Рассказ №2 Секрет

Марк разлил напиток по грубым глиняным чашкам и раздал нам с Барни. Я поблагодарил и аккуратно, чтоб не разлить, откинулся на спинку плетёного кресла.
Лёгкий бриз гладил кожу, ленивое шуршание прибоя ласкало слух. Россыпь разноцветных звёзд в голубой дымке над головой была усладой для глаз. Чем не рай? Для Марка и Барни – моих лучших друзей, как и для других колонистов, лучшего места, чтобы начать новую жизнь, представить сложно. Вот только не для меня. Какой мне от него прок, если не мог разделить его с любимой?

Так уж, видимо, устроен наш вид, что на миллион особей всегда найдётся парочка, которым сытая, но монотонная жизнь с её квотами на деторождение и прочими ограничениями не по нутру. Душа рвалась на девственную природу. А где её взять, когда на матушке-Земле в приоритете комфортная жизнь людей, а остальное – вторично. Парки, заповедники – несомненно прекрасно. Кому-то этого достаточно, только не смутьянам вроде меня.
Я работал инженером в энергокомпании. Приличная зарплата, стабильность. Но сутками пялиться на мониторы – скука невыносимая. И только, когда что-нибудь выходило из строя, я оживал. Тогда-то и появлялась возможность проявить себя, пусть даже в таком нехитром деле, как замена предохранителя. А куда более сложный ремонт вообще вызывал восторг.
Я жил скучно и предсказуемо, не подозревая, что подобные терзания одолевают многих.
Сначала это была просто группа в социальной сети. Довольно многочисленная. Пользователи делились картинками с волшебными инопланетными пейзажами, жаловались на жизнь без приключений. Мечтали отправиться за тридевять земель на поиск нового дома, как предки, покоряющие неведомые дали дикого Запада. Когда же поступило предложение воплотить фантазии в реальность, выяснилось, что люди на самом деле к этому не готовы. Одни не решались ломать налаженную жизнь. Для других оказалась непомерной вступительная сумма или элементарно побоялись рисковать всем ради призрачной идеи. И всё же закрытое акционерное общество «Новый свет» состоялось. Тогда и представить не могли, насколько точным окажется название.
Новый дом удалось найти не сразу. Обитаемые планеты, удовлетворяющие нашим чаяниям, либо имели жёсткий лимит на постоянное место проживания, либо стоимость была нам не по карману. Пришлось довольствоваться одним из перспективных, но слабо изученных миров.
После долгих прений выбор пал на планету земного типа в далёкой голубой туманности. Цена на права заселения была просто смехотворной. При том, что имелись все необходимые условия для жизни: подходящие воздух, атмосферное давление, источники пресной воды и т.п. Даже в наличии флора и фауна, пусть и с некоторой оговоркой. А значит, в перспективе – пополняемый запас продуктов питания. Одним из ответов на вопрос, почему же планета до сих пор не была заселена, лежал на поверхности, точнее, в её отсутствии. То есть острова во всемирном океане присутствовали, но их размеры не позволяли развить привычную инфраструктуру. Однако первопричина заключалась в другом. Планета находилась на орбите карликовой Чёрной дыры. Мало того, что на ней время протекало иначе, так и связь была невозможна. Поселиться там означало попрощаться не только с родными и близкими, а и со всем внешним миром. По сути – билет в один конец.
Это остановило многих, включая некоторых акционеров. В итоге сформировался костяк из семи десятков бездетных пар в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Компания подобралась что надо: специалисты самых разных профилей, да и просто умные и приятные люди. Продумали всё, вплоть до мелочей, как с помощью того немного, что нам удастся взять с собой создать сносные условия проживания и заложить фундамент развития самодостаточной колонии. Разработали собственную систему самоуправления и кодекс законов. Ничего радикального. В основе – принцип локтя: задач много, исполнителей мало.
Когда уладили формальности, выяснилось, что найти перевозчика, согласного потратить годы не столько на путь, сколько на пребывание вблизи Чёрной дыры, не так просто. А когда таковой нашёлся, пришлось пересмотреть первый пункт плана. Оснащение транспортного корабля не позволяло выполнить высадку на планету за один раз. Как минимум в два этапа. И для тех, кто останется на орбите, ожидание растянется на месяцы, тогда как на самой планете пройдут считанные часы. Неприятно, конечно, но терпимо.
Так и решили: сперва челноки доставят на крупный остров основной груз и первую по жребию партию поселенцев. Затем прибудут оставшиеся колонисты и второстепенный багаж.

