щерясь, спросил дворецкий.
Я завёл его, когда мода на английские дома снова вернулась, несмотря на военную гонку.
– Ты что себе позволяешь, это дочь соседа нашего. Волею судьбы и  странного казуса, она оказалась отринута из отцовского дома.
Девица страдальчески застонала у меня на руках
Тихон пожал плечами и направился в гостевую. Аккуратно, как перо голубки, я нёс молодую особу и сам молодел. Волна жара и далёких воспоминаний гладила нежным опахалом.
Тихон говорил медленно, работал быстро, за это я всегда ему и платил.
И в тот раз он не сплоховал. За минуту подготовил кровать. Когда я уложил и заботливо укрыл гостью пуховым одеялом, Тихон продолжил:
– Зря вы это, барин, видел я, как именно она отринута была. Ну чего греха таить, лакомая ведь, – глаза Тихона сладострастно заблестели, –  давно думал, куда вы смотрите. А вы, благородие, оказались не лыком шиты, да не пальцем деланы, нашли как. Никогда б не подумал, что вы её в лифте пользуете.
Я оказался в положении Конандойлевского полковника Шолто. Мои слова подвергал сомнению даже самый верный слуга.
Тут-то меня и осенило. Случившееся на пороге, не результат одного мгновения, это произошло из-за долгого заблуждения. Явно, что не только Тихон заблуждался.
Верно и сосед мой был такого же мнения. От чего он ждал дочь  у лифта, как жандарм в засаде. У неё был свой ключ. Я выглянул в окно, и тут меня осенило вторично. На снегу у парадной было две вереницы, уже довольно сильно присыпанных, следов. Я, в своём пьяном забытье и заботе о брюках, не заметил, что девица шла рядом и не по воле случая протиснулась в лифт сразу за мной.
“Но он же порядочный и разумный человек, должен понимать, что институт кончается поздно, на улице пустынно. А дочь, узнав добродушного соседа, пошла вслед за мной. Хоть как, но безопаснее” – мысленно рассуждал я.
Но револьвер всплыл в памяти весьма нешуточной угрозой.
– Так Тихон, – провозгласил я, закрывая дверь гостевой комнаты, – если сунешься к ней, то пеняй на себя.
– Сам знаю, барин, она же пред Отцом небесным Ваша.
– Надеюсь,  ты внемлил моему наказу.
Поразмыслив ещё миг, чувствуя, как заходится усталое сердце,  я спросил слугу:
– Вот с чего ты, черт тебя дери, это взял?
– Барин, да даже если бы и в первый раз это у вас было. В хмелю, всяк поймёт. Но разве не видели вы, как она на Вас смотрит?
Тут меня осенило в третий раз, но я повторил вопрос:
– Мало ли, как смотрит кто на кого, это ещё не означает, что у них что-то есть или они могут быть вместе.
– Воля ваша, благородие, но не упустите своё. Хотя, вы уже не упустили.
“Утро вечера мудренее” – заключил я про себя, махнул рукой и пошёл спать.
Снилось мне, что скачу на вороном коне, да по сугробам, сзади палят, а я машу шашкой окропляя чей-то  голубой кровью девственно чистый снег.
Проснулся я от шума из приходной.
– Что там, Тихон?
– Воля Ваша, барин, но сосед ваш, купец, изволили отбыть, надо полагать, на дачу. Целый обоз саней у ворот стоит.
– Что ж ты дурень ждал, почему не разбудил? – закричал я на дворецкого, который любому покажется денщиком после такого. Вскочив с кровати, я ринулся к окну, только чтобы узреть, уносящиеся за угол сани. На снегу был Содом от следов людей, коней и саней.
“На голову болен, что ли, сосед мой, – пронеслась залётная мысль, – кони то на что, если у ворот десяток снегоходов”.
Это многое бы объяснило. В груди заломило от жалости к несчастной покинутой деве:
“Что же она перенесла в доме такого человека?”
Вспомнив, я направился в гостевую. А там – она. Ночью  переоделась в подобающее сну одеяние. От разбросанных по подушке волос мне опять захотелось вскочить на коня, и шашкой рубить во все стороны, лишь бы ей хорошо сделать.
Залюбовавшись, я заметил, что на туалетном столике присутствует пустой стакан из-под молока и блюдечко с хлебными крошками. Всё с моей кухни. Взяв это, я направился за дверь.
– Ты что, окаянный, за сударыней не поухаживал, – напустился я шёпотом  на шельму под дверью, – на, вот,  держи. Да вымой. Когда прачка приходит? Чтобы выстирала её платье. Поживёт она ещё у меня.
– Барин, пуркуа па? Но вы же сами под страхом кары велели не соваться к ней. Я был тих и нем, когда она копалась в вещах в приходной, а потом ещё и на кухне. Она вообще меня не видела.  И да, ваше благородие, ай вы не промах. Не даром о вас вся дворня говорит.
