Медовая поляна

Я расскажу все прежде, чем вернуться туда. Зачем, если мне все равно никто не поверит, даже если найдет эти записи? Не знаю. Возможно, чтобы кто-то просто узнал нашу историю. Быть может, кто-то осмелится убить эту тварь и покончить с вечным циклом. Или я просто оттягиваю время перед неизбежным.

До десяти лет я каждое лето проводила в деревне у бабушки и дедушки. Это было время изумрудной травы и терпкого парного молока, время моего не всегда удачного знакомства с домашней скотиной, время босоногого лета с репейником на сарафане. Помню, мне было семь лет. В то лето бабушка подкармливала меня конфетами, которые сама называла «щебенка» – коричневые, в какао-пудре, с арахисом внутри. Конфеты выдавались в небольшом количестве, которого всегда было мало. Не знаю, как мне взбрело в голову, что они рассыпаны на соломе в овчарне. Я перелезла через забор загона и стала собирать конфетки, запихивая их в карманы штанишек и разжевывая на ходу одну из них. Вкус их мне не запомнился. Зато помню, что увлеклась настолько, что не заметила огромного белого барана. Он угрожающе надвигался на меня, низко опустив голову с рогами-колесами. Затем удар и я, отлетев на полметра, вскрикнула, выпустив из легких воздух. Какой-то миг я не могла вдохнуть, в груди все сжалось. Баран победоносно заблеял и вернулся в свое стадо. Наконец, я смогла вздохнуть и заорать как следует. Дальнейшая часть событий была столь любима моей бабушкой, что она рассказывала ее по несколько раз за месяц каждому, кто хотел послушать:

-Слышу, орет моя. Ну я ведра-то бросила, что свиньям помои несла и бегом. Бегу на крик, сама молюсь: «Хоть бы ничего не сломала». Она ж вечно лазит где попало, как Бондарева корова. Смотрю, стоит в овчарне, жопку оттряхивает, ревет, что твоя ослица. Я калитку отворила – к ней. «Что случилось?» – спрашиваю. Всхлипывает, заикается: «Ба-ба-ба…» Сказать ничего не может. Во рту дрянь какая-то к языку да зубам прилипла. Сопли текут, она их ручками-то грязными по лицу размазывает. Штанишки мокрые, напрудила с испугу. (В этот момент рассказа я не то что горела от стыда, а полыхала как сверхновая звезда) «Ничего не сломала?» – спрашиваю. Мотает головой. Тут дед прибежал с хлева. Увидел ее, да кааак заржет. Ну, вылитый конь, аж до кашля досмеялся. Дурак старый.

Через три года дедушка пропал без вести, и мама перестала пускать меня к бабуле. Доказательств не было, но она была уверена, что деда убили.

Сейчас мне 28. Бабушка покинула мир год назад, оставив мне, единственной внучке, свой дом. До переезда в эту деревню, мы с моим мужем прожили 4 года в гражданском браке. Познакомились банально на улице, когда я была на последнем курсе. Он был веселым и добрым. На первом свидании (в парке) подарил розу лимонного цвета, которая простояла в вазе почти месяц.

Поплакала. Стало чуть легче. Так много хочется рассказать, но время поджимает. За мной уже идут.

В общем, мы поселились в бабушкином доме весной. Дима сразу нашел себе работу через сельсовет разнорабочим. Здесь катастрофически не хватало мужской силы и местные не давали ему продыху. Он у меня на все руки мастер, сам вырос в поселке наподобие этого. Дима шутил, что он король бабского царства, а я его первая королева. Два дня в неделю он устраивал нам с Сэмом выходные. Сэм – это щенок, которого мы взяли в добрые руки. Бедный Сэм.

В апреле весна вдохнула жизнь в поля, распустившиеся желтыми гусиными лапками. Пробудились ото сна деревья, встрепенулись замерзшие птицы. Появились первые ленивые мухи и осы. Сейчас я вспоминаю, что в редких звонках бабули последние годы ее жизни мелькало что-то вроде: «оккупировали треклятые осы, в могилу сведут меня скоро». На чердаке, под крышей развалившегося сарая, в бурьяне огорода, даже в почтовом ящике и электрическом счетчике мы с Димой находили бумажные соты, такие невинные и пустые без жильцов. «Нужно будет потравить» – сказал мой муж, задумчиво сминая обслюнявленную Сэмом находку. Я согласилась, высказав опаску, что сделать это нужно аккуратно, чтобы вездесущий пес не отравился за компанию. Сэм умер месяцем позже, он пытался защитить хозяина.

