Конкурсы

Тебе, мой друг, расскажу некоторую историю, приключившуюся со мной накануне. Был давеча у полицейского урядника: свидетельствовал по одному необыкновенному делу. Так вышло, что мельком видел убийство, случайно, как это обычно бывает во всех неприятных ситуациях. Какое оно было! Как в книге: неизвестный без всякой совести и стеснения кровожадно убил свою жертву. Произошло это ввечеру во дворе дома по Гороховой улице, куда я заглянул из любопытства: услышал торопливые шаги и нервные […]

В этот бар я прихожу всегда, когда надо разжиться стоящим делом. Полицейскому детективу нельзя застаиваться. Расследование мелких краж и угонов – это конвейер. Никакого простора для творчества. В баре полумрак. На эстраде под аккомпанемент саксофонного трио томно-низким голосом поёт женщина в чёрном мини-платье, с коротким каре и тонкими ключицами. Таких красивых мне ещё не доводилось видеть. Не отрывая от них взора, заказываю две чашки чёрного крепчайшего кофе. Я знаю: между

Фея танцует под разливистые трели флейты и глубокие аккорды рояля. Зрителю нравится, зритель доволен. Шаг, еще шаг — как бы не упасть! Он не должен знать, что накануне фея повредила мышщу на ноге, и теперь малейшее движение причиняет ей адскую боль… Ах да, и еще не забывать улыбаться. Ведь зрителю неприятно наблюдать искривленное лицо, заломленные в страданьи брови… Такого слишком много в реальной жизни, значит, на сцене все должно быть

Между двумя чашками черного, как мне тогда показалось, кофе я увидел абсолютно белую вещицу. Яркий свет кухонного светильника, врубленный мною только что слабой уставшей рукой неприятно резал глаза. Я с хриплым выдохом плюхнулся на табуретку и тупо уставился на стол. Дома меня не было пять дней , я проехал за это время пол страны, командировка оказалась нервной и бестолковой, а пробитое колесо почти перед самым финишем добило меня окончательно. Когда

Между двумя чашками чёрного кофе, молодая пара пришла в шок, так как во всём доме на две минуты выключился свет. А когда включился, молодые люди услышали громкий крик на лестничной площадке. Оказалось, что кто-то напал на их соседку, которая поздно вернулась, засидевшись на работе. Девушка была особенно в шоке, когда увидела, что у женщины многочисленные порезы, кровь лилась рекой. Молодой человек тут же вызвал скорую помощь. Женщина еле выжила. Однако

Он пришел в нашу маленькую мастерскую поменять железо на своем компе и начал разговор, удивившись, что я полчаса молча работаю, не отрываясь от экрана. – Не годимся мы для такой жизни! – он разводит руками, – сидеть вот так — в тесных загончиках. Нам нужен простор, свобода, небо. Разговор быстро перекочевал к рабству. – Люди, вроде вас, нас отлавливали, и в цепях привозили сюда! – Европейцы только перекупали рабов в

Отставной сыщик Фрэнк Рид находился  в глубокой депрессии. Между двумя чашками чёрного кофе и добавленного в него коньяка, его и без того скучный мир, становился всё  мрачнее.   Сидя за стойкой бара,  он слушал новости о смерти двенадцати  выпускниц местного колледжа, которые были найдены повешенными. Рядом раздался  голос  бывшего коллеги Майкла Дру: —  Просмотрел уже новости? Ничего не напоминает? Не хочешь присмотреть за двумя красотками? Не прощаясь, ушёл, оставив на стойке

— Кофе перед боем! Да у меня бы сердце выскочило. Забираю у Лиззи чашку и усмехаюсь. Я пью кофе, когда захочу и крепкий, насколько это возможно. Что не мешает мне отбивать бошки, хоть в ринге, хоть по поручению Большого Джона. — Я и после боя выпью. Не забудь сделать ставку, милая. Лиззи улыбается, и я откровенно любуюсь ею. Ох, за неё я любому череп проломлю! … Вместо воздуха в баре

Мюриэль вдруг поняла, что ей уже не выбраться из этого мраморного склепа. И всё же… Она думала о Люке, представляла, как они будут смеяться, пить шампанское и даже не взглянут на уходящие под крыло самолёта огни Нью-Йорка… И она всё забудет в жарких объятиях Люка. Дождь, наконец, прекратился, взошла кровавая луна. Было сыро и зябко несмотря на пылающий в камине огонь. Пламя жадно пожирало глянец авиабилета на ночной рейс до

Бледные лучи уличных фонарей косыми полосами проникали внутрь безлюдного бара. В столь поздний час я был здесь один. Меня привели сюда разочарование и злость. После предательства хотелось только одного – забыться. Первая чашка кубинского давно остыла, напоминая о себе горечью во рту. Этот вкус хорошо сочетался с моим настроением, добавляя к нему едкий привкус отчаяния. «Как она могла так поступить?» – этот вопрос застрял в моей голове словно заноза. Я