Конкурсы

— Уважаемый суд, я могу представить доказательство права на виллу, несправедливо занимаемую семейством Тербециев. — Какое? — поинтересовался судья. — Это расписка, свидетельствующая, что вилла Тербециев переходит во владение семейства Терренциев в уплату проигрыша в кости. Я нашел её недавно. Мой прадед спрятал её и героически погиб при Каннах, не сообщив, где она. — Предъявите документ, — потребовал судья. Ему передали позеленевшую бронзовую пластину с нацарапанными на ней письменами. — […]

— Завтра премьера, а сносного прогона роли ты, Горюнов, так и не дал! Главной, кстати, роли! – режиссёр Лапиньш влажно блеснул белками глаз из сумрака зала. Молодой человек шагнул на край сцены. Рампа некрасиво осветила одутловатое лицо. – Пьеса — фуфло! – запальчиво заявил актёр. – И ты только сейчас это понял? – саркастически прищурился Лапиньш. — Ну, выдай что-либо более драматическое. Можно синапсисом. Но с конфликтом, аркой персонажа, развязкой,

Мать, измученная бесконечным хлопаньем дверей, колкостями и «ненавижу тебя», склонилась над спящим сыном. За её спиной стояла ведьма, лицом к зеркалу, рисуя на нём руны и бормоча заклинание. В зеркале проступала фигура – отражение сына, но улыбающееся и безмятежное. Руны становились всё сложнее, бормотание – быстрее, а отражение отчетливее. — Пора! – крикнула ведьма. Мать занесла острый кристалл замены души над сердцем сына. «Но вдруг что-то пойдёт не так? Или

Монолог Января. Лирично, вдохновенно. – Нет, я не беден – я верую в любовь. А нрав твой так походит ночи! Закончи, милая, прошу, закончи меня терзать! Босой ступи в мои ладони вновь! Я удержу их карнавальный стан, исколотый хвоей под треск бенгальских. Не жалко шуб снегов! Они схоронят колдовской обман Его игристых вин. Зачем же мне, мелованные путы вкруг себя? Я до тебя всего в пяти минутах – в пяти

Окраина Рио-де-Жанейро, улица пуста, издалека слышна музыка, видна иллюминация. Дон Жуан Дождемся ночи здесь. Как же мы быстро Достигли этих антиподов! Скоро Сумеем погулять по Самбадрому, И, может быть – конечно, несомненно! – С прелестницей младой сведём знакомство. Лепорелло Да! Дон Жуану преисподней мало – Повесничать он станет в Новом Свете! Дон Жуан Подумать можно, в стороне сидел ты! Лепорелло Сидел-сидел, пока в аду чертовок Достоинством своим с ума сводили!

— Графиня, милая моя! Сегодня уезжаю я. Надеюсь, ты скучать не будешь. Ведь это служба. Как всегда. — Ну, как же так, любимый граф? Погода на дворе сурова. А вы готовитесь в дорогу. И как же я без вас? Одна в большом холодном доме? Вязаньем развлеку себя и чтением о любви романов. Графиня горестно утирает слезу. Глядя на яркое пламя в камине, напевает. — Как жизнь моя тоскливо беспросветна. А

Фарс в трёх действиях Действующие лица: Магистр — пожилой человек. Студент — молодой человек, лет двадцати пяти. Лорд — человек тридцати лет. Гости — люди, одетые в карнавальные костюмы Венеции. Демон — машина. Менеджер — человек в костюме тройке. Носильщики — люди в черных плащах и балахонах. Работники — люди в форме крупной торговой сети Покупатели — современные люди. Действие первое. Башня Магистра. МАГИСТР (нависая на черным фолиантом): Коль скоро вы

Занавес едет вверх, искря. Электрик (Э) в щитовой зубами очищает провода от изоляции. Клоуны Тип и Топ держат стремянку. Э: — Уж полночь близится, а фазы всё же нет. Неужто катастрофа на пороге? О, горе мне! А я ведь дал обет киношной активистке-недотроге! Тип (иронично шепчет Топу): — Он дал обет! Да лучше бы молчал. Язык ведь без костей — и мелет что попало! Я уже год как в рот

– Куда, куда ты удалился? Женщина в костюме лисы бредет по коридору и распахивает все двери подряд. За одной из них она обнаруживает мужчину в костюме медведя. Тот закрывает проем мощным телом и оттесняет женщину от входа. – Куда-куда! Да не кудахтай так! Иль не кудахчь… Чего тебе неймется? О, боже, не вздохнуть… Иди, танцуй, там танго, ты же любишь! А я устал, мне надо отдохнуть… Ступай… а то меня

Большой светлый салон. В центре – длинный стол, заваленный объедками и нетронутыми яствами. Посередине салона – раскрытое окно, за которым светит одинокий фонарь. Гости, лица которых скрыты масками, мирно спят за столом. Кто-то откинулся на стуле, кто-то храпит, уткнувшись лицом в тарелку. У окна на мягком диване дремлет девушка в пышном платье. Ее лицо скрывает маска обезьянки. – О боги, где индейка? – раздается сонный голос из-за стола. Ему вторит