Нас, конечно, удивило, что в деревне на 300 жителей из мужчин в основном дети до 13-14 лет. Старших отправляли учиться в город, либо они, в поисках лучшей жизни, сбегали из дома. Для такой маленькой деревушки процент бродяжек был очень высок. Не придавали значения мы и тому, что местные не ходили в лес за грибами и ягодами, потому что для этого нужно было пересечь Медовую поляну. Проклятую, по местным поверьям. Там не паслись животные, не бегали полевки и зайцы. А воздух казался плотным и наэлектризованным, когда смотришь с краю деревни.

-Ты не поверишь! –  с такими словами однажды вернулся Дима с работы.

-Во что не поверю? – заинтересовалась я, развешивая на улице свежевыстиранное белье. Сэм в это время гонялся за кузнечиками, периодически чихая и врезаясь мне в ноги. Дима по-хозяйски чмокнул меня в губы, для чего ему пришлось слегка наклониться. Я улыбнулась, он улыбнулся в ответ и в уголках его глаз появились любимые мною легкие морщинки.

-Так что там у тебя случилось? – нетерпеливо спросила я. Но Дима стал неторопливо помогать мне развешивать белье, хитро поглядывая на меня.

-Завтра узнаешь, – показал мне язык и скосил глаза к носу. Прибила бы, если бы не любила. Как ребенок, честное слово!

На следующий день мы пошли в гости к местной «знаменитости» – свихнувшемуся деду Антону. Дом старика представлял собой металлический герметичный контейнер, модернизированный генератором, системой вентиляции, сброса отходов, окна, отверстия для передачи писем и посылок, и двумя дверьми. У него смертельная аллергия на ос, сказал он Диме, когда тот пришел к нему по работе. Тогда Дима целый день провозился с уборкой травы перед домом-убежищем. Сам старик оказался приятным, немного одиноким человеком, к которому мой любимый почему-то быстро проникся дружескими чувствами.

В день, когда умер Сэм, Дима прочищал вентиляцию от забившейся листвы и дохлых насекомых. Пес не в первый раз сопровождал хозяина на работу к деду Антону. В какой-то момент одна из казавшихся мертвыми ос ужалила Диму в ладонь. Он резко одернул руку, чуть не свалившись со стремянки, и спрыгнул на землю. Старик в это время выглядывал в окно и отчаянными жестами указывал на что-то позади Димы. Дима торопливо обернулся и увидел, что рой ос пьяным, ленивым курсом летит на него. Сэм, крутившийся рядом, заметил опасность и кинулся на насекомых с лаем. Он подпрыгивал в воздух, как мячик, щелкал зубами, пытаясь покусать ненавистных тварей. Одна из них ужалила его в язык. Сэм завизжал, а осы, забыв про Диму атаковали щенка. Старик в это время кинул баллончик дихлофоса в передаточный ящик, не рискуя выходить наружу. Он стучал в окно, привлекая внимание Димы, который пытался сообразить, как помочь псу и не пострадать самому. Наконец мой муж обернулся на деда и понял, что ему делать. Закрывая нос и рот майкой, он распылил весь баллончик на насекомых, облепивших визжащего Сэма. Осы попадали на траву и шерсть собаки, слабо шевеля лапами и крыльями. Их жала подергивались, выпуская капли яда.

Когда Дима принес Сэма домой, тот был еще жив. Рот пса не мог закрыться из-за увеличившегося втрое языка, из уголков пасти стекала слюна. Все его маленькое тельце: уши, морда, лапы, нежный живот были покрыты шишками с отравляющим ядом, один глаз отек и не открывался. Сэм пытался вилять хвостом, смотря на нас единственным оставшимся глазом из которого текли слезы. Он мучился с четверть часа, я сидела рядом, осторожно гладя по голове и плакала вместе с ним. В это время Дима рассказал мне, что произошло, обнимая меня здоровой рукой. Наконец, Сэм вытянул лапы в предсмертной судороге, сгребая ими плед, на котором лежал. Воздух с хрипом вышел из посиневшей пасти. Глаз остекленел. Дима похоронил его без меня, я просто не могла этого выдержать. Когда он вернулся домой, глаза его были сухие и красные.