***

Говорят, хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих намерениях. А план-то действительно был хорош.
Челноки в штатном режиме отстыковали контейнеры, высадили пассажиров и, устремившись в небо, растворились среди звёзд.
Первым бросалось в глаза монотонный пейзаж и странное освещение, как при полном солнечном затмении на Земле. Вроде бы и светло, а чёткой тени нет. Этот уникальный мир существовал под сенью голубого межзвёздного газа и бесчисленных мерцающих огней далёких светил. Необычно, но к этому быстро привыкаешь.
Ландшафт – умеренно холмистый, с пологим подъёмом к невысокой горе в глубине острова. Местная жизнь находится на ранней стадии развития и сосредоточена в беспредельном океане. На суше только растения двух видов: вокруг папоротникообразные кустарники не выше человеческого роста, под ногами – сплошной мох. Куда ни глянь – всюду оттенки синего.
Немного осмотревшись, колонисты занялись возведением палаточного городка. Мне бы тоже включиться во всеобщий трудовой энтузиазм и заняться чем-то полезным. Так нет, потянуло на берег остыть. Остыть во всех смыслах. Тому причина – ссора с Лилей.
Это мой четвёртый брак и пятое замужество для неё. Я, конечно, не подарок, но и она, порой, бывала невыносима. Стерва, каких поискать. Просто вынос мозга! Если спросить, не возникало ли у меня желание развестись? Отвечу на манер старого анекдота: развестись – нет, убить – да! Мы, как противоположно заряженные частицы: абсолютно разные и в то же время ощущали непреодолимую тягу друг к другу. Могли разругаться в пух и прах, а через час в объятиях шептать приятные глупости. Именно этого часа нам и не хватило. Я запрыгнул в уже готовый к отлёту челнок, а Лиля осталась на корабле. Тогда казалось, побыть некоторое время в разлуке – хорошая идея.

