Рассказ № 3 Что ты видишь, смотритель?

Количество знаков: 17021

1.

Жить с братом было тяжело, потому что мы были с ним слишком разные. К примеру, я люблю тишину и покой, а он всегда был непоседой. Когда умер наш отец, я занял его место и стал смотрителем маяка. Работа мне нравилась, ведь я знал ее с детства: тут подкрутить, тут включить, каждый вечер записать показатели в журнал. Я помню, что отец фиксировал не только показатели приборов, он вел настоящий журнал происшествий, куда записывал все значимые события, происходящие на острове, а и иногда, и свои собственные комментарии. Он писал о бурях, о засушливом лете и о массовом падении мертвых птиц на южной стороне острова. В ту осень, мы собрали их все в большие мешки и потом жгли на древнем кострище, которое невесть кто поставил еще задолго до появления маяка. Сам маяк появился примерно двести лет тому назад, и с тех пор при нем всегда был смотритель. Словно собака при дворе. Говорили, что в начале здесь работал беглый каторжник, потом спившийся святой отец, ну а после уже поселился наш дед.
Я был младшим в семье, и по идее должен был слушаться брата. Однако, так не сложилось. Должен, хотел или мог – такие сложные слова для простых человеческих взаимоотношений. И такие пустые на этом острове. Здесь нет людей, и поэтому никто не отвлекает от мыслей, что лезут в голову. Здесь уютно тому, кто хочет разобраться в себе, будь ты мудрец или глупец. Вряд ли я стал умнее со времен университета, поэтому просто тешу себя размышлениями обо всем. Немного помогают записи, оставленные предшественниками, они дают возможность понять жизнь смотрителей, может быть даже их настроения, мысли и страхи.
Отец говорил, что раньше записи были бессистемные и отрывочные. Каторжник писал о своих беспокойных снах, святоша плодил цитаты из Библии, коряво записывая их поперек желтоватых листов журнала и лишая читателя возможности что-либо понять. С приходом деда записи стали более скрупулёзными. Именно они обрисовали реальную жизнь острова: когда и во сколько пошел дождь, где упало столетнее дерево и почему из-за морозов и болезни смотрителя маяк не работал целую неделю. Лишь в ноябре 1893 года дед написал несколько строк совсем не понятных, ни мне, ни отцу: «Холодно. Очень холодно от того, что за стеной кто-то есть. Я не боюсь ее, но она и не приходит к сильным. Выжидает». И через два дня еще: «Стук. Стук. Малиновые черви пролазят в мои сны».
Дальше что-то зачеркнуто основательно, видимо несколько строк. После опять были лишь метрологические заметки, в том числе отчет о замене двух зеркал и ремонте внешней лестницы. Когда мой отец, тогда еще пятнадцатилетний юноша, приехал в мае 1894 года на остров, дед был уже мертв. Он упал со смотровой площадки, видимо во время сильной весенней бури. Отец похоронил его недалеко от маяка, и уладив кое-какие формальности, стал следующим смотрителем, продолжив семейную династию. На восточной стороне острова, за болотами, он построил домик, где с 1904 по 1915 прожил со своей женой, нашей мамой. Она умерла от тяжелейшей простуды. Мы остались жить с братом и папой, успев отучится на материке и неплохо провести время в университете. Я закончил его, несмотря на неминуемые прогулы, а вот мой брат Сэм был отчислен еще на третьем курсе. Он успел отсидеть два года за хулиганство в местной тюрьме, жениться и развестись, снова сесть, на этот раз за разбой на целых семь лет, а потом, наконец успокоиться, пристрастившись к чтению книг в тюремной библиотеке.
Я же остался холостяком. Мне хорошо было с самим собой, и честно говоря, женское общество меня смущало. Я увлекся необъяснимым и мистическим, писал большую диссертацию о местных верованиях и обрядах. Примерно на половине диссертация застопорилась, неприятно улыбаясь мне пустыми страницами и ворохом исписанных и скомканных черновиков.
В 1954 я вернулся на остров и сменил на этом посту своего отца. Он уже был старым и видел довольно плохо. Пришлось отправить его в дом престарелых, в надежде, что там он успеет встретить свои последние светлые дни. До 1960 года я жил на острове один, и только птицы и волны были моими несменными спутниками. Я много бродил по острову, по вечерам пил чай на маяке и перечитывал свою не дописанную диссертацию. Когда это надоедало, опять брал старые журналы смотрителей, пытаясь найти в них, хоть что-то интересное. Из интересного оказалось только то, что все страницы c 1952 и 1953 были безжалостно вырваны, оставлены лишь корешки. Мне казалось, что отец никогда не смог бы этого сделать, ведь далее, с января по июнь пятьдесят четвертого, его узнаваемый почерк выводил крючки и запятые, исправно записывая показатели барометра и проделанные технические работы по маяку.
В марте 1961 года на остров вернулся мой брат Сэм, поселившись отдельно от меня, в старом домике, где прошло наше с ним детство. Брат не стремился к общению, но и от встреч не отказывался. Жизнь потрепала его, тюрьма и семья сильно изменили. С тех пор он основательно поутих, став более замкнутым, порядком устав от житейских перепутий. Смешно, но разногласия у нас с ним начались на научной теме. Как говорится, беда пришла с неожиданной стороны. Сэм всерьез увлекся темой пришельцев, все время что-то читал, чертил, обосновывал. Правда из слушателей у него остался только я один.
– Ты не понимаешь, – кричал он мне в те редкие вечера, когда мы по старинке упивались местной водкой и вспоминали университетское прошлое, – все вокруг управляется пришельцами. Они давно уже захватили наш мир и всерьез подбираются к нашему разуму. Может быть прямо сегодня мне воткнут штырь в голову и, словно через соломинку выпьют мой бедный мозг!
Откуда у него в голове был такой винегрет, я и представить не могу. Наверное, тут постаралось телевидение. Вот, кто действительно всерьез и надолго захватывал неподготовленный разум.
Вспоминая верования и легенды разных народов, я мог бы рассказать ему, что не все они основывались на вере в приход богов с небес. С незапамятных времен, в повседневной жизни, люди чаще всего смотрели себе под ноги, потому что их мысли и деяния были заняты тяжелой работой по выживанию в агрессивном мире. Звезды же спокойно смотрели на их спины, как и сейчас на двух дураков, дерущихся у маяка.
– Убирайся к черту со своими пришельцами, – крикнул я ему, выдворяя за дверь, – мне еще твоих теорий заговора только не хватало!
– Ну, и пропадай здесь одиноким хрычом! – Сэм вскочил на старый перекошенный велосипед и виляя по тропе поехал в старый домик.
Остров наш был не маленьким, где-то километров пятнадцать по кругу. Брат нашел и починил папин велосипед, а у меня был его старенький автомобиль. Ездить здесь особо было негде, но пару дорог все же присутствовали. В детстве, на маленький пляж, папа с мамой всегда возили нас на этом авто с откидным верхом. Когда же папа был зол на маму, то ездил на велосипеде, который сейчас не хотел слушаться моего пьяного брата. Я не обижаюсь на него. Обычно, на утро, после таких попоек, мы оттаивали и шли друг к другу мирится. Но, не в этот раз.
На следующее утро я умер.

