Бойцовский клуб. Девятый раунд

— Чакрам Борти? Высокий даже для иксианцев гуманоид с интересом рассматривал смуглого инженера, вытирающего руки куском ветоши. — Да. Кто спрашивает? — Я представляю компанию «Чудесные животные мистера Томпсона». И у меня для вас есть крайне интересное предложение и не очень приятная новость. Ну или не очень приятная новость и крайне интересное предложение. В каком порядке? — Пойдемте в кафе. Не очень приятные новости требуют приятного окружения. *** — Я […]

Марк разлил напиток по грубым глиняным чашкам и раздал нам с Барни. Я поблагодарил и аккуратно, чтоб не разлить, откинулся на спинку плетёного кресла. Лёгкий бриз гладил кожу, ленивое шуршание прибоя ласкало слух. Россыпь разноцветных звёзд в голубой дымке над головой была усладой для глаз. Чем не рай? Для Марка и Барни – моих лучших друзей, как и для других колонистов, лучшего места, чтобы начать новую жизнь, представить сложно. Вот

Когда рухнула страна, производящая смыслы, бессмысленны стали все страны, производящие продукцию. Шторы тяжëлые, плотные. В такие заворачивали трупы во время массовых погребений. Трупу тоже нужны личные границы. Так думают живые. Ещё живые думают, что мëртвым нужен комфорт и должное уважение. Ничего им не нужно. Ни деревянные гробы, обитые бархатом, ни даже чëрные пластиковые пакеты. Просто живых коробит при мысли, что с умершими обходятся как с мусором. Подспудно каждый понимает, что

Гигантский космический корабль, словно пузырь из непроглядной пучины болота, всплыл из межпространства. Десять километров в длину и пять в поперечнике, он напоминал глыбу застывшего грязного льда. И, будто мутный слепой глаз на лице старика, тускло сверкал, отражая свет близкого желтого карлика. От корабля незримо несло затхлой древностью, но время не оставило на нём своих отметин — он выглядел мощным и устрашающим. Несколько часов пришелец висел на месте, словно рассматривая незнакомые

Тихон свернул с трассы и углубился в лес. Заблудиться было нереально – он шел по тоннелю из прозрачного пластика, за которым буйствовала зелень. Солнце едва пробивалось сквозь сомкнутые вверху ветви деревьев, но темно не было – элементы освещения включались за десять метров впереди. Через пять минут Тихон подошел к пропускному пункту, обозначенному цветными индикаторами, далее коридор расширялся и разветвлялся Сквозь пластик было видно, как сплошной сетчатый забор уходил далеко в

В детстве я боялась умереть. Очень боялась. Наверно, потому что однажды меня взяли на похороны. Может, брали и чаще, но запомнился один раз. Мне тогда лет пять- шесть было, в школу ещё не ходила. В нашей деревне тащить ребёнка на похороны — обычное дело. Там поминки, застолье, любого накормят если не до отвала, то до утренней сытости — это когда ночью кушать не хочется. Я любила пельмени, квас из морошки

4 На ней – только белая рубашка. Верхняя пуговица расстёгнута, так что можно увидеть ярёмную впадинку – ложбинку под шеей, между ключицами. Её рыжие волосы, завитые кудрями, лежат на белоснежных плечах. – Давайте начнём с препаратов, что я вам выписала, – говорит психиатр, открывая записную книжку где-то посередине. Наверняка на букве «С». Первой букве имени сегодняшнего пациента. – Каких-то улучшений нет, – говорит Он, – всё точно также. Люди раздражают.

Шамана сильно волновал вопрос: почему Иисус не оставил потомство? При всей своей добродетели и праведности. Ведь хорошие гены должны продолжаться, не так ли? Семейные ценности, жизнь каждого человека. Разве жизнь – не в продолжении рода? Умереть у всех на виду – поступок смелый, но умереть, не продолжив рода – серьёзное упущение. Быть может, именно поэтому христианский мир себя погубил? Узкие вертикальные глаза внимательно меня изучали. Шаман помнил каждое сказанное мной

Анна сидит в маленьком полупустом кафе: тёплая деревянная обшивка, мягкий свет, музыка без слов. Воздух пропитан ароматом свежемолотого кофе и лёгкой влагой от недавнего дождя. Она машинально проводит пальцем по запотевшему стеклу, рисуя бесформенный узор. Рядом возникает тень. Анна вздрагивает и поднимает взгляд. Робот стоит слишком близко — высокий, массивный, с нейтральным корпусом и неподвижным лицевым экраном. На подносе — чашка с густым тёплым напитком. — Ваш заказ, — голос