Рассказ №10 Парижский Дьявол

Количество знаков : 16539

Комиссар Дюфруа, обласканный славой после поимки Парижского Дьявола – знаменитого маньяка-убийцы, много лет терроризировавшего столицу, до какой-то степени считал теперь этого маньяка своей собственностью.
– Я знаю, доктор, – говорил он низкому человеку в костюме и шляпе-котелке, шагая рядом с ним по коридору тюрьмы Ля-Санте, – у вас разрешение от Президента Республики, но вы уверены, что не хотите нашего присутствия? По мне – это чистое безумие.
– Не хочу. – отвечал человек в котелке. – Мне важно поговорить с ним наедине.
То был доктор Фриш, австрийский психиатр с громким именем, один из теоретиков-титанов, стоявших у истоков психоанализа, персонаж совершенно неуместный в этих декорациях, и никогда бы здесь не появившийся, если бы не чрезвычайный пациент, ожидавший казни в одной из камер этого коридора.
– Может, вы хотя бы дадите нам связать ему руки?
– Не очень-то удобно говорить по душам со связанным человеком.
– Доктор, это не человек! Он отправил на тот свет больше людей, чем вы встречали за свою жизнь.
– Отчасти он мог бы разделить это достижение с жандармерией, не так ли?
– Ценю вашу иронию доктор, но в этом-то и загвоздка. Не скрою, мы тут много маньяков повидали на своём веку, и у каждого из них был свой особый почерк, обычный тип жертвы или мотив… Но этот как будто убивает всеми способами и при любой возможности. Душит, режет, травит… Про многие убийства мы даже не знали, пока он сам не заговорил. Чертовски хитёр и опасен.
– Так ли опасен? Он уже пытался нападать здесь на кого-нибудь?
– Нет.
– Он оказывал сопротивление при аресте?
– Нет. Он вообще сам сдался правосудию.
– Какое-то угрожающее поведение?
– Нет. Целыми днями сидит за столиком в своей камере и смотрит в одну точку.
– Его уже приговорили к смерти? Ему нечего терять?
– Пока нет. И из-за этого, если честно, доктор, эта ваша затея мне ещё больше не по душе.
– Отчего же? Разве вы не желаете узнать, что движет подобными преступниками?
Комиссар махнул рукой.
– Знаете, в старые времена таких отправляли на гильотину – и дело с концом. А теперь какой-нибудь кретин, вспорет брюхо жене или зарубит кредитора топором – а в суде вдруг выясняется, что это дескать не злой умысел, а душевное помешательство, а общество, мол, само виновато, что довело доброго парня до отчаяния… Знаете, эти адвокаты… И получается, что вовсе он не убийца, а жертва обстоятельств, и вместо гильотины отправляется на пожизненный пансион в Савойские Альпы.
– Будьте спокойны, я не намерен выступать в суде. Но непременно опубликую своё заключение в научной прессе. Меня интересует феномен исключительно с психиатрической точки зрения.
Доктор оказался в настоящей тюрьме в первый раз в своей жизни. Вопреки его ожиданиям, она вовсе не выглядела, как отделение ада на земле. Обыкновенное казённое учреждение с обыкновенными людьми, несущими рутинную ежедневную службу по ту и по эту сторону решётки. Больше всего Ля-Санте походила на казарму, неторопливо, но усердно готовившуюся к большой войне.
Они остановились у стальной двери камеры.
– Доктор, вы точно не хотите, чтобы мы его связали? – спросил комиссар.
– Не хочу. – ответил доктор сухо.
– Ладно, мы будем стоять за дверью. И вот ещё что… Это же у вас револьвер в кармане пиджака?
– Да.
– Отдайте его мне.
– Вы же сами считаете, что пациент опасен? – усмехнулся доктор сквозь усы.
– Если он примется вас душить, у вас будет несколько секунд, пока мы его оттащим. А если он отберёт у вас револьвер – то шансов нет.
Доктор нехотя вынул из кармана «Бульдог» и передал комиссару. Тот спрятал револьвер в свой карман и указал надзирателю не дверь.