2.
Ближе к ночи, после нашей ссоры, окончательно раскапризничалось небо. Ветер рвал вывешенное белье на заднем дворе, словно паруса потерянного корабля. За полчаса небо потемнело окончательно и развернулась жуткая буря. Я проверил лампы, повернул щетки зеркал и спустился вниз, чтобы заварить себе крепкого чаю на ночь. Как заснул, толком и не помню. Кое-как протерев глаза посреди ночи, почувствовал, что лежу на топчане, прямо возле неубранного кухонного стола. Я попытался было встать, но меня повело в сторону, словно пьяного моряка в голландском борделе. Каменные стены маяка капризно качнулись и я беспомощно упал на пол. В дверь кто-то постучал. Сильно и требовательно.
«Стук. Стук», – поплыли перед глазами беспокойные малиновые буквы, – «Кто-то есть за стеной». Снаружи буря пошла на спад, лишь огрызаясь иногда удаляющимся громом.
Кто-то за просоленной дубовой дверью нетерпеливо стукнул еще раз и, потоптавшись на месте, ушел. Мне показалось, что земля несколько раз чвакнула под его тяжелой походкой. Превозмогая тошноту после выпитого, я подошел к двери и отпер неповоротливый засов. Конечно, снаружи никого не оказалось, но следы в грязи были достаточно большие. Я открыл дверь по шире. У меня не могло быть, да и не было таких соседей. Вспомнив о брате, я вернулся к радиостанции, правда изрядно качаясь на ходу. Динамик на нашей волне недовольно шипел, а я все пытался достучаться до брата:
– Сэм, Сэм, ты слышишь меня. Ответь мне, братишка.
А в ответ только шум, какой-то печальный и безразличный. Оставив включенным микрофон, я дрожащими руками выпил весь чай прямо из заварника.
Сквозь треск рации послышался голос брата:
– Кто брат? Кто есть?
– Але, Сэм, что там у тебя? Что ты бормочешь?
– Черви, эти чертовы черви вокруг меня.
Я нервно засмеялся. Бывает у меня такое.
– Это галлюцинации на пьяную голову, как о твоих пришельцев. Встань и умойся, сразу станет легче. Я приеду к тебе?
За окном прошелся раскат грома, от края до края неба.
Снова треск и шум в эфире. А потом слабое:
– Ох, их слишком много. Они лезут внутрь…
Я сильно испугался за брата. В голову пришла запоздалая мысль, что наше сумасшествие может быть заразно. Оно, как вирус блуждает по острову, ища слабые умы, готовые принять все на веру. Господи, ну какие тут пришельцы? Если вернуться к приданиям, все боги держали людей возле себя при помощи простых потребностей и чувств: голод, неудовлетворенность, страх. Притом, каждое следующее божество обычно отменяло волю предыдущего. И во всех попытках найти идеальную веру, дарующую радость и любовь, глупые человеки наталкивались на местных смекалистых толмачей, которые объясняли, что нужно подождать немного чуда или пришествия бога. А пока будем ждать, давайте построим храм, соберем десятину. А там…
Впрочем, Сэм поверил в малиновых червей, и не дай бог сообщит что-то подобное в большой мир. Малиновые черви ищут слабые души, чтобы войти в их мозг! Нехорошо как-то, но звучит. Я вышел в темноту, завел отцовскую колымагу и поехал к брату.
Верный пес сумасшествия спокойно скакал рядом, сверкая желтыми глазами. Намучился он в свое время со мной, ведь мы с ним уже основательно пошалили. Уже в первом семестре по университету пошел слушок о таинственном монстре, который нападал на студенток по ночам. За три года моей учебы их пропало всего четверо, но одну их них, по-моему, первую, полисменам удалось выловить в местном пруду без головы. Мой пес был тогда сильно голоден. Зверь, он и есть зверь, как ему не объясняй, что обычные месячные не повод для такой яростной агрессии. Мы крупно поссорились тогда с моей темной половиной. Но кормить то его все равно было нужно, поэтому старый профессорский кот, а потом и удав из студенческого террариума, пропали бесследно в течении следующей недели. Портовых крыс я даже и не считал никогда, тут наши взгляды, со зверем внутри меня, были схожи. Со временем и пропавшие девушки забылись. У меня не хватило духу перевестись на психологический факультет, чтобы попытаться разобраться в самом себе.
Поэтому, как только появилась возможность, я уехал работать смотрителем на остров. Попросту – сбежал. Там зверь не мог принести никому особого вреда. Сэм видел меня в таком состоянии, близком к переходу, и наверняка часто чувствовал мою скрытую агрессию. К моей радости, он уделял больше внимания студенческим юбкам, а не за странным поведениям братца. Со временем пес сумасшествия как-бы усох, и стал более спокойным и тихим. Мое одиночество убаюкивало его ярость и только десятки убитых птиц были тем малым злом, которое можно было ему простить. Нам простить.
Старый автомобиль заурчал, подскочив на невесть откуда взятом камне, а потом и фары стали мигать, сообщая о слабой зарядке аккумулятора. За последним поворотом направо, дорога неожиданно вильнула, и я увидел велосипед брата, мчавшегося на меня. Если бы не пес, может быть я не успел бы и среагировать.