Дед Антон позвал нас через три дня после смерти Сэма. Он был пьян. Налил нам чай и без предисловий начал свой рассказ так, словно продолжал прервавшуюся ненадолго беседу.

-Максимка, внук мой, проводил у меня каждые каникулы. Бабка моя давно Богу душу отдала, и я ждал его приезда, как праздник какой-то. Веселый он малой. Вечно тормошил меня после зимней спячки: то на речку потащит, то в лес, то в мяч играть. Ребятишек в поселке мало и бабы за ними, как за цыплятами следят – ни шагу из дома. А он бойкий, непоседливый был. Когда подрос, по хозяйству стал помогать, где доску прибить, где огород прополоть и полить. Хороший мальчик.  Седьмого июля 2010 ему исполнилось 13 лет. Дочка моя, мать Максимки, заранее подарок пацану прислала, приехать с мужем они не могли – на море улетели. Максим не особо расстроился, привык сам по себе расти, как деревце в поле. Я в магазине торт купил, да сладостей всяких и себе наливочку взял. Посидели мы с ним тепло, по-семейному. Он рассказал про друзей со школы, что хочет моряком стать, когда вырастет. Мечтал по миру путешествовать. Распаковал подарки. Родители ему телефон подарили, последней модели, как он мне пояснил. А я часы на цепочке, они мне от моего отца по наследству перешли. Парнишка обрадовался моему подарку, больше чем родительскому. Говорил, что продолжит традицию и своему наследнику подарит, когда состарится. А ночью Максим исчез.

Дед горько заплакал. Мы с Димой переглянулись, но вежливо молчали, решив дать выговорится одинокому человеку и облегчить душу. Через пару минут он успокоился и рассказал нам о том, как вызвал участкового, как искали всем селом внука по окрестностям. Они прочесали лес, поле, реку в поисках мальчика живого или мертвого. Он рассказал о том, как прокляла его дочь и отреклась от него, обвинив во всем старика. Как он остался один в целом мире наедине со своим горем. Два месяца он пил не останавливаясь, думая и надеясь, что его старое сердце не выдержит. Но оно выдержало, а сам он решил добраться до правды, что случилось с любимым внуком. Он изучал архивы районной газеты, статьи, касающиеся его деревни, документы, отчеты, хранившиеся в сельсовете, заваливал вопросами участкового на пенсии, живущего в соседнем селе, собирал слухи и сплетни. Ему не давало покоя то, что в поселении очень мало мужчин. Хроники пропавших без вести поражали своими цифрами. Дед Антон показал нам свои записи, которые ему удалось собрать за прошедшие девять лет. Он докопался до 50-ых годов 20-го века. Мужчины пропадали в период с апреля по сентябрь и, если сначала это были один-два человека за сезон, то дальше числа неуклонно росли. Окончательно головоломка сложилась, когда однажды летом ему на руку села оса.

Дед достал с полки пол-литровую банку, плотно закрытую металлической крышкой и дал нам посмотреть. Внутри на дне лежал засохший труп насекомого, похожего на осу каплевидным телом и черной полосой на желтом брюхе. Вот только лапок у нее было многовато. Я насчитала 14 и уставилась на Диму круглыми глазами, он пожал плечами, осторожно ставя банку на стол здоровой рукой (опухоль от укуса на второй руке еще не сошла). Старик продолжил, что когда увидел этого мутанта, который при жизни был в два раза больше, его осенило, что с тех пор, как он с покойной женой купил здесь дом, число ос, осаждавших их двор, постепенно росло. Не помогали ни ядовитые ловушки, ни уничтожение их гнезд. Незаметно, год за годом их становилось все больше, а теперь еще и эти мутанты. Его попытки привлечь хоть чье-то внимание к этой проблеме оказались бесплодны, а сам он стал посмешищем и местным сумасшедшим в металлическом доме.

На резонный вопрос Димы, почему дед Антон не уехал отсюда в более безопасное место, тот ответил, что после случая с Максом, разгадка этого кошмара стала единственным смыслом его существования. Поэтому он создал убежище на летнее время. «Эти твари не брезгуют стариками, вроде меня, если нет никого моложе» – со странной гордостью сообщил он.

