Конкурсы

Голод и холод давно охватили этот мир. Народ, обитавший на материке искренне верил в Богов, которые обязательно придут и сделают жизнь легче. Его сестра погибла, застыла в вечных ледниках, оставив лишь жажду справедливости. Он решил отправиться за ответами. Очередной снежный вихрь заставил его найти укрытие в пещере, где мужчина обнаружил древний храм и замерзших в нем Богов. Его сердце переполнял гнев, парень забрал их обмундирование, которое сделало его могущественным, и

Он садится на мое окно ночами: гигантский мотылек с человеческим лицом. Я прячусь под одеялом, жду брата. Я сказал ему про мотылька. Тяжело вздохнув, брат ответил, что когда-то под его кроватью жил огромный черный паук. Ночами он высовывал лапы-тени, обхватывал его ноги, руки, шею. Он не мог ни пошевелиться, ни закричать — только тихо плакал. Узнав об этом, родители достали старый деревянный сундук. Когда паук снова появился под кроватью, они

Пришло время. И прозвучал призыв Сохранителей семи кланов. Исполнить предначертанное и привести к исполнению Восьмого. И был путь. И в конце пути – Имя Бога. Потому что пришло время назвать его. И встали семеро в круг. И наложили руки свои на семь знаков Имени. И разомкнули уста свои. И каждый соединил символ со звуком, что сохранялся предками клана его. Та, что из клана Матери, зазвучала Голосом Рождающей Жизнь. Вслед за

Споткнувшись, Джанги навалился на господина. — Простите меня, хранитель Эливон. — Прочь, мерзавец!- эльф брезгливо оттолкнул раба и вышел из узкого коридора. Джанги виновато съежился у стены, в глазах его полыхнул огонь ненависти, а в сжавшемся кулаке ощущался резной металл украденного ключа. — Терпение, не время для мести,-прошептал он себе — это последний ключ, добытый мной, представителем некогда великого народа людей, ныне порабощенного надменными эльфами. Теперь все можно изменить. Стремглав он бросился по винтовой лестнице в подземелье, ровно 153 ступени и заветная дверь перед ним. Один за одним, семь замков оказались на полу. Джанги открыл дверь и разгоняя темноту светом факела проник внутрь. Посередине комнаты, на высокой резной подставке лежала книга способная сотрясти привычный ход вещей, вырвать его народ из рабства. На кроваво-красной обложке золотом горела надпись «Das Kapital«.

— Учи стих, двоечник! Дверь захлопнулась, шаги удалились. Сеня молнией метнулся в подсобку – интересно, что там? На верхней полке заметил какую-то толстенную книгу. Сеня, стоя на носочках, уже почти достал, но…Прямо в руки с той же полки свалился пожелтевший манускрипт. Вдруг свет погас и в то же время в темноте сверток пергамента засиял! Он был скреплен семью восковыми печатями, на них – надписи. «Пирамиды Хе, Сады Се, Храм А»

У старого гнома, жившего среди эльфов, было прозвище: «За семью печатями». Когда именно оно появилось, было никому неизвестно, но эльфы, древние жители Перламутровой долины, смело доверяли ему свои тайны и знали, что он их сохранит. Тайны гном хранил в памяти. И, наконец, накопил столько, что стал забывать, кто какую тайну ему поведал, и тайна ли это вообще. И стал делиться ими с каждым встречным. Эльфы поняли, что случилось, но было

Патрисиу схватил сердце последнего бога, сжал его со всей силой и… вдруг засмеялся так, словно увидел плюшевую лягушку. — А ведь знал же, что боги смертны так же, как и кузнечики, — молвил Патрисиу, расплываясь в улыбчивых морщинах. — Теперь ты можешь сорвать все семь печатей божественного мира, — сказала дама сердца, проклинавшая богов за покрытое язвами лицо. Патрисиу швырнул сердце последнего бога крысам, замахнулся мечом по тёмному стеклу, за

Как-то Гриша с луком наперевес зашёл в пещеру за сокровищем. Из неё живым ещё никто не возвращался и по слухам в ней есть семь этажей. На первом этаже перед Гришей встаёт дракон огромный как дуб и говорит громогласным голосом: «Я один из семи последних драконов в этом мире человек. Победишь меня – пропущу». Гриша же достает стрелу, обматывает наконечник в тряпку и поджигает. И когда дракон уже открыл пасть, чтобы

— Готов? Ну да, ну да. Ну-ка, поесть взял? Ага. А попить? А, да-да. Конечно… Суетливо оправив сыну рубашку, немолодой некромант оглядел очередь, снова обернулся к мальчику. — Раз уж есть время… Какие у нас печати-законы? Ребёнок выпрямился и заученно проговорил: — Первая и основная — не пойман, не некромант. Вторая — ритуалы только в присутствии чужих, вдруг потребуется жертва. Третья — с преподами не спорить, а тихонько проклинать. Четвёртая