3.
В свете утренних лучей Сэм казался бледным и напряженным. Легкий туман подымался с болот, неся за собой зловонную и болезненную гниль. Он улыбнулся мне не свойственной злобной улыбкой и не снижая скорости помчался навстречу. Нас разделяло не больше десятка метров. Я мог протаранить его в лоб, но решил смягчить удар, свернув в сторону болота. Сэм все равно налетел на меня. Капризная старая машина перевернулась и стала тянуть меня вниз. Я честно барахтался в густой жиже, стараясь сохранить живым хотя бы верного пса. Но Сэм, мой бедняга Сэм, схватил меня за руку и потащил вниз, в какие-то жуткие слои безмолвной тины. Жижа заполнила мой рот и легкие болезненным безразличием и отключила пугливый разум. Человек быстро сдался, но верный пес сумасшествия в нем зарычал и укусил ускользающую руку Сэма, желая наказать обидчика. Отцовская машина вздохнула, выпуская остатки воздуха и безмолвно пошла на дно. Пока мы еще барахтались, неизменно занятые боги жизни и смерти уже проплыли мимо нас, заболтавшись о вечном.
Мой пес все рычал во тьме, огрызавшись, а Сэм потянул за малиновую нить, неожиданно проступившую сквозь тину. Как он и рассказывал еще недавно с жаром, она тянулась прямо из его темени куда-то вверх, наверное, к свету. Мечтать о таком при жизни нужно было аккуратно, ведь погребенному заживо телу и пришельцы не помеха. Мой пес остервенело схватился за его брючину, и нас двоих из зловонной тины выбросило прямо на древнее кострище, видимо, для посмертного суда над безумцами. Огонь воспылал ярко-ярко, отсекая все лишнее. Тени прошлого стали за его границей, желая знать, что все-таки произошло. Мой Сэм не стал ждать приговора, нагло намотав малиновую нить на свою шею, как символ мнимой свободы, преспокойно пописав на священный огонь. Судьбу же такими фокусами не обманешь. Что-то громыхнуло сверху, сжигая наглеца, и пеплом обратимым он полетел над кострищем. Что-то с этим всем было не так, ведь не мог здоровый человек пойти на бессмысленное самоубийство. Пес зарычал и мы последовали за ним. Невидимые узники древнего кострища, которое невесть кто поставил еще задолго до появления маяка.

4.
Я не до конца понимаю, почему помню все это, ведь если я умер, то умер и не могу думать. А если я жив, то почему представляю себе такие нелепости? Тело то мое осталось там, на дне болота. Впрочем, меня давно не пугают странности моего разума. Ведь я безумен, и мой пес тому виной. Что делать, если я ненавижу его, и я люблю его? Я лишь часть его самого.