Рука горит, я налила себе немного выпить, хотя чувствую, что времени не остается, но я хочу успеть закончить.

Эта маленькая деревенька хорошо умеет хранить свои тайны и то, что поколения местных всосали с молоком матери, было неведомо приезжим. Истории о Медовой поляне и существе, живущем там, рассказывались неохотно, и старику приходилось идти на разные уловки, чтобы по крупице собрать то немногое, что он нам поведал.

На Медовой поляне есть пещера, уходящая глубоко под землю. Там живет рой мутантов, похожих на ос. Близ той поляны не ходят звери, не летают птицы и человеку туда путь заказан. Эти насекомые собирают мед, как пчелы, но не умирают, жаля своих врагов. Они трудятся для своей Королевы-матери, принося ей мед и приводя женихов для спаривания…

-Ты веришь ему? – спросила я Диму, когда мы возвращались домой. Был уже поздний вечер, и я держала его за руку, подрагивая то ли от холода, то ли от рассказов деда.

-Насчет ос? Конечно нет. Но я переживаю за него, – он пожал плечами, – Старый совсем рехнулся от одиночества и тоски по внуку. Возможно, Максим давно уже нашелся, да только никто не сообщил старику. А если его удар в поле хватит? Выпил он много.

-Значит, ты идешь с ним?

-Да

-Я с тобой, – я крепко сжала его теплую ладонь, чувствуя себя уверенно и защищенно.

Мы отправились рано утром. Черт бы побрал этого деда, мы сами пришли к Ней.

Поляна была влажная от росы. Десятки цветов, названия которых я не знала, еще не распустились для нового дня. Их тугие бутоны источали сладкий, пьянящий аромат. Мы шли с мужем, разговаривая ни о чем, а дед Антон шел чуть впереди, сохраняя угрюмое молчание. Незаметно нас стали окружать осы. Они не нападали, лишь лениво приближались и удалялись, ненавязчиво меняя наше направление. Их становилось все больше и больше. Я начала нервничать.

Вход в пещеру был надежно закрыт травой, доходящей мне до пояса и, если бы не почетный караул из роя жужжащих, до скрежета в зубах, ос, мы бы не нашли его.

-Дим, мне это очень не нравится. Может, пойдем домой? Вдруг нас покусают до смерти? Или пещера обвалится? – меня начало мелко трясти, когда Дима присел на корточки, заглядывая в узкий, меньше метра в диаметре проход.

-Ладно тебе, не так уж их много, – ответил мой любимый, беря из рук старика фонарик, – Там их нет совсем, они улетели собирать пыльцу.

Дима полез внутрь на четвереньках, дед, кряхтя, пополз следом. Мне ничего не оставалось, как отправиться туда же. Мы пролезли метр или два, затем пещера увеличилась так, что можно было встать почти в полный рост.

Соты закрывали стены, налезая друг на друга, размером чуть меньше моей ладони, они исходили чистейшим, ароматным медом. Он стекал по стенам, заполняя каменную пещеру своим теплым, пульсирующим светом. Мы медленно шли вперед. Старик держался за бок, словно что-то придерживая у пояса. Дима спокойно шагал вперед, выключив фонарик. То там, то сям из бассейнов с медом выныривали бескрылые личинки телесного цвета. Вдруг, мужчины резко остановились. Я проследила за их взглядом и от увиденного тихо вскрикнула. В янтарной жиже на полу, как ягоды в желе, просматривались части скелетов, даже мне было понятно, что они были человеческими. Истлевшие обрывки одежды, ключи, монеты, блестящие чистотой черепа и обглоданные кости… Не успели мы толком рассмотреть это кладбище и принять решение смываться, как появилась Она.

Королева-мать явилась прямо из стены, проходя сквозь соты. Ее восковая кожа была покрыта тающим медом, вытекающим из каждой ее поры. Голубые волосы оплетали обнаженную фигуру до пяток. Лицо было покрыто осами, словно отвратительная живая маска. Золотые глаза, с черным кольцом вокруг радужки, гипнотизировали и жгли, как крапива. Она смотрела на нас и осы открыли ее влажные от меда губы и зубы в улыбке. В оскале. Воздух стал живым от наполнившего его роя насекомых, а голос, прозвучавший в наших головах, сводил с ума зудящим, нечеловеческим и от этого неправильным ощущением.