В узкой, но неплохо освещённой камере у левой стены стоял столик. С одной стороны за ним сидел знаменитый венский психиатр Герберт Фриш, а с другой – Леон Ламберже, известный как «Парижский Дьявол», «Адский Мясник», «Сатана» , имеющий ещё с десяток подобных же газетных прозвищ, и обвинённый в ста двадцати шести предумышленных убийствах. «Сатана» оказался одутловатым мужчиной лет сорока пяти, совсем лысым, но с большой окладистой бородой, делавшей его похожим скорее на почтового чиновника, чем на серийного убийцу. Он смотрел прямо перед собой тяжёлым, ничего не выражающим взглядом и курил принесённую доктором папиросу. Голос у убийцы был неожиданно высокий для его внешнего вида, и при этом очень монотонный и скучный.
– Вы проделали большой путь, чтобы попасть сюда, – говорил он, – но мне решительно нечего рассказать для вашей теории. У меня было обычное детство, обычные родители. Меня не били больше, чем других детей моего круга. Я не топил котят и не ходил смотреть забой скота. Я убивал людей.
– А где вы росли?
– До пятнадцати лет в Лемберге, потом переехал во Францию.
– Так вы говорите по-немецки?
– Не слишком хорошо.
– Вы были единственным ребёнком в семье?
– Единственным выжившим.
– А другие..?
– Некоторые действительно умерли от болезней. Другим я помог.
– Почему вы это делали.
Ламберже развёл руками, подбирая ответ на вопрос, который казался ему слишком очевидным, чтобы думать над ним.
– Это было моё главное дело. Моя задача. Убивать людей.
– В какой момент вы это поняли?
– Я всегда это знал.
– Кто-то сказал вам это?
– Нет.
– Вы испытываете от этого удовольствие?
Убийца посмотрел на доктора, как на ребёнка, сморозившего глупость.
– Кто может получать от этого удовольствие?
– Что ж, мне доводилось встречать таких людей.
– Должно быть, сумасшедшие.
Доктор поднял удивлённые глаза и не нашёл сразу, что сказать.
– Зачем вам это всё, доктор Фриш? – спросил Ламберже после паузы. От меня не будет проку вашей науке.
– Знаете, президент Фальер лично попросил меня встретиться с вами. Он потрясён вашей историей и верит, и я тоже верю, что если нам удастся лучше понять ваши мотивы, то это поможет предотвратить подобные трагедии в будущем. Спасти многие жизни.
Ламберже откинулся на спинку стула, слишком маленького и неудобного для его фигуры, и глубоко затянулся папиросой.
– Тогда точно не стоит труда. – сказал он. – Таких, как я, скорее всего, больше не будет.
– Что заставляет вас так думать?
– Я – устаревший метод лечения.
– Лечения чего, простите?
– Лечения человечества.
Фриш облегчённо выдохнул, как будто, наконец, услышал то, что хотел.
– Так вы заняты исцелением человечества?
– Исцелением душ.
– А что? Души больны? – спросил Фриш, понизив голос.
– Очень больны. – в свою очередь понизил голос Ламберже. – Поражены страшной эпидемией. Многие умирают или повреждаются навсегда.
– Что это за болезнь?
– Жизнь. Человечество.
– Я не понимаю вас.
– Человечество – это вирус. Вы знаете, что такое вирус? Он поражает души, как жёлтая лихорадка. И при этом размножается чертовски быстро.
– Угу… И ваша задача – освободить души от тел, которые заражают их жизнью?
– Или хотя бы замедлить распространение заразы.
– По-вашему, значит, все люди – вирусы или бациллы?
– Каждый человек при появлении на свет поражает и захватывает душу. А некоторые – сразу по две!
– Но дальше эти души всё равно продолжают жить в своих носителях, не так ли?
– Жизнь – это болезнь для души. Худшее, что может с ней случиться.
– Знаете, жизнь может быть не такой уж плохой. По крайней мере, есть множество людей, которым удаётся ей наслаждаться.
– Вот именно! Люди наслаждаются, а души страдают, истончаются и гибнут!
– Но ведь при нашем современном развитии… Мы далеки от первобытных людей. Общество и прогресс позволяют нам всё больше времени уделять духовной жизни. Разве это не хорошо для души?
– Нет. То, что вы называете духовной жизнью – наука, искусство, религия – всё это не имеет никакого отношения к душе.
– А к чему имеет?
– Только к извращённым потребностям чудовищно распухшего, уродливого человеческого мозга! Для души всё это невыносимые страдания! Вместо гармонии – музыка! Вместо вечности – материя! Вместо свободной воли – капитализм!..
– Так вы ещё и марксист?
– Нет, этим занимаются другие.
– А мы вообще как-то можем заметить проявления души в нашей повседневной жизни.
– Да, можете. Когда проявляете свободную волю. Свободная воля – это главное свойство души. В сущности, душа – это и есть воля.
– Ну что ж, проявлений воли довольно много в нашем нынешнем обществе. А со временем, я уверен, для этого будет ещё больше возможностей. Разве нет?
– Нет. – отрезал Ламберже и замолчал. – Всё, что вы делаете – от начала и до конца подчиняется вашим инстинктам. Даже если человеку кажется, что он преодолевает естественные мотивы, то на самом деле он только жертвует одними мотивами ради других. Как-нибудь попробуйте выстрелить себе в голову. Это очень трудно. Душа, поражённая жизнью, не способна даже на такое очевидное самоизлечение. Что уж говорить о спонтанных проявлениях воли…
– Вы во всех видите душу? – спросил Фриш после тяжёлой паузы. – И во мне тоже?
– Да. Ваша душа увязла в болезни, как муха в паутине. Она лежит в обмороке, вся покрытая уродливым коконом липких наслоений, и вы сами не видите её, поэтому пытаетесь копаться в других душах.
