Конкурсы

В мастерской пахло деревом. – Как ты тут? – Она тихо подошла сзади и положила ладонь ему на плечо. – Тружусь. – Он будто не заметил прикосновения, продолжая полировать доску наждаком. – Напылил. – Она обняла его и прильнула всем телом. – Вечером подружка в гости придёт, «Терминатора» в сотый раз пересматривать будем. Ты с нами? – Я? Кино смотреть? – Он изобразил удивление. — Ну нет! Вы меня в

Третья мировая всё же грянула… Начали весело, ядерными ударами. Но вдруг мирные»спутники связи » на орбите обернулись лазерными боевыми установками и все боеголовки были сбиты. Генералы в бункерах почесали лысые репки и дали приказ: В рукопашную, по старинке! Натурально в штыковую атаку никто не пошёл. Земляне уже и десять метров пробежать сами не могли, а тут война и все уставшие. Напялили экзоскелеты на свои жирные, или наоборот, худосочные тела и

Юра с Нюрой жили мирно-ладно, не злоупотребляли, любились по средам и субботам по-приятности, но без страсти. Держали скотинку, тихо трудились с рассвета до заката. Нюра, баба смолоду заводная, привыкла к мужней монотонной бытийности. — Скучно у вас в дому, как неживые люди! — пеняла бывшей подруге соседка. — Зато у вас — «как у людей», весело: не запой, так загул… — не церемонилась Нюра, и всё шло своим чередом. Сенокосом

Мы с Мишей ждали курьера. Звонок в дверь и вот черная коробка, на которой большими золотыми буквами красовалось «A.I.M» была в доме. Аккуратно, словно собственного ребенка, я вытащила робота-гуманоида. — Чем могу служить? — произнесла машина. Странно слышать о служении того, кто скоро станет истинным повелителем. Вечер наступил быстро. Начертив на полу символы, расставив свечи, окурив помещение травами, я провела рукой по холодной голове гуманоида и прошептала: — Человеческое тело

Она приближается ко мне. Рядом с ней идет женщина. Она называет ее мамой. Маленькие ручки шлепают по моему телу. Мне не больно. Остаются лишь разводы от шоколада. Она улыбается и смотрит на меня. Потом на маму. Потом снова на меня. Сегодня я должен услышать ее смех. Алгоритм перестроен. Программа запущена. 00100100100 Начинаю вытягивать руку в сторону девочки. Она замерла. Мама напряжена. Обе следят за каждым моим движением. Ранее в этом

— Нет, так больше продолжаться не может. Мне это надоело! Жанна — помой здесь, Жанна — убери там. Все! Не хочу, — жаловалась на свое положение Жанна. Впервые за долгое время Жанна выражала недовольства. Капризничала, саботировала, психовала, чего раньше за ней замечено не было. Отсутствие выходных и уж тем более ежегодного оплачиваемого отпуска сделали свое дело. Никаких больничных, никакого соцпакета, а лишь сплошные переработки и сверхурочные. — Почему я должна

– Сегодня, дети, знаменательный день. И начнём мы его с истории. Сперва повторим эпохи эволюции роботов, – луч-указка заметался по классу. – Ответит Езяка. – Я Шел, он Езяка, – коротышка мигнул лампой на макушке. – Неважно. Родная матрица вас не отличит. Итак… – Раб, раб. О! – запнулся Шел. – Верно, рабство. Продолжит… Оптимус Прайм. – Крепостнизм, – смутился робот и трансформировался в мини «пенни-фартинг». – А кто назовёт