Какими бы не были боги, они не терпели святотатства. Нас без спросу разделили на две части и кинули на съежившиеся угли кострища.
Одна часть Сэма превратилась в злого монстра, мохнатого малинового пришельца. Такая себе смесь краба со скорпионом. Вторая часть, более человеческая что ли, осталась тем самым духом, который сохранил свободу выбора. Тоже самое произошло со мной: свирепый пес рванул к пришельцу, а нудный и стеснительный человек взмыл вверх, к духу Сэма. Безмолвные боги наблюдали за нами из-за камней. Может, они ставили на нас ставки, а может смотрели, как плавится в кострище наш гнев. А может, все это чушь, и их не было вообще, а все ранее описанные действия выполняли безмолвные машины.
– Зачем ты сделал это, брат? Зачем позвал меня, зачем отдался этой дурацкой трансформации пришельцев?
Зверь обнажил свои желтые клыки и прыгнул вперед, уклоняясь от слепой пасти на конце малинового хвоста.
– Я был в таких переделках, откуда не мог выйти живым. Тюрьма, она не делает входящего в нее счастливым, но всегда дает шанс найти в себе волю остаться человеком.
Я молчал, глядя на монстра подо мной, а злобный пес поднырнул под правую, большую, клешню и пытался схватить за выпученные глаза. Чужой, зная свои сильные стороны, просто сел на него защитным панцирем, уводя перспективную атаку в заранее проигрышный партер.
– Однажды, меня в прачечной зажали трое. Они хотели унизить меня, даже больше чем использовать. Один кинул горсть стирального порошка в мое потное лицо. Глаза мои воспылали адским огнем, словно я упал на солнце. Я потерял контроль над собой. Но, пока они получали по очереди, то что хотели, мой мозг думал, как выбраться из этого омута бессилия. Я, словно Гудини, сосредоточился на пятне надо мной и попытался взять под контроль свое жалкое тело. Боль ушла куда-то в сторону, а голова вдруг обрела ясность и четкость мыслей. Они почувствовали это, и домогательства перешли в избиение, не менее болезненное и жестокое. Но я уже ощущал себя легким и невесомым перышком, отрешенным от мук боли. Я поймал мысль, простую и ясную, которая увела в будущее мой ищущий разум. Тело избивали, но мой дух, как и сегодня, воспарил над телом.
Я посмотрел на малинового чужака и подумал:
– Ничего себе тело!
А Сэм возбужденно продолжал говорить:
– Нужно всего лишь было зарядить свой мозг чем-то необычным, сложным или внеземным, позволяющим просто «улетать» когда нужно от физической оболочки.
– И ты выбрал инопланетного монстра?
– Не сразу, – зубастая маленькая пасть со второго раза уцепилась за хост пса, и он жалобно завыл, повиснув на нем над землей, – но я нашел-таки форму по своей душе. Я вспомнил эти журналы, исписанные первыми отшельниками. Знаешь, в детстве я сумел найти в записях отца несколько страниц с описанием подобных странствий. Сначала я подумал, что это все долбаная сказка, но наш папочка подробно описал свои превращения в орла и многочисленные полеты над островом. Мечты сбываются, и все что для этого нужно – верить и брать свое.
– Бред какой-то! – пес взвизгнул, выгнулся и укусил-таки скорпионий хвост своими зубами. Маленькая гадкая пасть выпустила животного из своих омерзительных зубов и обижено уползла назад.
– Может быть и бред, но отец вступал в это чертово кострище, улетал в небо и убивал этих вечно срущих на голову чаек. Я ходил сюда, я пробовал повторить его трюк, но кострище оставалось для меня простым каменным памятником. Если бы я знал, что для того чтобы попасть сюда нужно умереть!
– Но, ты же смог впустить в себя чужого раньше? Ты выжил в тюрьме и вчера они, оно, не знаю и как, но вселилось в тебя.
– Действительно, в первый раз это произошло в тюрьме. Прямо на следующий день. Я увидел в своей голове чужого так же ясно, как вижу тебя, и он появился во мне. Перед отбоем я выпустил его, и он наказал моих врагов, надежно закрытых в своих камерах.
Мой пес гавкал на малиновую тварь, мотаясь по кругу, и не давая ей атаковать. Вдруг, он рванул вперед, и что есть силы укусил за маленькую шею выше выпученных и ненавистных глаз. Мертвые и сожжённые нами птицы разом зашумели вокруг.