– Что говорит?
– Да то и говорит. – подмигнул Тихон.
– Я тебе сейчас задам,  – с напускным гневом проговорил я.
Пройдя в салон, я обратил внимание на ажурные неоновые часы. Было уже восемь утра. Пора будить гостью. Институт как-никак.
Но тут со стороны гостевой послышался шорох. С горьким видом, уткнувшись в умофон, девица проследовала к двери в парадную, даже не поздоровавшись со мной.
– Вы собираетесь молчать? – нахмурился я.
– Простите, мсье, но мне нечего вам говорить. Я благодарна за приют, но более жизни нет. Остался только выбор, в море броситься или под паровоз, подобно Анне Карениной, лечь.
– Я вам так противен?
– Вы мне омерзительны. Простите, я не могу лгать. Но это не самое страшное, я бы могла вас стерпеть, если бы ещё не выяснилось, какого мнения обо мне мой родной батюшка.
Она не сдержалась и зарыдала.
Я подошёл к ней и по-отечески обнял за плечи.
– Полно те, дитя, я уговорю Вашего отца сменить гнев на милость. В этом досадном недоразумении ничьей вины нет. Лишь совпадение, с моим туалетом случилась неловкость, а вы в этот момент уронили свой ключ.
Она оторвала заплаканные щеки от моей груди и с надеждой посмотрела в глаза.
– Вы правда это можете? И вы откажетесь от такой лёгкой добычи? – едва слышно залепетала она.
– Вы явно меня не поняли, сударыня. Вы мне не добыча, вы гостья и вольны распоряжаться в этом доме всем, как в своём.
Она опять упала мне на грудь, но в этот раз обняла в ответ.
Ах эти тёплые объятия. Я так давно их не испытывал, что сомкнул свои, подобно стальным клещам. Елизавета не отстранилась.
Около пяти минут так и простояли.
Отерев щеки и  глаза, девица тихо, но уже не скорбно, сказала:
– Я готова пожить у вас, пока вы не разрешите этот скандал.
Она легко поцеловала меня в щёку и упорхнула за порог.
Вот тут на меня накатила ревность. Я представил, что ей, моей, может встретиться десть, а то и дюжина молодых и бравых мужчин. Что любому стоит только пальцем поманить, она уйдёт от меня за тридевять земель. А там и отец может поменять отношение, и забрать её у меня.
Глубоко вздохнув, я вспомнил множество литературных героев и себя когда-то в таком же положении. На это есть простая истина: “Беспочвенной ревности не бывает, но и ревновать всегда рано или уже поздно”. На этом я отогнал мысль пустить парочку беспризорников проследить за моей прелестью.
“Неужели у её родного отца были такие же мысли?” – сублимировалось моё эго.
“Ах, доктор Фройд, обнимали ли вы кого-нибудь, кроме своей Марты, – подумалось мне, – уж
Карлу то досталась прелестная Сабина”. Я вспомнил фотографию с датами 1885-1976.
Целый день, друзья, я пытался написать письмо отцу моей институтки, но выходили только оды, сонеты, и серенады. К вечеру что-то получилось:
“Доброго Вам здоровья, милостивый государь! Пишет вам сосед! Вы намедни неверно поняли случившееся. Каюсь, раздался в ширь. Штаны не выдержали, еле до дома дошёл. В лифте Ваша дочь уронила ключ, хотел ей помочь. Был навеселе. Двинулся,  остался в кальсонах. С уважением, инженер Шредербохер”
“Написано сумбурно, но передаёт переживания дня, –  подумал я, – должно показать благие намерения”.
Ещё не стемнело, а моя институтка очень уставшая была уже дома. Да, друзья, дома.
– Вы выполнили обещание, – устало спросила она.
– Я написал Вашему батюшке на дачу, – будем ждать.
– Ах, боюсь, что всё это бесполезно. Он не берёт умофон и в “Связисте” не отвечает. Я послала телеграмму. Представьте, с почты. Но не надеюсь на ответ. Если отец в чём-то уверился, особенно, если видел, как он думает, своими глазами, то его ничем не переубедить.
Она сняла манто и, не глядя, передала его какой-то девушке.
– Господин Шредербохер, Николай Иоильевич, это моя служанка, Глафира,  отец уволил и ей некуда пойти, представляете.
– Пусть остаётся. – ответил я, заворожённый локонами, выпавшими из-под шапки Елизаветы.
Она подошла ко мне, искрясь улыбкой.
– Знаете, вы мне больше не противны. Вы показали, что хотите мне добра, даже наперекор своей выгоде.
Она прижалась к моей груди, содрогаясь всем телом. Я не мог не ответить.
Мы весело поужинали, она рассказывала курьёзы своей институтской жизни, Тихон сладострастно поглядывал на Глафиру,  я любовался Елизаветой. Всё было похоже на семейную идиллию.