Избавившись от защитного костюма, я остался в одних шортах. На широкий песчаный берег лениво накатывали тёмно-синие волны. Океан так и манил погреть воду. Мой разум всё ещё был затуманен злостью. И всего-то успел зайти по колено в прохладную воду, вполне годную для купания. На моём примере поселенцы твёрдо усвоили урок: без надобности и защитной одежды в океан – ни ногой! Я только успел почувствовать жгучую боль в лодыжке. Дальше – провал в памяти. Друзья считают меня везунчиком, поскольку свалился спиной на берег. Меня вовремя обнаружили и провели детоксикацию. Я пришёл в себя спустя сорок часов с ощущением слабости, ужасного голода и жуткого похмелья. Последнее натолкнуло Марка на кое-какие идеи, но это пригодилось позже. Как выбрался из палатки лазарета – не помню. В памяти сохранилось только, как бродил, словно лунатик, не замечая всеобщую апатию и уныние, и всё допытывался: где моя Лиля? Шатался, пока не набрёл на Марка.
Скажу, не кривя душой: я благодарен моим друзьям за поддержку. Хотя, может, зря я тогда не упал лицом в воду? Впрочем, это никогда не поздно.
Пока меня откачивали, в небе ожидаемо показались челноки. Они подозрительно высоко промчались над островом и, стремительно снижаясь, исчезли за горизонтом, на миг озарив его вспышкой. Все гадали, что произошло, да только какой в этом толк. Где-то в той стороне находился остров поменьше, на котором, возможно, произошла аварийная посадка. Многие изъявили желание отправиться на помощь. Однако быстро выяснилось: все плавсредства у второй группы, беспилотники – тоже. Пока решали, как соорудить плот из подручных материалов, стало ясно: против течения и господствующего ветра не выгрести. А когда через несколько дней к берегу стали прибивать обломки и растерзанные фрагменты тел – вовсе забросили эту идею.
На общем собрании провели трогательную церемонию прощания с близкими не по родству, а по духу людьми и добросовестно зажили своей жизнью. И по справедливости, мне не в чем их упрекнуть. У каждого мужчины, кроме меня, была своя половинка. При разумном использовании ресурсов колонисты вполне могли наладить жизнь, нарожать детей и спокойно встретить старость. Тем более место-то какое!
Планета всегда была обращена одной стороной к Чёрной дыре. А колонисты подыскали себе местечко на противоположной – подальше от губительного излучения аккреционного диска. Климат был мягкий, тёплый, как в тропиках. Посевы и саженцы принялись, домашним животным и птице мох пришёлся по вкусу. Ни тебе комаров, никакой другой мелкой пакости. Каждый день с запада накатывал плотный туман и оставлял густую росу. Нагонял непроглядную темень примерно на восемь часов и уходил на восток. Чем не смена суток? Со временем ультрамариновая флора разбавится свежей зеленью, зашелестят листочки на подросших деревьях, разнесётся аромат цветов. Вот только мне всё это было ни к чему. Я оказался лишним на этом празднике новой жизни.
До поры я честно исполнял свой долг перед общиной. Помог запустить портативную АЭС, наладить энергоснабжение – при умеренном расходе топлива его хватит лет на сто. Неподалёку обнаружился пласт, похожий на глину. Организовали производство кирпича. Дома начали расти, как грибы. В первые месяцы все работали не покладая рук, до седьмого пота, до засыпания без задних ног. По мере улучшения бытовых условий темп снижался. Спустя полгода всё было отлажено, как часы, должности распределены. С появлением свободного времени жизнь замедлилась. Вот и друзья нашли возможность отметить моё новоселье. Хороший, добротный дом, пусть и на самой окраине, в последнюю очередь. Но я не жаловался. Мне всё равно не с кем было его разделить. С некоторых пор все помыслы сосредоточились на одном…
Новый мир, невзирая на кажущуюся стабильность, продолжал преподносить сюрпризы. По небу периодически проносились две местные луны, не чета той, земной, конечно. Так, блёклые призрачные глыбы. И когда одна нагоняла другую, приливные силы на несколько дней гнали течение вспять. То, что мне и было нужно.
Пока мастерил плот, многие меня отговаривали. Правда, без настойчивости, скорее из вежливости. Они ведь не дураки, понимали, что к чему. Я тоже это осознал только здесь: по-настоящему одиноким можно быть лишь среди людей.