Доктор вздрогнул, и это трудно было скрыть.
– Но ведь у вас тоже есть душа? – спросил он осторожно. – Значит, она тоже больна?
– Я синтетическая душа.
– Простите?..
– Я лекарство, но очень устаревшее. Мы научились создавать искусственные души, воля которых заменена предначертанным планом. Зараза поражает такую куклу. Но кукла продолжает следовать своему назначению в человеческом теле.
– То есть, убивать других людей?
– Устранять инфекцию и препятствовать её распространению.
– Но в этом вы как раз преуспели.
– Нет. Я безнадёжно неэффективен. В мире два миллиарда людей. За сорок лет я убил около трёх сотен. Хотя, возможно, вы слышали меньшую цифру. Даже тысячи таких, как я, не исправили бы положение. Наступает время новых методов лечения.
– Каких же? Это не секрет от нас, людей?
– Не секрет. Люди будут охотно истреблять друг друга сами. Я убил несколько сотен человек тайно, и через пару недель меня казнят. Но вскоре такие, как я, будут хвастаться своими делами на публике, а вместо гильотины их будут награждать и поощрять.
– Вы имеете в виду войну?
– Я имею в виду волну насилия.
Фриш вопрошающе смотрел на убийцу.
– Доктор, вы женаты? – спросил Ламберже.
– Я вдовец.
– А дети у вас есть?
– Есть, но я давно их не видел.
– Ну, не важно. Представьте, что вашу семью у вас на глазах убивают самым изощрённым способом. Что вы будете делать?
– Как любой на моём месте. Защищать. А если не получится – мстить.
– И возможно, что жертв вашей мести будет больше, чем жертв самого преступления. Но найдутся и те, кто будут мстить всему миру за убитых вами убийц. Люди сами изведут друг друга в войне всех против всех. Нужно только запустить эту лавину насилия.
– Знаете, наши экономисты в последние годы научно доказали, что никаких крупных войн, по крайней мере в Европе, больше не может быть. Гуманизм, рост благосостояния, цивилизованные методы разрешения межгосударственных конфликтов – всё это делает большую войну технически невозможной. Если только в каких-то отсталых уголках мира…
Доктор осёкся, заметив, что его слова задели собеседника, и тот вышел из своего полусонного состояния.
– А наша наука, если можно её так назвать, считает, что среди таких агрессивных бацилл, как люди, насилие порождает ещё большее насилие! Но только чтобы запустить лавину, насилие должно быть не тайным, а открытым и наглым! Так действуют другие средства, другие куклы.
– Вы считаете, они уже действуют?
– В вашей родной Вене таких сейчас наберётся с десяток.
– Что ж, если позволите, я всё-таки буду верить в победу гуманности.
– Поймите, гуманность – это любовь холеры к сифилису. Люди радовались бы, если бы им удалось заставить смертоносные бациллы уничтожать друг друга, вместо того чтобы заражать людей. Так и души испытают облегчение, когда люди сами займутся сокращением своей численности.
– А если это не удастся?
– Тогда придётся запустить ещё более сильное средство.
– Боюсь даже представить!
– Ничего сверхъестественного. Лучше всего с уничтожением людей справляются эпидемии. Как чёрная смерть. Это была большая передышка для нас.
– Так чёрная смерть – это тоже ваша работа?
– Нет, естественный ход вещей. Но люди со временем научатся сами создавать новые смертельные вирусы, и тогда дальнейшее – дело техники.
– Вряд ли это произойдёт скоро.
– Это обязательно будет через сто или сто двадцать лет. Если, конечно, мы не справимся до того более простыми методами.
Фриш замолчал и посмотрел на собеседника. Весь этот бред казался ему не слишком оригинальным, но достаточно стройным, чтобы вызывать любопытство.
– Вы всё время говорите «мы», – спросил он, меняя тему, – а на что он похож, этот мир душ?
– Нет никакого мира душ. – ответил Ламберже с явным недоумением в голосе. – Есть только один мир, и все мы в нём существуем. А люди ничего не знают про души точно так же, как кишечная палочка ничего не знает про людей.
– Допустим… А бог тоже существует? – спросил доктор уже почти искренне.
Ламберже наклонил голову на бок и посмотрел на собеседника с явным разочарованием и даже жалостью. Мол, с виду взрослый человек, а задаёшь такие глупые вопросы.
– Ладно, простите. – сказал Фриш, поёжившись. Ему на минуту показалось, что его обыгрывают в его же собственную игру. – Вы не против, если я спрошу кое-что о вашей жизни?
– Извольте. Я никуда не тороплюсь. Хотите, я расскажу о том, как я работал в сиротском приюте? Кажется, комиссар Дюфруа ещё не добрался до этой истории.
– Спасибо, другой раз. Скажите лучше, вы когда-нибудь употребляли наркотические вещества?
– Иногда кокаин, чтобы не спать.
– Часто?
– Нет.
– Выпиваете?
– Нет.
– У вас бывали близкие отношения с женщинами?
– Доктор, моя задача уничтожать заразу, а не размножать её.
Фриш отчётливо понял, что дальнейший разговор бесполезен, и встречу надо как-то заканчивать, но чтобы это не выглядело слишком неуклюже.
– Вы хотели бы сами рассказать мне ещё что-то? – спросил он.
– Я мог бы много рассказать о том, как убивал, но вижу, что это вам не очень интересно. – ответил Ламберже лениво.
– Что ж, тогда я благодарю вас за беседу.
– И вам спасибо, особенно за папиросу. У меня тут не так много развлечений. Кстати, при случае передавайте привет доктору Фрейду. Кажется, большой души человек!