Гром грянул утром, когда пришло бумажное письмо от отца Лизы.

“Вы подлый старый мерзавец, сударь, вы смеете врать в письменной форме. О ваших встречах и переглядках с моей уже бывшей дочерью знает вся дворня.  Что тут спорить,  если из губернского дворца мне приходило сообщение, что какой-то  возрастной человек очень часто разговаривает с моей дочерью. Что за вздор вы удумали. У меня есть ваше фото. Вы с ней  каждый день общаетесь, дарите ей цветы! Без уважения к Вам обоим, Кузьма Плюгавин.”

К письму прилагалось фото, на котором я действительно дарил Лизе цветы. Это было на восьмое марта. Я тогда потратил целое состояние, и подарил всем девушкам моей фабрики цветы. Одна болела, ей я заказал доставку в больницу. К сожалению, бедняжка скончалась от китаянки за день до того, цветы доставили обратно, их я и подарил моей Лизе.
Я перестал себя одёргивать от таких мыслей, но моя уверенность и намерение оставаться несчастным влюблённым не изменились.

“Всему своё время, – думал я, – её время ещё придёт”.

Я обрисовал ситуацию Елизавете,  совместно мы решили не оставлять попыток. Это выглядело так:  она рыдала у меня на плече, я обещал, что всё будет хорошо.

