Рассказ №22. Смысловые галлюцинации

Количество знаков (строк): 5327

-А ты неплох, приятель, – мужик, сидящий на соседнем кресле маршрутки, усмехаясь, листал мой альбом, – Сколько учился этому?

-Да.

-Ого!

Вы скажете: глупо отвечать на подобный вопрос словом «да». Однако я с вами поспорю! Это слово дало мне понять, что из всех актёров, постоянно встречающихся на жизненном пути и изображающих интерес к твоей личности, передо мной сейчас один из самых никудышных, не стремящийся даже доиграть сцену. А это, в свою очередь, означает, что у меня отсутствует надобность лишний раз отвлекаться на него, и можно сосредоточиться на виде из окна.

Вечер. Мы колесим по серому городу, улицы которого кишат фигурами в дождевиках. Я стремлюсь запомнить каждую деталь. Придя домой, я буду рисовать картину. Спросите, почему я не рисую в маршрутке? Первая причина кроется в том, что подобная деятельность привлекает внимание зевак, которые то и дело заглядывают через плечо и ужасно раздражают. Вторая – один из таких крепко вцепился в мой альбом. Ах да, нужно потребовать его обратно!

-Уважаемый, следующая остановка – моя, разрешите забрать мои рисунки?

-Да-да, очень хорошие рисунки, – альбом он уже держал закрытым, а сам упирался взглядом в пустоту, – Держи, дружище… Я в детстве, знаешь, в художку ходил. Потом бросил, смысл во всём этом потерял…

Кивнув на прощание, я последовал к выходу. Смысл… Как же любят люди громко рассуждать о том, о чём не имеют ни малейшего представления…

Что сделал этот мужик после того, как бросил художку? Продолжил ходить в школу, чтобы по несколько часов в день слушать людей, все профессиональные навыки которых умещаются в тонкой методичке. После – институт. На понравившуюся родителям специальность. Или же армия. Потом – работа. Ещё одна. И ещё. Возможно, семья. И если так… Ждёт ли дома жена? Звонят ли дети? А главное – нашёл ли он тот самый, заветный смысл?

Я учился в школе. Еле досиживал до конца уроков. Да и на занятиях от меня было мало толку. Во всяком случае так мне говорили учителя. Все мои тетради превращались в холсты. Я разрисовывал их вдоль и поперёк. Мне постоянно твердили, что я ничего добьюсь и буду работать дворником. Я ничего не имел против этого. Окончив школу, я устроился на работу. Не суть – на какую. Чтобы хватало на пропитание. А самое главное – на краски и бумагу.

Вернувшись в съёмную квартиру, я сразу же пошёл к мольберту. Рисовал только до десяти. Нужно было лечь спать пораньше – завтрашний день обещал быть насыщенным.

В восемь утра я уже поднимался по знакомым ступенькам большого каменного дома. Остановившись у старой таблички «Детский дом № 7», толкнул дверь, прошёл внутрь и направился к пропускному пункту.

-Здравствуйте!

-Доброе утро, Николай! А мы вас уж заждались! Распишитесь здесь. Проходите в актовый зал, детей скоро приведут с завтрака. Ключи возьмите у нашего нового охранника, вот он… Пётр Степанович! Аниматор пришёл, откройте, пожалуйста, ему актовый.

-Будет сделано! Пойдём, парень! – голос из-за спины показался мне на удивление знакомым.

Вразвалку ко мне направлялся вчерашний мужик из маршрутки. Меня он, кажется, не узнавал.

Актовый зал располагался на третьем этаже. Несмотря на то, что подъём по ступенькам давался моему спутнику не так уж и легко, он не замолкал ни на мгновение:

– Я уж наслышан о тебе!.. Говорят, детишки души в тебе не чают! Целую неделю ждут… А как придёшь – радости не оберутся. И так и сяк с ними возишься… Ты молодец, парень! Кто ж ещё этим бедным малюткам столько счастья подарить может… Молодец!.. Ну, вот мы и пришли.

Клацнул замок, распахнулась дверь, и я прошёл в уже ставшую родной комнату.

-Всё, оставляю тебя. Зайду через два часа.

Я принялся доставать из сумки краски и листки бумаги. Несмотря на то, что я приходил сюда вот уже полгода, лёгкое волнение таилось во мне перед каждой встречей с детьми. Сделав все необходимые приготовления, уселся на стул в напряжённом ожидании. Наконец с конца коридора послышался нарастающий гул…

-Колька приехал! Ура! – маленькие ручонки облепили меня со всех сторон. Я старался уделить внимание каждому: обнять, потрепать по головке…

После сердечных приветствий я обвёл детей заговорщическим взглядом и торжественно объявил:

-Приветствую вас, юные земляне, на новой планете! Наша цель – изучить её, минуя все возможные опасности. Но для этого нам нужна хорошая маскировка!

Я схватил листок, нарисовал на нём зелёные антенны и с помощью клея приделал его Томочке на лоб. Послышались радостные визги. Всем хотелось поскорей получить маскировку.

Когда планета из рядов стульев и небольшой сцены была полностью исследована, а сами исследователи изрядно вымотаны, мы уселись в кружок.

-Колька, расскажи что-нибудь!

-Ну, что вам рассказать?