***

То было чудесное завершение дня. Плетёные кресла поскрипывали в тишине. Марк справа от меня, Барни – слева. Некоторое время мы молча дегустировали напиток, любуясь красочной мозаикой над наползающим с запада туманом. В подобных мелочах и проявляется родство душ, когда можно молчать и одновременно чувствовать себя комфортно.
– А эта версия эля, очень даже ничего, – причмокнув пухлыми губами, нарушил тишину Барни. – Которая по счёту?
– Седьмая, – отозвался Марк и, лениво склонив голову на бок, вопросительно взглянул на меня.
– Согласен с Барни, – сказал я. – Вкус довольно приятный, есть намёк на присутствие алкоголя и, кажется, появляется некое ощущение лёгкости.
– Вот-вот, и я заметил, – подхватил Барни. – Не знаю, как насчёт алкоголя, а вот как успокоительное средство – в самый раз. Сделал пару глотков и почувствовал… как это слово? Вспомнил! У-ми-ро-тво-рение.
– Что касается умиротворения, в этом есть заслуга Арсена, – сказал Марк и подмигнул мне. Я уставился на него.
– Да, да, – продолжил он. – В смесь я добавил толику яда хвостокола.
– Ты шутишь? – Барни вытянул шею и вытаращился на Марка.
Я старался выглядеть безмятежным, но, похоже, не вышло.
– Так, парни, без паники! Я консультировался с медиками – эта доза безопасна. Между прочим, некоторые яды лежат в основе самых эффективных лекарств.
– И в чём же моя заслуга? В том, что не сдох? – с вызовом спросил я.
– В том числе, – Марк осклабился, давая понять, что такой мелкой провокацией его не прошибёшь. – То, что нас не убивает – делает нас сильнее. Ведь так?
Я лишь отмахнулся.
– Но если без шуток… – сказал Марк уже серьёзным тоном и дождался, пока я посмотрю на него. – На эту идею меня натолкнуло твоё состояние после отравления. Точнее – состояние заторможенности.
– Та ещё заторможенность, – хмыкнул я. – Лучше б она проявилась там, на корабле, и я остался с Лилей.
– Кто знает, что на самом деле лучше, а что хуже, – вздохнув, сказал Барни. – Я вот, к примеру, рад, что ты с нами. И раз уж заговорили об этом, скажу прямо: я категорически против твоего суицидного замысла.
– Теперь и ты, Барни, – с лёгким раздражением сказал я. – Что в моей затее такого невозможного? День-другой – и течение пригонит плот куда надо. Если понадобится – воспользуюсь вёслами. Обследую место посадки и, когда течение сменится, тем же путём обратно. Надеюсь, не один.
– Место катастрофы, ты хотел сказать, – холодно поправил Марк.
– Этого точно никто не знает, – возразил я, всё более раздражаясь.
– Ты это… не злись, – спохватился Барни. – Мы тебе добра желаем.
– Если вы на моей стороне, то перестаньте меня отговаривать! – я повысил голос, едва не переходя на крик.
Друзья беспокойно переглянулись.
– Дружище, сделай-ка глоток побольше, – смягчив тон, обратился ко мне Марк.
Мне вдруг захотелось запустить чашку ему в голову. Но узы давней дружбы сдержали порыв. Я уставился в океан и, пересилив себя, отпил. И тотчас мою злость как рукой сняло. По собственной воле пригубил ещё раз, ощущая, как по телу расползается лень, а в душе зарождается то самое, о чём говорил Барни – умиротворение.
– Дашь мне с собой немного, – сказал я уже без гнева и протянул чашку за добавкой.
– На сегодня это всё, что есть, – Марк разлил остаток напитка по чашкам. – Всего лишь опытный образец. Но если подождёшь несколько дней, я сварю ещё.
– Знаешь, что не могу, – спокойно ответил я. – Если завтра не поплыву, то следующего раза придётся ждать три месяца.
– Раз уж не переубедить, – Марк поднял чашку, – предлагаю выпить за твою удачу, Арсен.
– За удачу! – мы с Барни подхватили тост.
Три чашки встретились с глухим стуком.