Так продолжалось полгода.
Я писал письма, звонил, получал отказ. Елизавета писала и отправляла телеграммы и связист-сообщения. Домой она стала приходить всё раньше, я даже стал контролировать, бывает ли она в институте. Она всегда была там, а оттуда возвращалась сразу домой.
Целовала меня при входе, отдавала одежду Глафире,  даже здоровалась с Тихоном, который расцветал от этого. Глафира  так и не уступала его поползновениям.  Затем мы ели, смотрели синематограф и копались в Миросети.
Изредка мне приходилось заниматься делами фирмы, но приказчики справлялись превосходно, ни один из посланных мной шпионов не нашёл нарушений. Биржевые сводки не врут. Несколько раз сама Лиза внесла предложения, принёсшие фирме ещё несколько миллионов. Всё для дела.
Наши дни сменяли друг друга, у моей гостьи появлялись всё более серьёзные увлечения.
Но однажды моя девочка пришла в слезах и с письмом:
“Уведомляем Вас, что, в случае дальнейшей неуплаты, Ваша дочь будет исключена из Есского института.”
Тут-то и всплыла моя забывчивость. Векселя. Я забыл о векселях.
Немедленно связавшись с адвокатами, я направил гневное возражение по всем инстанциям. Возможно, перегнув палку, так как к следующему утру меня лично навестил заместитель ректора, умоляя “отозвать своих псов”. Но “псов” отозвать было не так-то просто, если они чувствовали  добычу. Остановить их могла только альтернатива. И глава филиала фирмы “А.Я. Пассовер и Сыновья”  дал мне понять, что институт теперь либо заплатит мне, либо я буду платить фирме.
– Выживет ли институт после этого дела? – спросил я его.
– Будьте покойны, мы не снимем  с них даже десятую рубашку.
И вышло так, что уже сам институт оплатил обучение моей Лизочке.
Когда огласили решение суда, прошло ровно десять месяцев с событий в лифте.
Как ни странно, Лиза купила моё любимое крем-марго. Его доставили на вертолёте из Парижа. Она украсила  десерт ангелами, атлантами и кольцами. Всей скромной семьёй, включая Глашу, которая уже была на сносях от Тихона, и самого Тихона, мы провели небольшой праздник.
В эту же ночь моя единственная пришла ко мне из своей опочивальни.
– Я хочу, чтобы меня любили вы и никто другой. – заявила она, стоя в одной ночной сорочке.
– Дитя, я вас действительно люблю, но не могу дать Вам то, что вы просите. Вы слишком молоды и будете несчастны со стариком. Анну Каренину помните?
В ответ моя красота лишь холодно улыбнулась, проскользнула ко мне под высокое пуховое одеяло и прильнула всем телом.
– Но вы же не её Алёшка, вы мой рыцарь на пылающей звезде. – прошептала она на ухо.
Это было лучшее, что случилось со мной за последние двадцать лет.
Через месяц, в день её девятнадцатилетия, мы устроили пышную свадьбу. Балдахин было видно из любой точки города. На свадьбе присутствовал министр, личный посыльный Его Императорского Величества и  ещё несколько тысяч человек. Каждый получил подарок сообразно своему званию: Дворники дома, а депутаты музыкальные шкатулки.
Я её любил день и ночь, я её любил при свете звёзд и в самых далёких пещерах…
* * *

Господин Шредербохер затих, мерно покачивая свой стакан. Все затаили дыхание. Никто не мог до конца поверить в историю этого невзрачного человека.  Но молчание заставляло  безотчётно бояться.
– Не томите, сударь, заканчивайте свою историю!
–  Она ещё не закончена, я, в свои шестьдесят, отец шестерых детей, старшему из которых десять. Мальчики взяли всё лучшее от нас с женой.
– А отец Вашей супруги?
– Он оказался банкротом и не мог платить.
– Выходит, он Вас обманул?
– Возможно, но я выкупил его долги.
– В чём соль, зачем вы нам это рассказали? – спросил джентльмен с тростью.
– Хотел поделиться счастьем.
– Но жена, как она сейчас, где она, что делает?
– Жена делает, что захочет, вот, вчера она купила это здание под общежитие  фабрики,  завтра мы начинаем ремонт.

* * *

Шредербохер встал, допил свой томатный сок без малейшего признака алкоголя и вышел через чёрный ход.
Мораль этой истории можно искать во многом. Мечты сбываются, или все желаемое гораздо ближе. Хотя многие из собравшихся не поверили таинственному гостю, имя которого совершенно никому не было известно, на следующий день выяснилось, что Мостовский проигрался и был вынужден продать дом. Сейчас там действительно общежитие.
Я не мог взять в толк, зачем этот странный  человек всё нам рассказал, но вот вчера призадумался. Мне и самому не мало лет, трамвайное дело процветает, и у соседа дочка на выданье…

*сибас – лаврак обыкновенный, промысловая хищная рыба. В одних странах деликатес, в других дешёвая закуска.

**Элиша Грейвс Отис (1811 -1861) –  изобретатель современнного лифта и основатель компании Otis Elevator Company.В дореволюционных источниках часто говорят “машина Отиса”, элеватор или лифт прижилось не сразу.

***В дореволюционной России было свободное ношение и продажа оружия. Револьвер считался городским способом самообороны.

(Просмотров за всё время: 449, просмотров сегодня: 1 )
Подписаться
Уведомить о
guest
61 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Вес-На Ларина

Бггг – пару запятых))) Вы мой не читали))) Вот что значит: прыгать в последний вагон))) Когда поезд отправляется, а ты начинаешь собирать багаж)

1
Вес-На Ларина

Принимайте тавт за рефрены, а лишние уточнения за художественное усиление))) Чтобы постигнуть мой дзен))) А Ваш я сейчас прочту – перед сном.
Удобно прыгать в последний вагон с позиции размещения произведения) В первых рядах теперь) читать удобно)

0
Мира Кузнецова

Алекс, мне тоже нравится. Это вкусно написано. И я не буду портить свое читательское удовольствие вычесыванием чужих блох. Читала вчера почти весь день маленькими урывками и решила дать отлежаться впечатлениям до утра. Ощущение радости от чтения не пропало ни утром, ни сегодня днем, ни вечером. Спасибо тебе.