-Расскажи про то, как ты был маленьким. Какую-нибудь весёлую историю!

-Ну, так и быть. Мне тогда было шесть лет…

-Как и мне сейчас!

-И мне!

-И мне!

-Да, ребята, как вам сейчас, – продолжал я, – родители как всегда утром ушли на работу, а я остался дома один. Ну, стал рисовать. И всё бы шло хорошо, но вдруг… случилась катастрофа!

-Какая?.. – изумлённые глаза уставились на меня.

-Закончилась бумага!

Ребята облегчённо рассмеялись.

-А рисовать то хочется! Стал рыскать по дому. Отыскал салфетки и стал чиркать на них – не то! И тут – идея!

Родители вернулись поздно вечером, уставшие и думавшие, что их больше ничего сегодня не сможет удивить! Как же они ошибались! Войдя в гостиную, первое, что бросилось им в глаза – это солнце, море, пляж – и всё это на новых обоях…

-Ты нарисовал прямо на стенах?

-Да, я разрисовал стены.

Актовый зал разразился хохотом.

-Вот бы и мне когда-нибудь порисовать на стенах! – Славик мечтательно глядел на меня.

Я задумчиво взглянул на его худое бледное личико. Чуть помедлив, высунул голову в коридор и, убедившись, что он совершенно пустой, объявил детям, значительно понизив голос:

-Берите тюбики и следуйте за мной! Только очень тихо!

Пётр Степанович вернулся ровно в десять, как и обещал. Глазам его представилась совершенно немыслимая картина: перепачканные краской дети и стены коридора, покрытые фиолетовыми отпечатками маленьких ладошек.

-Это ещё что такое… – выдохнул он.

-Это, – я ткнул пальцем в сторону, и есть смысл. После этих слов я сразу же устремился к выходу.

Придя домой, я принялся рисовать. Я рисовал то, на что, указал охраннику. Спустя час

довольно оглядел своё творение: на холсте были счастливые детские лица.

(Просмотров за всё время: 138, просмотров сегодня: 1 )
Подписаться
Уведомить о
guest
4 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Агния

Небезупречный в стилевом отношении и логике текст, тема правда приятная – делай, что любишь, и будь что будет..)

0
const

Рисовать на облицованной кафелем стене – не самая плохая идея – даже маркер легко стирается с гладкой плитки, а вот на обоях, увы, пишу как человек, которому довелось провести несколько часов в детстве в положении “в угол носом” за разрисованные в отсутствии родителей обои. После чего сдача меня в художку за способности оказалась более изощренным наказанием и “набивание техники” отбило все желание к рисованию.
Но верю, что бывает иначе, и рисуют по желанию души, а не по программе художественной школы.

Дети дошкольного возраста так уж точно. И неизвестно, что приходит к ним раньше – желание творчества и познания мира или тренировка безопасности. У героя рассказа, если я правильно понимаю, и так все отлично – ему не надо большего, чем у него есть, он занимается любимым делом, а с проблемами справляется игнорированием (не вижу, значит, нет). Почему он просто ушел, оставив Петра Степановича самого разбираться с детьми, объяснять им, что не везде эдакое граффити – хорошо, и за радостью от самореализации в рисунке может последовать наказание от тех, кому потом чистить стены. Или накажут самого Петра Степановича. А герой останется героем в неокрепших ребячьих душах – как же, пошел против системы. Да где ж пошел-то, скорее подначил и слился в трудный момент объяснения – у него же смысл – писать счастливые детские лица. А лицо ребенка, которому незнакомец предлагает прокатиться на ух ты какой машине тоже может быть радостным. А пытливые глазенки малыша, который тянется ручонкой к скачущему огоньку газовой конфорки – красиво же? Тут очень тонкая грань – безопасности и счастья самореализации, поэтому вот нет у меня уверенности, что герой – положительный персонаж. Конечно, получает чуть больше тот, кто чуть больше рискнет, но это знание приходит позже, чем в 6 лет.

Если бы для этих ребят наибольшей катастрофой было заканчивание бумаги…

А вообще возможности для пасхалки есть.
Правда, я вижу их не в форме – пойдемте и раскрасим мир, хотите, я его стукну и он станет фиолетовым (С). А, например, когда художник заступится за малыша, разрисовавшего стену перед разгневанным дворником типа “может, так оно даже веселее будет”? И чтоб ребенок понял, что он может творить, кому-то это может понравиться, а если кому-то не понравится, то кто-то может за ребенка заступиться. По крайней мере пока он сам отпор дать не сможет.

А так читается легко.

1
Мира Кузнецова

Мне не хватило… яркости характера ГГ и так же яркого финала. Вы начали не стандартно и ожидалось такое же не банальное развитие сюжета. Но… не дождалась. Может в следующий раз? Я буду надеяться.
Удачи и вдохновения

0
КолбаскО

Как мимишно! Детям надо радоваться, кто ж спорит. И сиротам с художниками полезно играть. Только при чем здесь мужик из маршрутки, я не поняла. И украшение целой стены в коридоре так себе, спорное.

0
Лао-1Лао-1
Лао-1
логотип
Рекомендуем

Как заработать на сайте?

4
0
Напишите комментарийx
()
x
Пролистать наверх