– Боюсь, я вынужден вас разочаровать, комиссар. – говорил доктор Фриш, когда они уже подходили к офису начальника тюрьмы. – Банальнейший, скучнейший случай паранойи. Навязчивые идеи, апокалиптические предчувствия… Зевать хочется.
– Да? – сказал комиссар разочарованно. – Интересно, что на допросах он ничего такого не рассказывает.
– Просто мы с вами задаём разные вопросы. Жандармерию интересует то, в какой руке убийца держал нож, а психиатрию – то, как убийцу дразнили в детстве. Не вдаваясь в подробности, он считает человечество заразой вроде жёлтой лихорадки.
Комиссар от души рассмеялся.
– Если бы это касалось только англичан, то я бы, пожалуй, и согласился. Но чтобы всё человечество!.. Кстати, да, – вспомнил он уже у самой двери кабинета, – вот ваш револьвер.

Мсье де Лекле, Начальник тюрьмы Ля-Санте мог бы сойти за профессора, если бы не выражение лица, полное неизлечимой скуки и цинизма. Он встал из-за большого стола навстречу Фришу и комиссару.
– Надеюсь, вы не получили удовольствия от встречи с нашим арестантом. – сказал он, подчеркнув «не». – Впрочем, хорошо уже то, что никто не пострадал.
– Вы полностью правы, мсье, – сказал комиссар, – а кто этот юноша?
Он посмотрел на молодого человека нахального вида, который не только не снял в помещении свою огромную плоскую кепку, но оставался сидеть на стуле, и встал только теперь, когда обратились к нему непосредственно.
– Это репортёр, журналист. Мечтает поговорить с именитым доктором. – ответил начальник.
– О, майн гот! – выдохнул Фриш, всплеснув руками. – Я так надеялся, что моё посещение останется тайным!
– Молодой человек, какую газету вы представляете? – сурово спросил комиссар.
– К вашим услугам, Жан Сент-Вариоль, газета «Юманите».
– Социалист?! Лекле, зачем вы его сюда впустили?
– Отчего нет? – рассеянно пожал плечами начальник. – Двери тюрьмы Ля-Санте всегда открыты для социалистов.
Комиссар рассмеялся:
– Вот вам, мсье Фриш, как раз представитель «Человечества».
– Простите, – холодно произнёс Фриш, – я не имею ни времени, ни желания разговаривать с прессой.
– Но всего несколько вопросов! – воскликнул журналист. – Вам удалось проникнуть в тайну Парижского Дьявола? Правда, что его покрывали влиятельные люди?
– Молодой человек! – отрезал доктор. – У меня действительно нет времени на болтовню. Меня ждут на аудиенцию в Елисейском дворце.
– Но это как минимум нечестно! – не унимался юноша. – Общественность имеет право знать мнение науки о явлении, погубившем сотни жизней!
– Что ж… – пробормотал Фриш сквозь зубы и усы. – Завтра на рассвете я уезжаю в Вену. Если успеете до того времени – можете найти меня в гостинице на улице Нанси.