1
Pearl

Вагончик тронется,
Вагончик тронется
пирон останется …

2
Вес-На Ларина

Замечательная стилизация, зачетный стимпанк. Для меня осталось тайной почему Шредербохер не смог точный год (когда началась история его брака) назвать в начале повествования, хотя в конце он бойко перечисляет детей и знает сколько лет в браке состоит.
Вообще, я удивлена тому факту, что рядом со мной есть вот такой автор, который создал столь изящное произведение. Оно точно, как на лифте приехало из прошлого со своими тенями не созданных созданий и чарует зыбким миром образов, атмосферы, смысла.
Интересный авторский ход – не писать в лоб про фиолетовые руки, а провести аллегорию с помощью художественных образов. Брюсовские “Лопасти латаний!” из стихотворения, строчка которого является конкурсной темой, латают душу современного читателя, а “тень латаний” протягивает “руку помощи” герою из рассказа – мастеру трамвайных дел:)))
Брюсовская проза, писавшаяся на стыке литературных эпох, впитавшая романтизм прошлого и бойко облачавшаяся современными, прогрессивными находками того времени, “полусонно реет в звонко-звучной тишине” символов – слов. При прочтении этого рассказа так и ощущается, как по сути однообразные знаки – буквы оживают и “ластятся ко мне” живыми предложениями.
Спасибо, Алексей!
ПС
Чувак должен заценить то, что ты не добавил фиолетовых рук к отряду тех, которые его душат, благодаря авторам конкурсных рассказов:)))

1
Nornochka

Мило, местами очень остроумно, но как будто вычитки не хватило. Одни только “глаза, как яблоки” чего стоят. 😄👍 Но! Идея с такой новой реальность мне очень понравилась! Весьма органично и реально выглядит она в вашем рассказе. Желаю вам успехов в конкурсе! 😉

1
Вес-На Ларина

А чем вам метафора не понравилась? Символ яблока широко использовался еще до символистов, яблоко раздора, румяный, как яблоко, а Некрасов так вообще прямо сказал:
Две молодые барыни:
Одна черноволосая,
Как свекла губы красные,
По яблоку — глаза!

1
Nornochka

Не спорю ни с кем, тут же дело восприятия и личностных ассоциаций))))

1
Авигея

Дорогой автор, рассказ очень понравился! Да,да…не только вы прыгали в последний вагон. :)) Столько иронии и юмора! Уверена, что барышня сама все это спланировала, может и с батюшкой… окрутить такого завидного холостяка. Спасибо! Я получила большое удовольствие от прочтения.

1
Авигея

Думаю, чтобы оказаться в “неудобном” положении или щекотливой ситуации для девушки…ммм…много ума не надо.😊 Если гипотетически предположить, что она все спланировала, ей всего-то нужно было следовать за “предметом своих мечт” и роняя вещи, ползать на коленках… Рано или поздно…штаны бы упали. Уверена!😂

1
Агния

Рассказ приятный, старательный, видно и правда, что автор писал с удовольствием.
Одно “но” – очень уж бытовой. Идеи ему не хватает. Ну не считать же идеей любовную историю или “не нашу” реальность. Мне показалось, что сам достойный господин герой мог быть бы героем серии рассказов и обладать какой-то нестандартной спецификой. Владеть изрядно дедуктивным методом, к примеру. Тогда этот рассказ стал бы завязкой, ознакомлением.
Так что стилизация – на отлично, но идея вероятно не планировалась, а напрасно.

0
Lieutenant Desgrez

Автор, ткните плз пальцем в текст, покажите мне – тупому и слепенькому – фиолетовые руки. Хотя бы отдаленный намек.
Также любопытно было бы одновременно послушать версии адвокатов, в чем они углядели фиолетовые руки. Если по-честному, не сговариваясь.