Сэм возле меня поник и неожиданно зашептал нараспев:
– Нехожеными тропами, непрошенные прохожие. С виду такие хорошие – идут и идут переходами.
– Все кончено, брат. О такой ли жизни ты мечтал?
Сэм рассмеялся, глядя мне в глаза, и я не узнал его.
– Да, можно создать в себе монстра, можно даже заставить его служить тебе, обретя на время силу. Но рано или поздно ты перестанешь быть собой, раздавленный уже его желаниями.
– Я не боюсь его, но он и не приходит к сильным. Выжидает, – процитировал я прочитанное в журналах, а Сэм только кивнул и упал в тело убитого чужого.
Мой пес радостно забегал вокруг тела. По началу я пытался отогнать его, словно от прокаженного, который даже в таком состоянии может нести в себе заразу. Мой пес безумия побежал по кругу, словно дитя, потеряв интерес к побежденному чудовищу, а я пытался его приструнить. Меня остановили. Развернувшись на месте, я увидел маленькую девочку, не сильно опрятную, и смотрящую на меня по-взрослому печально.
– Твой зверь скоро уйдет, – сказала она, – радости быстро надоедают. А ты останешься здесь.
– Мы же одно целое, я и он, – пытался крикнуть я, но мои уста были заперты.
– Уже нет, – сказала она, и вдруг страницы моей жизни стали переворачиваться, возвращаясь в прошлое, все дальше и дальше. Вот и меня еще нет, а девочка все листает пожелтевший журнал смотрителей. Что видит она там? Мою жизнь, жизнь деда и отца. Она тоже смотритель за нашими жизнями. Каждая строчка, как нить судьбы, со своими поворотами, часто фатальными. Вот, девочка находит зачеркнутое предложение, так не дававшее мне покоя, и просто дует на него. Неряшливые чернила подымаются вверх, а под ними всего лишь несколько строк, и что-то подобное я уже слышал сегодня:

Радоваться или печалиться? А может, собой быть просто.
Смерть рассмешить вопросом. Забыть все мечты и покаяться.

Последнее, что я услышал, это был лай моего пса. Он носился вокруг старого маяка и был, первый раз в жизни, по-настоящему счастлив.

(Просмотров за всё время: 204, просмотров сегодня: 1 )
Подписаться
Уведомить о
guest
40 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
blablabovna

Очень хорошое начало, но потом все стало очень запутано. Неожиданный выбор идеи для рассказа, приятное и уютное описание маяка. Немного ясности в конце мне не хватило, к сожалению.

0
Алексей2014

Ужас/пафос/лавкрафтианский стиль остались тенью – все поползновения в хоррор уничтожены неестественностью прямой речи.Посоветовал бы Автору дать прочесть монологи персонажей разным знакомым, а самому послушать “со стороны”. Надеюсь, поможет.

1
Windfury

Неплохой рассказ, в целом понравилось. В серединке немного запутано, примерно в 3 главе. Есть некоторая затянутость в необязательных рассуждениях.
Психоделия имеет тенденцию перерастать в абсурд, поэтому нужно особо тщательно за этим следить. Но, повторюсь, в целом, не плохо.

0
Дуня Химчук-Чернова

Мне очень понравилось! Отличное описание маяка, повседневности главного героя, который не такой уж и хороший малый, как могло показаться. Правда, ближе к концу я немного запуталась: что за фиолетовый монстр, что за прищельцы, но мне, на удивление, это чувство непонимания пришлось по душе. Однако, есть момент, который я не поняла: пятнадцатилетний пацан приезжает на остров и, “уладив все формальности” и похоронив отца, становится новым смотрителем маяка. Что, несовершеннолетнему парню действительно позволили оставаться на острове в одиночестве? Или я чего-то не понимаю?
P.S Слова вроде недописанный и немаленький пишутся слитно.

0
SleepWalker

Рубрика “Вредные советы”.
В любой непонятной ситуации, врубай сюр на полную!
Дабы подержать интригу, необходимо половину рассказа вести речь максимально отстраненно, сонно и приправлять намеками. Тем самым усыпляя бдительность читателя. Потом, осознав, что предел знаков близится, вспомнить, что персы твои маньяки со стажем и устроить бессмысленное и беспощадное рубилово в стиле “Фредди против Джейсона”. Позовите Эша! Для поддержания внимания читателя в тонусе, надо фокалить от призрака, который не разделяет себя и пса безумия. Они одно целое. Но по раздельности. Чтоб никто не догадался. Ни о чем.
О да, еще поместить действие рядом с маяком, дабы забыть дать ему мало мальски живое описание, окромя рубки, виденной в фильме.

0
Max_Kapernik

Мне кажется, Автор фильма не видел.

0
SleepWalker

Вполне возможно. Я тоже не увидела с Авториного описания, а жаль  😪 

0
Соня Гольдштейн

Не знаю, что видит смотритель, а я вижу как автор знатно поиздевался над своим читателем. Ненамеренно, хочется верить. Тема с раздвоением, сумашествие, минимальное количество персонажей, какая-то жуткая тайна, преследующая отцов и сынов – это очень очень хорошо, я люблю такие истории. Проблема не в сюжетной или идейной составляющей, а в том, как вы с этим поработали.

Ярче всего подобный сюжет был реализован в недавнем “Маяке” 2019, не знаю сознательно делали вы к нему отсылки или нет. Но то фильм, а у вас рассказ. Одно дело, когда мы своими глазами видим, как человек превращается в мини-Ктулху, а потом он умер, а потом он пес, а потом он снова человек, которых два, но это не точно. Непонятно, но захватывающе. И другое дело, когда все это действо надо описать словами, да так, чтобы у читателя в голове что-то сложилось.

Взявшись за тему с сумашествием, нужно быть особенно внимательным. Какой бы сюр не был задуман по сюжету, читателя-то с ума не сводите. Может быть у вас в голове и была четкая картинка того, что происходит, но передали вы это в кашеообразном состоянии.