Рано утром, уже забыв о своих словах, доктор Фриш с саквояжем в руке спускался по лестнице маленькой гостиницы, как вдруг увидел из окна второго этажа огромную кепку и чуть не сплюнул на пол от досады. Деваться было некуда. На пороге его ждал Сент-Вариоль с блокнотом в руках.
– Вы очень целеустремлённый юноша. – сказал Фриш раздражённо. – Я тороплюсь на вокзал.
– Я вас провожу. – ответил Жан. – Всего несколько вопросов. Что рассказал вам Парижский Дьявол? Правда, что он связан с высшими кругами общества?
– Я не занимаюсь расследованием. Задайте этот вопрос комиссару Дюфруа. Хотя лично мне очевидно, что ни с кем он не связан.
– Вам удалось выяснить его мотивы? Зачем он убивал незнакомых ему людей?
– Молодой человек, разговор пациента с психиатром – сродни исповеди. Я не имею права и не желаю выкладывать вам подробности нашей с ним беседы.
– Ладно, спрошу по-другому. Вы можете подтвердить, что он душевно здоров?
– Нет. Он душевно нездоров.
– Эта болезнь может быть заразна?
– Вы шутите? Болезни души не бывают заразными.
– А как вы думаете, если бы наше общество было более справедливым, он не совершал бы всех этих преступлений? Или, быть может, совершал бы меньше?
– Послушайте, в более справедливом обществе с более толковой полицией его бы поймали и казнили гораздо раньше. Он бы в любом случае убивал: хоть в Париже, хоть в Индокитае. Этот человек глубоко болен!
– Тогда почему вы не выступите на суде и не с кажете об этом? Они же гильотинируют безумного!
Фриш остановился и раздражённо посмотрел на юношу.
– Да потому что, во-первых, он убил сотни людей, а во-вторых, это не ваше дело, молодой человек, решать, кого можно казнить, а кого нет, и где мне выступать, а где нет! Я психиатр, а не адвокат!
– Но это нечестно! Нельзя казнить за душевную болезнь!
Доктор тяжело вздохнул и закатил глаза.
– У вас есть ещё вопросы?
– Я спрошу ещё кое-что, раз уж вы приехали из Австрии. Что вы думаете об аннексии Боснии и Герцеговины? Это приведёт к большой войне?
– Знаете, если бы вы внимательнее учили современные социальные теории, то знали бы, что большие войны в Европе более невозможны по целому ряду причин, в которые я не намерен вдаваться. Мы все слишком гуманисты. Как ваша газета. Теперь разрешите мне откланяться, я опоздаю на поезд.
– Вы правы, – недовольно ответил репортёр, – это не моё дело. Но вы берёте на себя ответственность за новое убийство! Прощайте.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал в обратную сторону по улице Нанси, до угла которой они как раз почти дошли. В этот ранний час выходного дня окрестные улицы, по которым и в обычное-то время мало кто ходил, были совершенно безлюдны. Доктор Фриш презрительно посмотрел на удаляющегося журналиста, потом отвернулся, но через мгновение повернулся снова, достал из правого кармана «Бульдог» и выстрелил. Юноша, едва отошедший на пятнадцать шагов, молча упал ничком на мостовую, раскинув перед собой руки. Пуля попала в сердце. Доктор спешно убрал револьвер в карман, нырнул в ближайшую подворотню, из которой вскоре вышел на Страсбургский бульвар, и быстрыми шагами направился в сторону Восточного вокзала. Он не почувствовал ничего.