Сорри, не в ту ветку послал. Простите, тупого и слепенького.
Вопрос автору.

0
Алексей2014

Оказывается, у Вас одинаковые претензии! В обоих случаях требуете буквальности следования теме… Есть такое приспособление, называется шоры – уверен, что буквально Вы их не носите, но вот фигурально – кажется, не можете избавиться.

1
Lieutenant Desgrez

А по существу вопроса вам есть что ответить?

0
Алексей2014

Встречный вопрос: что с шорами?

0
Lieutenant Desgrez

А поцему ви спрашиваете?

0
Алексей2014

Хочется узнать: это у Вас особенность личности, или способ борьбы с конкурентами.

0
Lieutenant Desgrez

Черта личности: добиваться определенности.
Я вам задал вопрс по существу дела: что именно позволяет вам считать, что ваш рассказ соответствует теме конкурса. Вместо ответа вы обвиняете меня в зашоренности. В чем я виноват? А отвечать вопросом на вопрос некрасиво.
Конкурентов здесь у меня нет.

0
Алексей2014

На самом деле, этот рассказ – как и многие другие, в которых Вы отмечаете “отсутствие соответствия теме” – не мой. Вынужден напомнить, что допуск рассказа на конкурс Организатором – уже индульгенция от подобных придирок. Но, коль скоро Вам угодно продолжать подобное крохоборство, хотелось уточнить его причину. Последняя фраза многое объясняет, Ваше Сиятельство.

0
Lieutenant Desgrez

Вопрос был автору. Если не вы автор, зачем отвечаете? Тем более не по делу.
Если Организатор ДЕЙСТВИТЕЛЬНО на стадии премодерации оценивает подобные вещи, тогда вопрос и к Организатору.
Правила установлены и должны соблюдаться

0
Lieutenant Desgrez
  1. Читаем основной документ – Правила:

https://litbes.com/splash-pool/
Где там пояснения? Я их не вижу.

2.Почему нужно руководствоваться отдельными записями в блоге администрации? Никакие пояснения не могут противоречить  смыслу основного документа.

3.”идея фиолетовых рук есть символический взгляд Валерия Брюсова на открытость творческой мысли и безграничную любовь. ”
Чо, правда что ли? Кто такой умный это установил?
“Идеи, рассматриваемые Валерием Брюсовым в его произведении “Творчество” есть “тайна за семью печатями” даже для литературоведов. Фантазия на эту тему – право каждого, но не надо навязывать всем единого мнения.
Кто залезал в голову Брюсову?
Максимум, вы можете сказать: это мое частное мнение, и я им руководствовался. Но тогда и покажите это в тексте своего произведения. Какие ваши доказательства?

4.”За комментариями к администрации можете последовать.” Хорошо, тогда обращаюсь к администрации Если здесь конкурсы судят по таким правилам, мне здесь делать нечего.

Кстати, ваш рассказ мне очень понравился, но я считаю, что он категорически не соответствует теме конкурса.

Печатать текст Брюсова в комменте – это было лишнее.

И чтобы два раза не вставать: литературный конкурс – это игра. Тот, кто играет (или судит) не по правилам, убивает игру.
За убитую игру обидно

-1
Dude

Никакие пояснения не могут противоречить смыслу основного документа.

А они и не противоречат, а расширяют понимание темы – для тех, кто в шорах в собственных иллюзий о том, как правильно играть в литературные конкурсы 🙂
Специально для Вас, правдоруба: если рассказ допущен до участия в конкурсе, значит он соответствует всем правилам конкурса.
Не надо искать чёрную кошку в тёмной комнате – особенно, когда её там нет 😉