А ведь так хорошо все начиналось. В смысле – читалось легко, а не то, что не надо было вводить нехорошие элементы. Потом поскакал верный пес сумасшествия и сюжет вместе с ним.

Только я догадалась, что верным псом рассказчик называет собственное сумашествие, как его брат Сэм тоже оказывается мохнатым пришельцем, то есть не весь брат, а половина брата. Потом они все начинают раздваиваться, умирать, что-то громыхает, наглец куда-то летит, другой наглец (или этот же) извините, ссыт, пес рычит, костер горит, розовый пришелец… Уж и не помню что он там делал. Перечитав несколько раз я немного вникла, но серьзно, дорогой автор, не стоит так делать.

“А может, все это чушь, и их не было вообще, а все ранее описанные действия выполняли безмолвные машины, ” – пользуясь вашими словами, спрошу:

А может и вообще ничего не было? Просто смотритель на маяке двинулся от одиночества или он так развлекается, записывая всякие небылицы к себе в журнал, а может он и не смотритель вовсе, и не на маяке, а свой брат, который сидит в тюрьме, а может… Но нет, так я далеко пойду.

Мне понравилось объяснение Сэма, что раздвоение произошло в результате насилия, когда одна его часть смогла вырваться, а другая осталась на растерзание и потому мстила. Это идея не нова, но есть в ней какая-то глубокая правда, почему людям и нравится ее обыгрывать. Хотя это все равно не объясняет пса и папашу-орла. Видимо, там вся семейка просто проблемная, или маяк виноват.

Финал мне понравился. Пес, кем бы он не был, счастлив и я тоже.

2
belogorodka

А так все прекрасно начиналось… экспозиция суперская! Описание маяка и смотрителей читалось с интересом. А вот потом, с конца третьей части, Остапа понесло. С образностью перемудрили явно и, судя по всему, не только читателя запутали, но и сами запутались. Вам нужно еще раз внимательно рассмотреть план этих сцен и отделить мух от котлет. И вычитку сделать тщательней: ошибок и опечаток по тексту есть. А задумка замечательная.Удачи Вам!!!

1
katyafoxx

Мне понравилось начало, прямо захватило с этими описаниями маяка, жизни отца и ГГ. Картинка в голове нарисовалась красочная. 
А потом началась сумятица. Начиная от середины я вообще не поняла что прочитала, но желания возвращаться и перечитывать не появилось. Начало – да, вау, фейерверк, а потом пепел да зола. 

0
AiRon88

Скорее всего неспешное развитие действие в начале истории было задумано автором, как попытка создать правильное настроение (в духе мистических рассказов Конан Дойла и Лавкравта). Но на мой вкус получилось скорее затянуто.
Есть опечатки (перепУтие вместо перипетий или типа того).
В общем, скорее средний рассказ. (Хотя и не плохой!)

0
Полудиккенс

Сперва читал и мысленно отмечал для себя шероховатости, не ведал, наивный я, в какой вакханалии все это потонет в итоге) Показалось мне, что есть в авторе некое внутреннее чувство сверхъестественного, поначалу я вообще думал, что неплохой, кажется, планируется рассказ, но настолько все это в итоге вышло неупорядоченно, переизбыточно, часто очень неудачно изложено и подражательно, что, как говорится, непочатый еще край работы…

1
Max_Kapernik

Полностю согласен с коментами выше

0
LalashaL

Мне безумно понравилась идея: дневник жизней. Но особенно меня зацепило, что повествователь так легко рассказывает о своей жизни, что уже часть дневника. Это как дневник Тома Реддола. А сами описания, кстати, были не занудными, но очень интересными!

0
Pearl

Такие рассказы, я стараюсь читать, так как будто смотрю кино. Первая серия медленно поднимающийся вверх ролокостер, а потом пауза на какой-то момент и со всей скорости вниз. Дух захватывает и хочется кричать во всё горло, и всё конец приехали. Фрекен Бок пьёт сердечные капли, а я думаю как это оценить, может ещё пару раз прочитать🤔🍷🍷🍷😳

0
Max_Kapernik

Точно, давайте всместе ще раз перечитаем. Что-то в рассказе есть, я чувствую это)

0
Александр Прялухин

Угу, в общем все умерли.
Первая половина вообще огонь (ну пусть не огонь, но увлекательно для любителей камерного, атмосферного чтива). Даже несмотря на то, что закрадываются мысли о некоторых заимствованиях из фильма ”Маяк” с Патиссоном и Дефо.
А потом пошел старый добрый сюрр! И не то, чтобы я считал это плохой идеей, но почему-то очень хотелось увидеть продолжение и финал именно в том (еще разумном) стиле, что и начало, где будет логичное, не мутное объяснение всему происходящему. Ведь могла бы получится замечательная история! Но не судьба. Как говорится – художник так видит.
Отдельный респект за образ верного пса сумасшествия.

1
Max_Kapernik

Мне кажется, что пес – это друг Автора. В остальном – очень правильный комент.