«Ты пришел. Невеста готова»

Эти слова звучали в трепете крыльев, в истекающих медом стенах, в ухмыляющихся черепах. Они были всюду, повторяясь снова и снова, из года в год. Бесконечно, пока не закричал дед Артем. Он упал на колени, погрузив руки в липкую, янтарную жижу и достал оттуда золотые часы на цепочке, сквозь слезы он увидел фамильную гравировку и прижал находку к груди.

-Ты, поганая сука, противная самому Богу! Тварь из преисподней! Ты забрала его у меня! Я знал, я всегда знал!

С этими словами он, не вставая с колен, достал из-за пазухи обрез и направил его на Королеву-мать. Он успел нажать на курок, но промахнулся, а вот рой, озверевших в одно мгновение ос, нет.

-Бежим! – крикнул Дима, выводя меня из оцепенения, словно я смотрела все это по телевизору, а не в жизни. Он схватил меня за руку и рванул к выходу. Осы тем временем окутали старика живым коконом, поедая несчастного заживо.

Мы неслись по коридору, наши ноги утопали в меде, я потеряла один кроссовок, но не обратила внимания, под ногами хрустели мелкие косточки животных. Осы яростно атаковали, жаля лицо и руки, а позади кричала Она. Я споткнулась, Дима рывком поднял меня и швырнул в узкий лаз наружу, сам полез следом. Я вывалилась на траву, а он…

-Беги, – крикнул он, закрывая собой выход. Осы облепили его, цепляясь членистыми лапками и тащили, я не верила своим глазам, затаскивали его обратно.

-Беги! – он исчез в темноте.

Плохо помню, как добралась домой, закрыла окна и двери. Левая сторона опухла от укусов и онемела. Виски помогает притупить боль и ужас, но не совсем. Когда я начала рассказ, их не было, но они нашли путь. По одной, они пробирались в дом. Они запутались в моих волосах, заползают за воротник, ползают по коже, ясно давая понять, что мне пора. На улице уже темно.

Я приглашена на свадьбу. На Ее свадьбу. Осы жужжат все нетерпеливее. Невеста ждет. Жених ждет, а я… Господи, помоги нам. Я иду.

(Просмотров за всё время: 39, просмотров сегодня: 1 )
10

Автор публикации

311
"И содрогнется мир, когда очнется Он..." - так думал молодой писатель, создавая свой роман
Комментарии: 81Публикации: 3Регистрация: 21-04-2021
Подписаться
Уведомить о
guest
9 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Dude

С почином,  SleepWalker!
Добро пожаловать на сайт!  💐 

0
Наталья Дементьева

Ууууу! Жуть! У меня жуткая аллергия на укусы ОС. Такая, что практически мгновенно начинают отекать слизистые. Брррр! Для меня такое читать- ужос! Интересно. Понравилось. Текст держит до последнего. Когда герои подходили к пещере, заметила, что начала читать быстрее,словно подгоняя сама себя к финалу. Брррр… Прочту ещё раз. Ночью на даче под одеялом и с фонариком))) Спасиииибооо!

1
Наталья Дементьева

Ага. И ещё остался вопрос: осы же, вроде бы, не несут мёд? Но любят “сладенькое”. Понравилось, что они здесь поданы, как хищники. Они ведь и в природе хищники, если подумать

0
Наталья Дементьева

Ну, я так и поняла. Что трудолюбивых пчел делать монстрами вам не захотелось). Я где-то читала, что в конце августа осы становятся ещё более агрессивными из-за того, что употребляют слишком много нектара перебродивших плодов. От “пьянства” у них едет кукуха, и они лезут драться со всеми, не обращая внимания на размер противника. Ну, это к слову.

1
Александр Михеев

Однажды полосатый шмел
Кусать красотку захотел.
Но сдох проклятый злобный ос
В густой копне её волос)

1
БФ финалБФ финал
БФ финал
Шорты-5Шорты-5
Шорты-5
логотип
Рекомендуем

Как заработать на сайте?

Рекомендуем

Частые вопросы

9
0
Напишите комментарийx
()
x
Пролистать наверх