***

После бессонной ночи я погрузил на плот свои пожитки и, едва заметив смену течения, сразу отчалил. Друзей я просил не провожать. А на тех, кто пришёл поглазеть, мне было попросту плевать.
Весь день провёл как на иголках, ожидая подвоха из тёмных глубин океана. Каждый подозрительный всплеск напрягал нервы, от призрачных теней бросало в дрожь. В конце концов, я так вымотался, что не заметил, как отключился. И чуть было всё не проспал. Когда проснулся, то тут же бросился к вёслам. Течение тащило мой плот вдоль береговой линии, которая исчезала неподалёку, за краем острова. Я догадывался, что тревожить воду – плохая затея. Вот только выбора у меня не было.
В какой-то момент плот прилично тряхнуло. То был недобрый знак. И спустя пару секунд меня подбросило в воздух. Я плюхнулся в воду, и защитный костюм потянул на дно. К счастью, я сумел быстро от него избавиться. Когда вынырнул – плота уже не было. Не мешкая, я изо всех сил погрёб к острову и вскоре достиг мелководья. Почувствовав опору под ногами, я ускорился. Сидя на берегу в одних трусах и майке, я начал сознавать, в какую историю влип. Я лишился провизии, снаряжения и всего необходимого для выживания. Теперь моя жизнь зависела от того, что полезного осталось от колонистов второй волны.
Места падения челноков были видны издалека. На открытом пространстве с низкой растительностью заметить их было не сложно. Когда приближался к одному, за невысокими холмами показывался другой остов разбитого транспортного катера. Я обошёл их все. Насчитал четыре. Пятого не обнаружил. Видимо, тот разбился на отмели, и его останки течение принесло к нашему берегу.
В трёх случаях, судя по выемкам и разбросу обломков, челноки врезались в поверхность на большой скорости. И никаких подсказок о причине, поскольку там особо и рассматривать было нечего: выжженная земля, покорёженный и оплавленный метал, обугленные останки тел. Иное дело – последний челнок. Я не эксперт, но, похоже, именно так и выглядит аварийная посадка. Сперва на пути встретился разбитый грузовой контейнер. Вероятно, его сбросили на лету. Корпус треснул, и часть содержимого разбросало вокруг. После беглого осмотра мне полегчало: даже того, что попалось на глаза, хватило бы на первое время. Поскольку вопрос о выживании до поры закрылся, все мои помыслы сосредоточились на уцелевшем катере. Несмотря на усталость и наготу, я ускорил шаг. Судя по нетронутым припасам, я больше не надеялся обнаружить живых. Воображение рисовало всякие мерзости: разорванные тела с застывшими гримасами боли, разбросанные потроха, потёки на корпусе, оставленные окровавленными руками. Представлял всякое, но точно не такое.
Когда перевалил через пригорок, открылась тихая жуть. Повсюду трупы, чаще парами. По мере того как приближался к почти неповреждённому транспортнику, мне становилось страшнее. Высушенные, будто мумии, тела застыли в естественных позах без видимых повреждений. Я всматривался в сморщенные черты мертвецов и никого не узнавал. Это не те колонисты, с которыми я больше года летел сюда, хотя одежда на них была той же. Повсюду были старцы с длинными седыми волосами и безобразными крючковатыми ногтями. Вероятно, они умерли своей смертью приблизительно в одно время, и некому было их похоронить. Но кто же их вынес? Не верилось, что немощные старики самостоятельно выбрались наружу после столь жёсткой посадки. Мне вдруг невыносимо захотелось поскорей покинуть это кладбище. Но глупо было пройти столько испытаний и не заглянуть внутрь катера. Именно там я и нашёл её…