0
mgaft1

Мне не хотелось коментировать этот рассказ. Но раз регламент требует.

Вы когда нибудь месили рукой тесто? Знаете, когда возьмешь полужидкое тесто в пригоршню, медленно сожмещь руку в кулак, и наблюдаешь, как тесто выжимается жгутиками между пальцами. 

Приблизительно такое чувство у меня осталось после чтения этого рассказа. Автор, сначала насыпал исходных ингридиентов, а потом сделал пробный замес начерно. Потом переложил всю заготовку в другую плошку, и там уже дожал её до кондиции. Причем автор месил добросовестно, с увлечением, со знанием дела, не лишь бы как.

И я подумал о своем рассказе. Пока я его писал, у меня было очень приподнятое настроение, I had a lot of fun. Но вот, смотря по отзывам, думаю, а не оказалось ли мое произведение на поверку таким-же вот замесом?  

1
Кукарача

Не туда было написано. Пардон.

0
Max_Kapernik

not really bad

0
mgaft1

Совсем не плохой.

0
5271009-й

После фразы героя, что он назавтра умер, я страстно желал, чтобы рассказ меня переиграл. Мне хотелось бы, чтобы автор преподнес события таким образом мы чтобы я предположить не смог какими они будут. Я действительно не смог предположить как будут развиваться события. Но вместе с тем, рассказ меня не переиграл – он скатился в какой-то абсурд. Кажется, что на второй части автор внезапно охладел к своему детищу и начал писать вообще все то,что в голову взбредет. Торопливо, не думая о том, что происходит. В результате получилась достаточно абсурдная картина. Но за то, что пропихнул свою мысль в рассказ – несомненно плюс.
Клишированный герой-смотритель маяка, маяк без атмосферы моря и самого маяка – минус.

0
Max_Kapernik

Да, асбурдность она такая – без моря и маяка. Может, и героя то не существовало? Подох еще в университете над своей диссертацией?

0
Кукарача

Автора сам увяз, и читателей загнал в какую то трясину. Можно было сократить рассказ в три раза, без особого ущерба. Я уже ничего не понимала, хороший этот рассказ, или плохой. Были моменты, с самого начала, когда казалось, что вот оно, интересное то и нашлось, но все сдулось к 18000 знаку. Такое ощущение, что автор поставил себе задачу, разлиться по древу на весь максимальный обьем. Что не есть главная задача в написании рассказа. Есть прекрасные моменты, однако, автор может писать, если озаботится быть ясным для читателя.

2
Мира Кузнецова

Должен, хотел или мог – такие сложные слова для простых человеческих взаимоотношений.

Совершенно с Вами согласна.

Слово “пописал” рядом с Сэмом слишком скромное. Ваш Сэм поссал бы на кострище. Он же не монашка. Да и ГГ, не смотря на свою скромность и занудство, тоже не девственница. В общем Сэм и “пописал” не соответствуют друг другу.

Да, еще … ставки делают, а не ставят.

Хмм.. Забавные ощущения. Я вот что скажу – придуманные страхи не страшны. Хороший страх, сводящий с ума день за днем или способный в миг остановить сердце, всегда имеет корни. А здесь их нет. Даже корни придуманы, поэтому и не питают никого и ничем.
Слог хорош. Люблю, когда прозаик выпускает из себя поэта на “погулять”. Проза только становится ярче.

Удачи Вам и вдохновения.

1
Max_Kapernik

Очень хороший отзыв. А Вы, по моему, и стихи пишите?

1
Мира Кузнецова

Да. Пишу. Был почти десятилетний перерыв, но сейчас снова ритмический сбой в сознании, но теперь я практически не записываю. Хватает того, что все время говорю в рифму. “Время” последнее из опубликованного.

0
Max_Kapernik

Я читал Вас, поэтому и вспомнил. Удачи в конкурсе.

1
Мира Кузнецова

Спасибо . Я, как обычно пришла сюда не за победой, а за прочтением. Будет интересно услышать Ваше мнение о моей работе. Терпеливо жду

0
nmgvladimir

Что за долбаные ктулхи?))
Не, автор молодец, адназначна. Ему удалось создать довольно затягивающие и даже притягивпющий текст.
Удалось заинтересовать.
Но вот форма хромает. Времена скачут, оч длинные абзацы, в которых состыкованы происшествия, которые отделены, по идее, друг от друга – это сбивает, иногда теряешься, кто, куда, зачем и почему.
Странные обороты есть и словоупотребления. Например – последние светлые годы, которые отец должен был провести в доме престарелых. Прочему это они, вдруг, светлые? Авто, когда наткнулось на препятствие, заурчало. Обычно, урчат, дорогие автомобили на городских парковках.
Что-то несколько раз воспылало, хотя просятся слова там менее пафосные. Много такого, как по мне. Ну и просто не срвсем корректные обороты.
Но, в целом, автору удалось, несмотря на проблемы с формой, создать интересное и притягательное содержание.
Я не буду задавать дурацкие вопросы – что ещё за инопланетянин, а почему то, почему се. В данном случае это не важно.
Мне почудилось влияние Лавкрафта, хотя я не слишком хорошо знаком с его творчеством. Да и не особо оно мне нравится.