0
Вес-На Ларина

Разрешите, лейтенант Дизге (верно прочла?) и я поучаствую в этом любопытном занятии))) Вы уже заметили, что я прямо-таки охочусь на ваши коммы))) Это свита Чувака с рожками и трезубцами чего-то мудрит))) Странно) вот, как-то так получается, что сталкиваемся)
По теме. Сначала надо определиться, что означают руки на стене в стихотворении. Вы сможете сказать, какие такие руки на стене у Брюсова? Никто не может и сам Брюсов писал эти стихи о том, что словами выразить сложно, а не о том, что можно взять и по полочкам разложить.
Руки судьбы промозглым вечером срывающие пуговицу со штанов… Тени литературных образов из этого рассказа разве не ластятся к вам? Сказка для взрослых со счастливым финалом, разве не латает Вашу душу?
Теперь о насущном) Автор сильно рискует, когда не берет тему за рога и ведет в стойло и там ставит пять указателей: это тема, вот слова из темы, это красная тематическая нить и тд…А когда смотрит шире или под другим углом. Автор этого произведения, хорошо знает, что никаких фиолетовых рук нет – это образ поэта Брюсова, а он, как автор самодостаточный, не будет использовать в двигателе наработки других мастеров, он создаст свой двигатель и растворятся киоски прошлого искорками и поедем мы (читатели) далее.
Это вечная проблема искусства! Критики ищут, что-то знакомое, точное и понятное, за что можно ухватить авторскую работу и если не находят, говорят: ну это безосновательно, не концептуально, никому не нужно, не прогрессивно и тд. А когда находят за что зацепиться, получается: волна, волна хороша, да как живая, это прекрасно, а вот здесь, небо, как у Беллини, веточка, как у Шишкина, да и вообще, это пародия на Айвазовского…
Автор рискует: выдвигает на первый план собственную технику, старое, знакомое, как грунт в картине – замажется свежими красками, а в литературном произведении “грунтовка” эфемерна и нет указателей на нее: смотрите, вот здесь закопан ноготь с фиолетовой руки Брюсова)))
Потому…Вы, лейтенант Дизге, правы тем, что заметили эфемерность строк Брюсова – нет их этих рук. Возможно, вас это удивило, как и любое открытие, и потому Вы так горячо отреагировали.

2
Lieutenant Desgrez

Я, Лейтенант Дегре, Настоящим заявляю, что в связи с бесчестной и жульнической политикой организаторов конкурсов я снимаю все свои произведения с конкурсов на этом сайте и в дальнейшем отказываюсь от участия в деятельности этого сайта.
Остальных участников конкурсов и посетителей сайта призываю рассмотреть выявленные здешние принципы судейства по существу и задуматься о перспективах своего участия в этом фарсе.
Жаль, вовремя не насторожило название – литбесы. А название вполне говорящее!
Сведения об опыте участия в здешних конкурсах я непременно распространю на литературных площадках, к которым имею доступ.
 
И чтобы два раза не вставать, сразу деанонимизируюсь. Я, Лейтенант Дегре, являюсь автором конкурсных рассказов «Яжмать, или Критик поневоле» и «Редколлегия».

0
Dude

тогда вопрос и к Организатору.

Автор вам ниже ответил: присоединяюсь к его ответу.
А Вам советую на будущее избавиться от буквоедства: Вы не провизор (я сильно надеюсь), чтобы скрупулёзно уточнять: “Скока точно вешать?”, а автор (тоже сильно надеюсь), которому свойственно шире смотреть на предлагаемые обстоятельства, но в рамках разъяснений темы самими Организаторами.
Наслаждайтесь полётом творческой мысли, а не подсчётом количества заклёпок в бронированных шорах, надвинутых по самые ключицы недрогнувшей фиолетовой рукой.

2
Lieutenant Desgrez

Э, да здесь нечестно играют!

-3
Dude

Вы вправе выразить своё несогласие с раскрытием темы автором в этом рассказе путём соответствующего голосования, а не ставить под сомнение честность организаторов. От них никак не зависит результат голосования в конкурсе.

1
Алексей2014

Если Вы не заметили, что мой комментарий – не ответ Автора, а, скажем, замечание прохожего неправильно паркующемуся автолюбителю, то… Зашоренный водитель и в самом деле представляет опасность для окружающих!

0
Агния

Автор всегда прав, и всегда прав читатель)

1
Наташа Кашер

Прочла с удовольствием, даже не ожидала. В начале “хороший друг и даже приятель” очень покоробило, ведь это наоборот должно быть: “хороший приятель и даже друг”, поэтому настроилась читать нечто небрежное, но текст невольно затянул меня, неплохо выдержана абсурдность происходящего с одной стороны и обыденность с другой, нигде не пережато, респект. Тема раскрыта полностью, тут и говорить не о чем.

