Конкурсы

Анна проснулась от холода — балконная дверь была настеж распахнута. Подойдя к двери, заглянула на балкон, но не увидела ничего необычного. Снаружи было серо — дул ветер, листва давно опала, из туч на небе накрапывало. По потемневшему от влаги асфальту перемещались блеклые однотипные машины эконом-класса. Чтобы согреться, Анна отправилась на кухню. Белый холодный свет лампы озарил обеденный стол, предметы на нем заставили оцепенеть на несколько мгновений. Между двумя чашками черного […]

Грязь. Вонь. И слякоть. Вечный итог вечного дождя и серости. Чай? Нет. Только кофе. Чёрный, как холодная и вонючая лондонская ночь. Только он может согреть душу творца. Винсент поставил пустую чашку возле утренней газеты. Взгляд лёгким мазком прошёлся по заголовкам, кричащим о новой жертве Джека-потрошителя. Тепло улыбнувшись ночным воспоминаниям, он посмотрел в сторону приближающегося официанта. — Ваш кофе, мистер Ван Гог. И кисти. Это лучшие в Лондоне, как вы и

Мы находились вместе уже несколько часов. Каждая секунда была тщательно пропитана нашими голосами. Время бежало, и мы иногда поглядывали на часы, каждый раз стараясь перебить удары стрелок словами. Год назад я увидел её в ярко-красном платье, плотно прикрывающем её колени. Она была неотразима и ярко выделялась на фоне тусклых чёрных цветов. Большой Буз, которому я отчитывался за район, представил нас, и лишь на миг мы пересеклись взглядами. На следующую встречу

Жженый Город обнажил перед ними щербатые кварталы, словно гнилые зубы во рту. Лифт вздрогнул, поехал вниз. – Сколько? – Триста. Клиент отслюнявил мятые купюры. Она ждала, стараясь не замечать скверный запах дешевого кофе, который затянуло от кофейного автомата на последнем этаже. – Сначала поцелуй! Краем глаза заметила, как сквозь мутное стекло сверкает огнями район Вороньего Места. Там – жандармский Кадетский корпус, ее альма-матер. – Теперь ниже, расстегни ширинку… Из туманной

Пять лет назад… — Умничка, Китти, постаралась напоследок, — приподняв шелковую простынь, Бигги Джекс взглядом поманил любовницу. Стареющий глава преступного синдиката любил молоденьких. Свистящий порыв ветра откинул штору и показал яркий зигзаг молнии. — Напоследок? — вопрос Китти совпал с раскатом грома. — Да, милая, — Джекс поцеловал её макушку, — твоя головка кое для чего ещё пригодится. Сегодня… — Удивительно, что ты окупаешься… Джекс наблюдал, как Китти, стоя на коленях, аккуратно разливает чай в пиалы. — Я не перебарщиваю с восточным колоритом, — женщина наклонилась, ненароком показав красивый

Смерть таится со мной, в этом доме. Я курю с закрытыми глазами, вслушиваюсь в шум стекающей воды. Мысли о Дайан, принимающей душ за этой дверью, вытесняют все остальные. Еще несколько напряженных минут и влажный воздух обволакивает меня. — Ты?.. — в ее глазах неподдельный ужас. — Что такое, милая? Не ожидала возвращения мертвеца? Ну так вот, я не мертв. И я пришел забрать причитающееся. Дайан дрожит, придерживая на себе полотенце.

Потолок и очертания стен терялись в густой темноте, лунный свет оконными прямоугольниками падал на лестницу. Джек медленно и, как он наделялся, бесшумно подходил к нужной квартире. Щель между дверью и косяком приглашающим жестом втянула его в прихожую. Стараясь не дышать, Джек продвигался вперёд. Дверь налево закрыта. Чуть впереди поворот направо, из-за которого раздавался еле слышный шорох. Джек ещё раз проверил предохранитель. Включить свет и устроить пальбу? – Будь осторожен! –

Джон ждал вторую чашку кофе, чёрного, словно чёрная метка. Знак приговора. Знак того, что его собеседник должен умереть. Джон сидел напротив этого болтливого сукиного сына, делая вид что слушает наглеца. Наглец же воодушевившись, оседлал своего любимого скакуна – лживый язык. Он не знал, что судьбу его решает не Джон. Судьба наглеца и, как выяснилось совсем недавно, стукача решалась в другом месте. В баре стояла духота. Сигаретный дым застилал завесой соседние

Ее ступни стояли на стуле, который изредка издавал протяжный скрип. Оставался последний шаг: она уже забросила веревку наверх, как вдруг послышался шорох. – Кто здесь? – взволнованно спросила Лиза. – Ой, – раздалось невдалеке. Высокая фигура в черном капюшоне и с косой вышла из тени, – Извините, госпожа. Я как всегда раньше времени. Ну-ну, не обращайте на меня внимания. – Вы смерть? – Эх, давайте вы уже дело сделаете, а

— Это кто здесь? Это кто такой сладкий? У кого такие щечки? А чьи тут пяточки? А носик-курносик чей? Ты ж мой пончик-япончик! — Ну, ба-а! — взмолился пятилетний карапуз. — Давай, Ванечка, поиграй, скоро чай будем пить. И баба Надя поспешила на кухню, где остывал персиковый пирог. Половинки фруктов покрылись карамельной корочкой, в воздухе плескался аромат ванили и жженого сахара. Он проник даже за дверь кладовки, в которую нельзя