2
Анита Блейм

Первая глава зашла просто на “ура”. Конец первой главы вообще шик. Что пошло дальше – не поняла. Но вспомнила пары по модерну и постмодерну, когда сюр был всюду, а я его не могу нормально воспринимать. Не понимаю я его. И здесь не поняла. Начиная с момента, когда брат начал говорить про червей, мой мозг просто отрубился.
Но чувствуется, что Автор что-то знает. И что-то в нем есть, но, к сожалению, не для меня 🙁

0
RezedaMata

Так хорошо всё начиналось – атмосферно, художественно. А потом в середине вдруг – маяк, маяк, а в универе я был псом и жрал студенток, что поделать, маяк, маяк. По-моему, автор просто не придумал, что написать после завязки. Потому что начиналось с таинственной смерти дедушки и малиновых червей, а потом вдруг! все мы там оборотни, и папаша наш такой же был. Ну, и что? В чём смысл? Выстраивающий сюжет конфликт с братом в итоге слит бреднями.

0
мария9983

В самом начале история захватывала. Было мало диалогов и было одно лишь повествование, которое создавало уникальный стиль этого рассказа. В общем, секрет маяка меня очень интриговал.

Но конец меня не очень зацепил. Слишком запутанно. И немного разочаровывает, так как начало было многообещающим.

0
const

Сюр-сюр меня! Кладбищенский вайфай намного лучше. Бегство от чужого в обществе пса сумасшествия и возвращение к внутреннему ребенку в себе.

0
Flake

Странный рассказ, со множеством нестыковок.
В рассказе фигурирует такое имя как Сэм, а рядом с ним “винегрет в голове”. Очень сильно сомневаюсь, что герои знали это блюдо под таким названием, тем более, использовали в обиходе подобные расхожие фразы.
Далее, резкий, как задумывал автор, переход, фразой – “На следующее утро я умер” не вызвал ожидаемой реакции. Я вообще ни разу не претендую на умение писать, но с точки зрения читателя меня не подвели к этому должным образом, не создали атмосферу.
Что еще, гг слышит стук, открывает дверь и начинает “бояться” за брата, далее следует пространное рассуждение о богах и верованиях от лица героя, слов эдак на сто. Если там что-то и нагнеталось ранее, то этот момент всё разнес в пух и прах).

Пес зарычал и мы последовали за ним.

Не сразу понял смысл, за псом последовали, или с псом, но за кем? Ах, за Сэмом, ну ладно).
А дальше пошел сюр чистой воды. Так, словно автор вначале задумал написать нагнетающий ужас рассказ, путем разных шорохов и т.п., а в какой-то момент плюнул и пошел во все тяжкие. Помнится читал о таком упражнении – пишешь с пол часика всё, что в голову взбредёт, а потом садишься за основной текст. Может так всё и было?)

0
fedotovabook

Ух и намудрили же однако ) сложновато для восприятия. После записей деда я настроилась на мистику, но вот пришельцы как-то не вписались. А потом еще и пёс. В итоге я не поняла, что в самом деле произошло, что было в воображении, кто жив, кто мёртв. А написано довольно красочно. Картинки жуткие в голове ))

0
Макс Крок

Отличный рассказ. Да, вот такой вот там персонаж, и пёс и крабы со скорпионами. И что? Когда безысходность, когда ты на грани безумия, думаете всё будет как обычно? Н-е-е-е-т! Придут призраки, придут замученные, отвергнутые и непрощенные вами.. встанут у вашей кровати незримой стеной… легионы пространств и эонов изгои… они будут терпеливо ждать, когда закончится распад вашего мозга… ты умрешь и тогда они составят твой личный ад… жил бы тихо, не пытался прочесть зачеркнутые строки, но твой бег по кривым лабиринтам немыслимых символов смерти, босиком по прямой терминатора зла и добра… по другой стороне перекрученной замкнутой ленты, где увы не проходит ведущая к богу тропа….
Достоин финала….

1
Рыжая

Эдакий коктейль, а не рассказ. В составе: планетяне, собаки, крабы, розовые черви, чайки – всё смешать, пописать сверху, но не взбалтывать.
Кто там у нас хвалился тем, что написал (ударение по желанию), а нам это читать? Вот оно, наверное, и есть.
Первая часть, не смотря на её орфографию, вела нас прямым ходом к чему-то мистическому, а в результате выбрела на… на… Непонятно на что. Как будто один человек замутил всё это, а потом пришёл второй и криком «врёшь, не убьёшь» начал строчить отсебятину.
Ну да, а нам всё это оценивать 🙄

2
DariaDiuk

Очень понравился рассказ, особенно начало. Легко и живо написано, будто находишься там и смотришь на все со стороны. Желаю автору огромной удачи!

0
БФ-2 ФиналБФ-2 Финал
БФ-2 Финал
Шорты-8Шорты-8
Шорты-8
АПАП
АП
логотип
Рекомендуем

Как заработать на сайте?

Рекомендуем

Частые вопросы

40
0
Напишите комментарийx
()
x
Пролистать наверх