***

В пустом пассажирском зале был только один труп. Пристёгнутая ремнём безопасности, старуха с седыми патлами склонила черепушку себе на грудь. Ничего в той мумии не было общего с моей Лилей. И приблизился к ней лишь затем, чтобы прочитать именную нашивку на воротнике куртки. С усилием откинул её волосы. И прежде чем мой взгляд добрался до имени, я остолбенел. То была вылитая Неля на смертном одре. Не знай я бабушку жены, не поверил бы, что это Лиля в такое превратилась.
Резко ослабевшие ноги сами усадили меня в кресло поблизости.
Мистика какая-то. Ещё на Земле нас предупреждали о причудах времени вблизи Чёрной дыры. Но не сотню же лет они провели на орбите? Так или иначе, но финал был очевидным: колонисты и экипаж умерли от старости. На мгновение я представил Лилю в одиночестве, днём за днём прожигающей жизнь в нашей каюте. Вдруг стало так стыдно за своё нытьё…
Единственное, что теперь мог сделать для неё – это похоронить. Я поднялся на ноги с твёрдым намерением позже вернуться. И тут, на свою беду, заметил кое-что под креслом. То был её планшет.
Лиля не выходила из квартиры без своей допотопной игрушки. Таскала планшет везде и всюду. И поскольку не признавала наушников, её перемещения можно было легко отследить по шлейфу популярной музыки и вопящей рекламы.
Я поднял планшет – и тот, к моему удивлению, ожил. Как для столетнего гаджета – завидная надёжность. Привычным жестом включил воспроизведение последнего просмотренного файла и залип. Не представляю на какое время я выпал из реальности.
В коротком ролике одного из ведущих новостных сайтов Земли рассказывали о смертельном вирусе, который окрестили «Письмом счастья». Известно, что вирус изначально распространялся сообщением через электронную почту. Текст напоминал банальную пугалку с требованием разослать данное сообщение не менее чем сотне адресатов и непременно тем, кто его ещё не получал. Иначе – скоротечная смерть. Как правило, инфицированный удалял назойливое послание и забывал о нём до поры.
Приговор вступал в действие через два часа после просмотра. Учёные до сих пор бились над этой головоломкой: каким образом компьютерному вирусу удаётся перепрограммировать ДНК человека и за сутки состарить организм до летального исхода.
К моменту выхода ролика число жертв превысило миллион. Говорили, что те, кто выполнил требование, исцелились. Все понимали – какой ценой. Власти, как всегда, отреагировали с опозданием: отключили сетевые ресурсы, но это не остановило эпидемию. Некоторые умельцы ради выживания нашли альтернативные способы распространять сообщения. Появились неподтверждённые данные о проникновении вируса на другие заселённые планеты. Колонии в одностороннем порядке начали глушить любую связь. На Земле ввели полный запрет на все виды коммуникаций – до особого распоряжения.
Ролик завершился субтитрами: «Это последний наш эфир. Спасибо, что были с нами. И прощайте.
P.S. Не теряйте время даром. У вас всего два часа»…
В какой-то момент я вскочил и, не помня себя, бросился наутёк. И даже когда совершенно без сил свалился в небольшой овраг, ещё некоторое время не мог избавиться от навязчивого видения: Лиля – живчик, каких поискать, – стремительно чахнет и старится. В её больших зелёных глазах ужас и мольба о помощи.
Очнулся я опустошённым, с заплаканными глазами. Без сомнений, жить мне оставалось не больше одного тумана.
Раньше я сетовал, что избежал участи жены. Я просто врал – себе и другим. Я хотел жить! И ради этого разослал бы эти проклятые сообщения кому угодно, включая друзей и родственников. Вот только такой возможности не было: банально не хватало времени. Да и в колонии не набралось бы столько адресатов. Единственное, что мог себе позволить – перестать жить на своих условиях.
С твёрдой уверенностью, что знаю способ умереть быстро и почти безболезненно, я кое-как доковылял до берега. К тому времени обзавёлся бородой, заметно отросли ногти. Появилась дрожь. Она стремительно нарастала, будто внутри завёлся адский механизм и с ускорением набирал обороты.
Зайдя по пояс в воду, я уже с трудом переставлял ноги. Меня то бешено трясло, то сковывало судорогой. Я с трудом поднял голову вверх и попытался показать небу кулак с выставленным средним пальцем. В этот момент внутренности скрутило такой болью, что меня против воли сложило пополам. Вместо дерзкого послания вышел унизительный поклон.
Меня охватило отчаяние. И когда уже был готов сдаться и утопиться, меня таки ужалили.
Я в который раз убедился, насколько чёрный у судьбы юмор.
Яд хвостокола вызывает паралич. Видимо, бешеный метаболизм стимулировал мою иммунная систему, уже однажды пережившую подобное отравление, выработать уникальный способ борьбы не только с ядом. Вместо того, чтобы вырубиться и добросовестно утонуть, я, плавно погружаясь в некий транс, машинально выбрался обратно на берег.

Мне явился образ Лили.
– Ты меня бросил, – с тихой грустью сказала она.
– Прости, я не думал, что так… – слова застряли у меня в горле. Её печальный взгляд пронзал мне душу. Я попытался отвернуться, но её лицо будто приклеилось к моим глазам.
– Скажи, Арсен, зачем ты сюда пришёл?
– Надеялся найти тебя, – ответил я, не раздумывая.
– Не ври, – её лицо приняло суровый вид. – В мыслях ты уже давно похоронил меня. Так зачем же?
– Да! – сорвался я. – Я лишь притворялся, будто ещё надеюсь отыскать тебя живой. Это был повод сбежать. Не представляешь, как мне было тошно. Их утешения, пусть самые искренние, только подпитывали чувство вины. А каково было слышать ночные пыхтения по соседству? Мне уже тридцать четыре! И ждать ещё шестнадцать лет, пока подрастёт чья-то дочь? Вот и решился приплыть сюда. Рассчитывал найти в разбитых челноках что-то полезное и пожить одному. Уж лучше так, чем каждый день видеть их самодовольные рожи. Вот такая правда тебя устроит?

Ответа не последовало. Образ Лили растворился также внезапно, как и возник.
Очнулся я на песке – обессиленный, но с ясным пониманием, что вирус отступил. Пусть я и постарел лет на десять – всё ещё мог о себе позаботиться. А ещё у меня появился секрет. Смертоносный секрет.
Мои потрескавшиеся губы сами по себе сложились в полуулыбку.