Конкурсы

— Помогите женщине из пятой! — Но аппарат ИВЛ занят, по очереди сначала в третью. — Тогда просто, подержите её за руку. — Недельная доза лекарств закончилась ещё во вторник. — Опять до конца недели на Арбидоле. — Куда это вы собрались? — Ухожу домой из вашей душегубки. — Не держите его, пусть идёт, хоть нам меньше трупов. Ты опять кого-то привёз? — Да, пятерых. — С ума сошёл?! У […]

Она любила чай. За чашечкой оной в мыслях она разъярено ненавидела всю систему власти. Хотя именно она даровала им богатства, но в то же время крала их покой, а значит и ощущение счастья. — Ирма, ты дома? — прервал вулкан ненависти голос мужа. — Да, дорогой. Ну вот как так случилось, что приходится притворяться любящей? «Но почему притворяться? — задала она сама себе вопрос. «Я ведь люблю, наверное. Ну не

Это не место для новичка. Как он вообще сюда попал? Инспектор оценил мягкую шляпу, небрежно расстёгнутую на две пуговицы рубашку и дорогущий пиджак (всё фиолетовое). Оценил и шотландский акцент, когда новичок спросил виски. С ним была женщина, она держалась в тени, как привидение двигалась в сигаретном дыму. Новичок сел не к кому-нибудь, а к парням Нитти. Сказал что-то такое, что Фред, двухметровый громила, кашлянул и отложил сигару, не закурив. Инспектор

Аромат щекочет ноздри и будоражит мысли. В кафе только Джерри пьёт чёрный кофе. О, как бы он врезал каждому любителю латте и глясе. Любой, кто налил в кофе молоко, считай, плюнул Джерри в чашку. И хорошо, если плюнул. «Дыши глубже, – убеждает он себя. – Ты – коп со стальными нервами. А не бандит-малолетка с пушкой, что больше достоинства». И не до того сейчас. Вся полиция штата встала под ружьё.

Малышка строила из себя приличную. В чайной на сороковой улице это было лишнее. После краха на бирже приличные остались только в кино. Подрабатывали все, даже сёстры из Армии Спасения. Я подозвал бармена. Этот тип был у меня прикормлен и стучал за семерых. А я закрывал глаза на то, какой чай он подавал гостям. Чай был чёрный и белый. Под чёрным понимался палёный виски, а белым называли водку. Я взял чашку

Жалею ли я о том, что я совершил? Сейчас, в этом прогнившем мире, даже деньги, лежащие между двумя кружками кофе на засаленном столике пропахшей табачным дымом забегаловки, уже не имеют смысла, когда твои руки испачканы по локоть в крови. Великая Война, Великая Депрессия, очередная Великая Война. Что ещё великого в нашем мире, о чём нам ещё предстоит узнать? Ведь добродетели никогда не имеют названия «Великий». Но, это уже и не

Он вытащил нож. Черная кровь растекалась у тела Элизабет и струйкой подбиралась к нему. В коридоре послышались шаги. Он откинул нож, который, блеснув отражением луны, упал возле разметавшихся волос девушки. Дверной проем загородила фигура шерифа: — Вы обвиняетесь в убийстве. — Наручники холодным металлом обвили запястья. — Я не виноват… — Разберемся. Отпечатки, мотив, алиби. — Я любил ее, мы только поженились. — Уведите. Двое вынырнули из коридорной тьмы: —

Дождь мягко падал с тёмного неба. Пустая улица блестела в мёртвом свете фонарей, будто кость, вылизанная дворнягой. Это Днотаун. Здесь не выбегают на звуки выстрелов поглазеть, что случилось. По стойке растеклась чёрная лужа, в ней белели осколки. Один из бандитов уже подох. Второй ещё скрёб ногтями по грязному полу, пытаясь ползти. В горле у него тихо булькало. Я присел рядом с бандитом, поднял его ствол и выстрелил в спящего на

— Мон ами, ты единственный кто может помочь. Между двумя чашками кофе лежала пачка купюр. Это были последние деньги Эльена, которые он скрыл от бандитов, разгромивших его магазин. Он понимал, что идти к полиции без денег бессмысленно. Даже если один из офицеров твой старый друг. — Прошу. Мне больше некуда идти. Он выглядел усталым. Это был уже не тот молодой француз, которого я встретил в Нормандии. Тогда его взгляд горел

Зимою городишко – мёрзлый фарш. Весна подтекает сукровицей. Летом – барбекю, щедро посыпаемый пылью. Осень пестра как японский салат – до первых дождей. Коп цедит кофе и слова, спрашивая о происшествии. Нет, я поздно вышла на крик. Грабители бежали с выручкой, хозяйка и юнец-уборщик отделались одним переломом руки на двоих. Недовольный блюститель отпускает бесполезного свидетеля. Иду домой по плотине. Темно, сеет мелкий дождь – того и гляди, поднимутся призраки. Возле