(Просмотров за всё время: 168, просмотров сегодня: 1 )
Подписаться
Уведомить о
guest
40 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Grach

Так буквально понять фразу “человечество – это вирус” – как-то банальнейше скучно. Даже маньяк, убеждённый в собственной способности выбирать в жертвы людей, которые в будущем должны были совершить что-то ужасное, если бы он их не убил – и то продемомонстрировал больше фантазии.

0
Аноним 10

Очень хороший рассказ.
Если у вас много времени, которое нужно потрать так, что бы потом долго плеваться, Автор Парижского Дьявола вам поможет.
Он может предложить:
1.Скучнейший сюжет, построенный на шаблонах и стереотипах.
2.Беззубых героев, которым впору сказки грудничкам рассказывать, а не в фантастику играть.
3.Офигенное, оригинальное и просто шедевральное решение – весь рассказ из диалогов! В какой-то момент Вам покажется, что вы смотрите вшивое шоу с полиграфом и вам хотят впаять очередную лажу. Кушай, Читатель, не обляпайся. Это же так круто. Нафига прорабатывать характеры персонажей и локации, когда можно тупо и просто рассказать историю через пресные, скучные диалоги? Читатель схавает.
4.Отсутствие конфликта и любого хоть малейшего развития действия, так что страдающим бессонницей рекомендовано для скорейшего засыпания.
5.Морализаторство на каждый квадратный сантиметр повествования.
6.Наш любимый “вотэтаповорот” в финале. Бессмысленный и беспощадный.
Очень хороший рассказ. Рекомендую.

1
Аноним 8

Возле вагона доктора ожидали. Двое полицейских и усталый Дюфруа.
Комиссар молча протянул руку, и доктор вложил в неё «бульдог». Полицейский защёлкнул на его запястьях наручники.
– Говорил, я вам, доктор, что психоанализ до добра не доводит. – Дюфруа, раскурил сигару. – А теперь пожалуйте на гильотину.

3
Аноним 13

 😂  😂  😂 

0
Автор

Вполне возможное продолжение. Оно подразумевает, что комиссар заранее знал о том, что случится убийство! Впрочем, я догадывалась, что он не так прост.
Но мне почему-то кажется, что доктор сядет на поезд и уедет в Вену, а через тридцать лет погибнет в нацистском лагере.

0
Аноним 13

Задумка интересная, но исполнение подкачало. Особенно концовка. Почему доктор убил репортера? Почему он ничего не почувствовал после убийства? Он один из “лекарств” или все же лекарства – это не более, чем бред психа? Как много вопросов и как мало ответов…

0
Алексей2014

Аллюзии к Достоевскому хороши. Даже некоторые упрощения в стиле “Место встречи изменить нельзя” выглядят органично. Понравились персонажи – типичные, почти штампованные – но жизнеспособные в данном контексте. Собственно, в целом текст мне напомнил ранние рассказы А. Грина по сходному вопросу. Спасибо, удачи!

1
Автор

Спасибо. Я действительно отчасти ориентировалась на психологические новеллы Грина.