2
Наташа Кашер

Другом и приятелем я хотел показать очень своеобразные взаимоотношения людей в гиперболизированно обществе традиционного капитализма-индивидуализма, перенявшим черты американизированного подхода к определению круга общения.

С одной стороны, на меня произвело очень хорошее впечатление то, что Вы практически ничего не разъясняете читателю, что понял, то понял, понятно, что понял не всё, но это и хорошо. Но в данном случае без пояснения это выглядит просто как досадная описка, у читателя нет никаких оснований полагать, что в Вашем альтернативном мире “приятель” это ближе и роднее, чем “друг”, все остальные слова и понятия употреблены в их обычном смысле. Тем более, что предположение о том что в капиталистическом обществе “друзьями” являются все, в отличие от “приятелей” – это далеко не общее место, о котором можно догадаться, я вообще о таком впервые слышу. Друг это друг, он везде ближе, чем приятель, причём тут капиталистическое общество и Америка?

0
Наташа Кашер

Соглашусь, и это весьмам любопытные наблюдения и по поводу русского, и по поводу употребления слова “фрэнд” по-английски тоже. Тут много нюансов. Согласна, что слово “друг” (не говоря уже про “брат”) в обращении по английски затёрлось и потеряло своё значение. Но в третьем лице оно, пожалуй, по-прежнему употребляется в оригинальном смысле. “Он мой друг”, мне кажется, всё-таки, скажут только про друга. Однако, само наблюдение интересно, и заслуживает отображения, я согласна. 

1
КолбаскО

Шикарный рассказец! Обхохочешься. Автор – молодец! В лягушатник с эротикой. Дерзко так-то. С темой классно управились. У кого в 19 веке руки фиолетовые, а у кого шлагбаум в кальсонах, у кого стена эмалевая, а у кого часы неоновые. Типа знай наших, строгай ребятню.
Написали про рассказ много чего, так что не перечитаешь всего. Но скажу от себя, возможно, повторюсь: училище – это вам не институт, Минерва не Миневра, а ручки у барышни не струны от арфы.
Я бы вам, автор, первое место дала. С вами не соскучишься.)))

1
Александр Михеев

Кто не жил в нищете – не кори, а сначала попробуй
Погасить векселя в девятнадцать девчоночьих лет.
Мой папаша – банкрот! Ему нечем платить за учёбу.
Но зато у меня есть богатый и глупый сосед.

Мне бы повод найти, а уж там – пересуды, скандалы.
Караулю у лифта. Он входит. Мы оба внутри.
Ключ упал. Головой я уткнулась ему в «причиндалы»
И почувствовала…
И подумала: «Черт побери!»

Это вам не цветочки дарить! Так и замерли оба.
Дверь открылась. Papa молодец – не подвёл, не уснул,
Отыграл без запинки! Мой милый, я ваша до гроба!
Жизнь прекрасна!
Осталось понять – кто кого обманул.

4
Madam

AlekseyM, благодарю за сладостные минуты удовольствия от прочтения и наслаждения богатым русским языком! Он поистине прекрасен. Хохотала в голос. 😀  Одно поцарапало – “приходная”- прихожая. Есть ли такой синоним у этого слова?

0
Madam

Тогда совершенно! 🌺 

1
Madam

И у Зощенко 😍 

1
Madam

Не поняла вопроса. О языке речь? Современники М. Зощенко называли его “новоязом” на стыке старой стилистики и новых литературных образований. Так вот, смело можно сказать от обратного, что вы в XX- XXI вв. использовали прием “старояза”. И возник великолепный контраст. Супер, конечно. Пуговица эта, шлакбаум и папаша – такое рождается нечасто 👍  😀 

1
Madam

А, поняла. Синонимами слова “прихожая” являются, упоминаемый вами “тамбур”, “сени” также; “передняя”, “вестибюль”, “парадная”, “чулан”, “холл”, “лакейская”, “людская”, наконец “entrée”. Приходно-расходный бывает ордер, поэтому я и пристала 😀 В целом, повторюсь, рассказ безмерно повышает настроение. Еще раз браво!
Покорили, батенька-с)))

0
Лао-1Лао-1
Лао-1
логотип
Рекомендуем

Как заработать на сайте?

61
0
Напишите комментарийx
()
x
Пролистать наверх