Так случилось | Литературная беседка

Вообще говоря, женщин не интересует секс. Прогулка в поисках новых, изящных перчаток или посещение теплого, тихого, призрачного кофе — лишь это по-настоящему соблазнительно.
Мужчины думают, что женщин интересует секс. А женщин интересуют мужчины. Все остальное из шалости или от жалости.
Женщины думают, что мужчин интересуют женщины. А мужчин интересует секс. Все иное по случайности или в припадке легкого заблуждения, которое, впрочем, может продлиться целую жизнь.
На этом межполовые различия заканчиваются.

Захар Прилепин

***

Сонечка накрасила губки и выпорхнула за дверь. Стуча каблучками, спустилась по лестнице, перебежала на красный свет светофора на другую сторону улицы. Пританцовывая, зашагала вдоль аллеи тополей, которые распустили свои семена, и теперь улицу заволокло белым пухом до самого неба.

Юрка ждал, как и условились, у памятника Ленину, теребя в руках букет ромашек.
— Вот, это тебе! — он чмокнул ее в щеку.
— Мм…как мило, куда пойдем? А пошли в кино, там новый фильм «Самая обаятельная и привлекательная», девчонки говорят очень интересный.

После сеанса шли держась за руки вдоль набережной.

— Скажи, Юр, а что для тебя в женщине главное? — Соня была серьезна после просмотра картины, хотя фильм к этому не располагал.
— Нуу, — парень почесал затылок, — наверное ум. Не была бы Муравьева так глупа сначала, сразу бы заметила того Гену, с которым ей было так хорошо. Умные женщины вообще редкость.
— Так вот ты какого о нас мнения? — Соня улыбнулась. — А я по твоему дурочка?
— Ты красивая! А красивым ум необязателен, — Юрка смущенно покраснел, я тебя любую люблю, хоть умную, хоть глупую.
— Ах, вот как! Дурочка значит, дурочка? — девушка засмеялась и толкнула парня в спину.
Достав букет из сумки, она стала отщипывать лепестки с увянувших ромашек и вновь стала серьезной.
— А по-моему, ум в женщине не главное. Вот подруга Муравьевой, умная, а несчастна. В женщине главное мудрость. Только какая она, эта мудрость, кто ее знает.

Налетевший ветер поднял полы светлого в красный горошек платья, обнажив стройные ноги девушки. Она одной рукой спешила поправить юбку.

— Вах! Какая дэвушка, — это компания кавказских мужчин, проходивших мимо зацокали языками. Соня смутилась, обернулась им вслед — Дураки!

— А пойдем ко мне? У меня сегодня родители на даче, послушаем музыку, выпьем чаю с вареньем? — Юрка не надеялся, что Соня согласится, поэтому придал своему тону как можно больше непринужденности.
— Музыку? Ну пойдем, у тебя появилось что-то новенькое?.
— Твои любимые итальянцы. Тото Кутуньо, новая пластинка.
— О, как здорово, что же ты молчал?

В комнате Юры было убрано. Книги и журналы, одежда, все на своих местах. Постель аккуратно заправлена, шторы плотно задернуты. Соня раскрыла занавески и выглянула в окно. Потом огляделась и крикнула парню, ставившему на кухне чайник

— Ну что, где мой Кутуньо?
— Сейчас, погоди, — парень аккуратно доставал пластинку из конверта, — вот, третья песня.

Soli la pelle come un vestito, — звучал голос певца, очаровывая девушку своим бархатным тембром. Соня с удовольствием слушала, откинувшись на спинку кресла.

— А о чем он поет, знаешь?
— Нет, конечно.

«Одни, мы остались одни и твоя кожа как платье.
Одни — в сердце лишь я да ты,
Одни — обними-ка меня покрепче, только я, только ты.»

— Ах, да, ты же у нас полиглот, — Соня улыбалась и мечтательно раскачивалась в такт музыке.
Юрка подошел и присел на ручку кресла.
— Прям как мы с тобой, совсем одни, — он осторожно поправил ей прядь волос, заправив ее за ушко.
Девушка выпрямила спину и внимательно посмотрела на него. Он, не отводя взгляда, принялся целовать ее в шею, спускаясь все ниже. Одной рукой обнимал за талию, а другую запустил в вырез платья, сжимая упругую девичью грудь.
У Сони закружилась голова, когда он впился в ее губы поцелуем.
— Ах, Юрочка, — шептала девушка, — что же мы делаем… Но парня уже было не остановить. Он взял ее за руки и увлек за собой на кровать.

***
— Алло, Юрка! Наконец-то я до тебя дозвонилась! Ну куда ты пропал? Отвечай скорей, тут очередь у автомата. Давай встретимся вечером у памятника, и ты мне все объяснишь, — Соня кричала в трубку, не обращая внимания на людей на улице.
— Сонь, я это, я уезжаю завтра, а сейчас мне нужно вещи собрать. Да…на стройку…по распределению. На два года, да, буду писать, конечно, ну все, целую, пока.

Девушка шла по улице, в толпе пешеходов и не замечала, как они толкали ее, не замечала слез, текущих по щекам и туши, щиплющей глаза.

— Буду писать, как же, он ведь даже адреса моего не знает…

Соня остановилась на мосту и посмотрела вниз. Спокойные воды реки равнодушно текли вдоль берегов, унося все печали вдаль. Она перекинулась через перила, наклоняясь как можно ниже, ближе к воде. И резко отпрянула назад.

— Ну вот еще, придет же такое на ум, — подумала девушка, и встряхнув головой, словно отмахиваясь от дурных мыслей, зашагала прочь. Навстречу своей, теперь новой, жизни.