0
Наталья Кошка

Интересные персонажи вышли у автора, слегка шаблонные, но все же)
Что не понравилось, так это концовка. Неожиданная развязка оставляет читателя в недоумении. И??? Зачем доктор это сделал, при своей приверженности к гуманизму?)

1
Аноним 16

не иначе заразился… воздушно-капельно…

0
Наталья Кошка

Судя по всему, да))

0
Аноним 16

а может мы чего-то не знаем?))) Автор скрыл от читателя настоящий способ заражения))))

0
Наталья Кошка

Ахаха, ну попа вроде ни у кого не болела😂 простите, не удержалась))))

3
Аноним 16

а вдруг мы ружье не заметили?)))

0
Наталья Кошка

Хм… Надо бы перечитать внимательнее, но нет, не буду. Мне лень)))

0
Аноним 16

ага и мне)))

1
Аноним 3

Я всё понял. Доктор – он же психиатр. Он должен лечить души. Вот он и излечил душу репортёра, освободив её от заразы человеческого тела. Всё правильно, логика железная. Расходимся.

0
Автор

Интересная версия, но она предполагает, что доктор полностью уверовал в рассказ маньяка. Это было бы странно.

На самом деле неважно, почему он убил. Запустилась цепочка насилия. Доктор стреляет в журналиста, студент стреляет в эрцгерцога, а потом все стреляют во всех, не слишком задумываясь о причинах.

0
Airat333

“Доктор стреляет в журналиста, студент стреляет в эрцгерцога, а потом все стреляют во всех, ”
“Памяти Франца Фердинанда” продолжение к вашему рассказу?😅

0
Автор

Конечно! Бешеная мышь укусила маньяка, маньяк чмокнул доктора в нос, доктор в бешенстве застрелил настырного журналиста, который через несколько лет должен был на пять минут задержать эрцгерцога своими дурацкими вопросами и тем спасти его от пули Гаврилы, который перед этим на прощание поцеловал пса, тоже предусмотрительно укушенного бешеной мышью. Всё это очень в логике рассказа “Памяти Франца Фердинанда”.

2
Airat333

 😂  👍 

0
Автор

А кто сказал, что он привержен гуманизму? Он только болтает о гуманизме. Гуманист – это репортёр. Он работает в “Юманите”, а это не только “Человечество”, но и “Гуманизм”.

0
Аноним 21

Мои ощущения отлично передаёт фраза из самого рассказа :”Весь этот бред казался ему не слишком оригинальным, но достаточно стройным, чтобы вызывать любопытство.” Ещё один убийца, который считает себя орудием Бога, доктором земли, очистителем (нужное подчеркнуть). Короче, ничего нового.
А вот конец вышел странным. То есть понятно примерно почему доктор убил репортёра, но, наверное, надо было лучше расписать. Всё -таки он главный герой, можно было показать его мысли в момент убийства. Если бы это был второстепенный персонаж, ещё ладно, но это же главный герой.

0
Автор

То есть понятно примерно почему доктор убил репортёра

Хах! остальные комментаторы жалуются, что как раз это им непонятно. Скорее всего, ваше объяснение не совпадает с моим, но я специально оставила за кадром мысли героя, чтобы не исключать возможность других трактовок. В любом случае, я думаю, непосредственный мотив доктора не так важен.

0
Аноним 16

…заразился… от маньяка… все-таки душевные болезни передаются и воздушно-капельным путем))) не смешно. Написано немного занудно, но читала с удовольствием. Авторская концепция понятна. Много цепляющих авторских выражений, вот это утащила себе, вдруг пригодится, ну или перефразирую “гуманность – это любовь холеры к сифилису”. Удачи! 

3
Автор

Спасибо)

0
Елена Таволга

Написано, я бы сказала, профессионально, практически безупречно с точки зрения стиля. И парочка главных героев подана объемно, и обстановка обрисована емко несколькими штрихами, и сюжет интересный, и его подача динамична (насколько это возможно при преобладании диалога), и финал неожиданный – все отлично, все в единстве. Целеполагание героев определено изначально и сомнений у меня не вызывает. А вот мотивация маньяка как-то меня не убедила. Уж слишком она многословно и прихотливо излагается. Возможно, я что-то упустила из вида. Финал, опять-таки имхо, уводит от темы «человечество — вирус», поскольку заключительные строки подтверждают иное суждение: «душевное заболевание заразно». Работа, думается, достойна высокой оценки.

1
Автор

Спасибо! А вы не допускаете, что маньяк сказал чистую правду о своих мотивах? Может, он ничего не придумал?

1
Елена Таволга

Маньяк-то, может быть, и правду говорил. Но хотелось бы, чтобы автор донес ее несокрушимо.))) Исключительное имхо.

0
Антар

И снова проблемы с прямой речью на письме! Что же вы все точки ставите!
О содержании:в принципе интересно, заставляет задуматься, пофилософствовать. Но конец совершенно странный. К чему это?

0
Аноним 3

Внезапно ещё один грамотный рассказ! Второй из двадцати! Хотя синтаксис местами заумен.
Не хватает мясистых подробностей профессиональной деятельности маньяка, а то как-то кровь в стылах не жинет. И потом: Ля Санте считается одной из самых мрачных тюрем даже по сегодняшним меркам, не говоря уже про сто лет назад. А маньячина-душегубец чалится там, как в санатории: принимает гостей без охраны, курит в камере… Ненормально это! Ну и да, привет доктору Фрейду!

0
КолбаскО

Вот тут не поняла: то ли душа – вирус, то ли весь человек – вирус, то ли люди – он самый. А чего они все заражают? Жизнь, что ли? И в чем это проявляется? Начало и конец рассказа интересные, а болтология в середине мутная какая-то. Без нее в сто раз было-бы лучше, ну правда, автор. Вырежи середину и сам посмотри.

0
stavr_godinovich

Человеческое тело ловит души, сковывает их, подчиняет себе.
Хотелось бы посмотреть, как у доктора возникают сомнения в том, действительно ли это бред (красную пилюлю в студию!).
А в финале, как я понял, маньяк заразил психиатора вирусом немотивированного насилия (клинок Азраила в студию!)
… а может, это аллегория… психотерапия убивает гуманность?

0
Аноним 1

Неплохой рассказ с неожиданной развязкой, причем хорошо обыгран переход психолога на “темную” сторону, не понимаю, что не понравилось другим комментаторам. Думаю можно было вырезать часть диалогов из середины, потому что некоторые фразы присутствуют как будто только для того, чтобы создать объём, а вместо этого добавить действия, потому что середина очень сильно провисала по динамике. Этот рассказ – прекрасный пример того, как открытый финал закрывает историю.

0
Airat333

Интересная подача темы. Но маньяк меня не убедил. Идея о том, что души страдают внутри тел весьма сомнительна.
Сам рассказ идёт достаточно динамично, и все же не хватает конфликта.
Ну и присоединяюсь к остальным – концовка не о чем.
Причина убийства журналиста остаётся совершенно не ясной.

0
krlnpe

Чистенько, но бедненько. Хорошо написано, но не хватает чего-то. Вроде и идея есть, но как-то слабо проявлена – догадайся мол сама…И Фрейд с Фришем смешаны непонятно за что… В общем, двоякое восприятие – скорее хорошо, чем плохо…

1
Feofran

Коротко о том, как неожиданная концовка может сбить с толку комментаторов… Бедняги.
Мне понравился этот рассказ, какие-то нотки Агаты Кристи увидела. Но у меня вопрос. А как живут души?

0
Автор

>> А как живут души?
Плохо живут. Для них жизнь – это болезнь.

0
Vasiliy

Рассказ написан умело, образы очень яркие, диалоги интересные. Явно, автор чувствует себя в этой эпохе как тушёнка в плове.

Мне все понравилось, сюжет держит, несмотря на его, на первый взгляд, линейность. Что тут сказать – работа мастера слова.

Спасибо за такой любопытный, гладкий рассказ

0
Знаю

Написано интересно и умело. Доктор как живой получился, да и другие персонажи – маньяк и полицейский – тоже хороши. Очень приятное, обворожительное чтение

0
БФ-2БФ-2
БФ-2
Шорты-8Шорты-8
Шорты-8
АПАП
АП
логотип
Рекомендуем

Как заработать на сайте?

Рекомендуем

Частые вопросы

40
0
Напишите комментарийx
()
x
Пролистать наверх