День сурка

— Привет, подруга. Сто лет тебя не слышала. Как поживаю? Да, как всегда. «День Сурка» какой-то, ей-Богу. Одно и то же с утра до вечера. Просыпаешься в семь, работу начинаешь в девять, с работы приходишь в те же семь, засыпаешь в те же девять. Хоть бы что произошло. А помнишь, в молодости…

Симпатичная моложавая женщина сладко прикрыла глаза и услышала, как подруга довольно хохотнула в трубку. Н-да, было, было, что вспомнить…

— А что мой? Что с ним может случиться? Как всегда: пингвин, он и в Африке пингвин. Вот, только с работы пришел, разувается. Сейчас тапки разношенные обует и будет ужин просить. Надоел хуже горькой редьки. А твой как? Да ты что?! Целых три раза? И в разных позах? Не, мой только под одеялом один раз по большим праздникам. Ой, хлеб пингвину купить забыла. Придется в магазин бежать. Пока-пока.

Женщина бросила трубку и выскочила в прихожую. Муж, пыхтя, снимал ботинки.

— Дорогая, — привычно заулыбался, увидев супругу, — что у нас на ужин?

— Что-что, — огрызнулась «дорогая», — хлеб забыла. Руки пока мой, я быстро.

Сдернула с полки сумочку и выбежала на площадку.

— Катюша, — выкрикнул вслед муж, — только не задерживайся, пожалуйста.

«Заманал, пингвин», — раздраженно подумала Катя и метнулась к лифту.

Пока ехала с двенадцатого этажа, вспомнила разговор с подругой.

«Вот ведь врет и не краснеет. Ее Лешка от моего Пашки только тем отличается, что сзади неплохо пристраивается. А все остальное то же самое. Один раз, и на боковую. Э-э-эх, куда мужики подевались?»

Женщина выскочила на темнеющие улицы, понеслась через дорогу, забежала в ночной магазин.

— Булку хлеба, — выпалила продавщице. — И побыстрее.

От соседней полки обернулся мужчина. Бросил заинтересованный взгляд на раскрасневшуюся покупательницу, сверкающую темными глазами, и вышел на улицу.

Катя сгребла в карманы сдачу, матюкнулась про себя на «старых грымз», которые еле двигаются, и помчалась домой кормить пингвина.

В суете и глухой раздраженности от неудовлетворенной сексуальности не заметила, как за ней неслышной тенью двигается мужской силуэт. Ожидая лифта, нервно постукивала туфелькой о пол. Половинки дверей доисторической кабины раскрылись с пронзительным металлическим дребезгом; исписанное инсталляционным граффити нутро приглашающе мигнуло тусклой лампочкой. Женщина заскочила в лифт и уже положила наманикюренный ноготок на циферку «12», как услышала:

— Подождите меня, пожалуйста.

«Кого черт несет?» — раздраженно подумала Катюша, но запоздавшего бедолагу решила подождать. В двери протиснулся невысокий широкоплечий мужик.

— Спасибо, — поблагодарил он Катю, на что та хмыкнула, потеряв к нему всяческий интерес.

В лифте воняло застарелой мочой и окурками. Катя, задрав подбородок, рассматривала инновационные надписи на стенах, типа: «Здесь был Петя», «Машка, я люблю тебя», «Ларка хорошо сосет член».

«Ишь ты, — завистливо подумала Катя, — Ларка-то какая шустрая. Я, может, тоже не промах, да где ж тот член взять-то?. У пингвинов его нет».

Рассуждая о способах орального секса, Катя и не заметила, что лифт остановился, так и не открыв двери.

«Застряли», — с ужасом подумал женщина.

Едва открыла рот, чтобы донести до попутчика это ценное наблюдение, как оказалась прижатой к изрисованной стенке. Прямо в глаза ей смотрел темный взгляд разбушевавшегося самца.

«Мама…», — мелькнула запоздалая мысль, а наглые пальцы уже вовсю стаскивали с нее колготки.

— Кричать буду, — зачем-то предупредила Катя.

Мужчина пожал плечами и буднично сообщил:

— Зарежу.

Для наглядности продемонстрировал небольшой, но острый ножик.

— Не буду, — согласилась Катя с убойными аргументами.

— Умница, — похвалил ее мужик.

Попутчик не пыхтел по-пингвиньи, как ее супруг, а возбужденно и хрипло дышал в шею. От воздуха, вырывавшегося в ключицы, было щекотно, тепло и приятно. Откуда-то из заплесневелых уголков тела начала подниматься давно забытая волна жара. У насильника оказались странно приятные руки, мягкие настойчивые губы и крепкое естество.

«Белье новое надела, — с удовольствием подумала Катя, когда мужчина, наконец, справился с колготками, — Жаль, чулки не подумала».

О том, кто это был, она догадалась сразу. Это была новая «городская легенда», обзывающаяся «насильник в лифте». Подробности его похождений передавались только на ушко и с придыханием. У Катюши на работе одной счастливице повезло целых два раза, после чего Катя подсыпала той в кофе дохлых мух. Которых самолично задавила на окне во время обеденного перерыва.

В розыск этого неуловимого прелестника подали еще три недели назад, когда тому по неосторожности довелось нарваться на непроходимую лесбиянку. Взволнованная такой мужской наглостью дамочка прямым ходом отправилась в ближайшее РОВД. Там выложила все, как на духу, одинокой не оприходованной капитанше. Погонистая мадам внимательно выслушала потерпевшую, пообещала принять все меры, и… отправилась кататься на лифтах. В результате оперативной разработки дело перекочевало в архив и покрылось там слоем пыли.

Катю ощупали жадные мужские руки, подняли кофточку, нагло облапили грудь. Потеребили соски и принялись гулять по краям кружевной оболочки, явно чего-то добиваясь.

— Застежка спереди, — решила она посодействовать в поисках.

— Понял, — отозвался мужик. — Спасибо.

Недолго думая, опытно щелкнул замком и прильнул горячими губами к ждущей Катиной плоти. Женщина застонала, врывшись пальцами в густые волосы попутчика. А тот уже наметанными движениями освобождал от мешающих тряпок интересующие его места.

«Хоть бы лифт не поехал», — подумала Катя, когда мужик, подхватив ее на руки, одним движением ворвался в горячее женское нутро.

— Я на «стоп» нажал, — будто подслушав мысли, успокоил насильник.

Под ногами у них болтался пакет с купленным хлебом, сама Катя сладко тряслась в умелых ловких руках. Впившись зубами в мужское плечо и заставив его обладателя охнуть от боли, Катя простила наглую сослуживицу. И твердо решила сама ходить за хлебом исключительно одна и по ночам.

Мужчина глухо зарычал, резко подавая бедра, вздрогнул и кончил. Еще покачал Катюшу, как на качелях, осторожно разжал руки, опуская жертву на пол, и принялся приводить себя в порядок. Женщина вздохнула чуть разочарованно, кое-как оправилась и подобрала пакет с хлебом.

До двенадцатого этажа доехали в полном молчании. Насильник выпустил Катю, галантно пожал тонкие пальчики на прощание и нажал кнопку первого этажа.

С ощущением того, что сказка кончилась на самом интересном месте, женщина открыла дверь квартиры.

— Дорогая, — встретил ее супруг, — почему так долго?

— Очередь была, — нехотя доложила Катя.

— А почему ты такая растрепанная? — удивленно спросил Павел.

— С продавщицей подралась. Сдачу недодала, — на ходу придумала она ответ.

Зная склочный характер жены, Павел поверил полностью и с чистым сердцем отправился ужинать голубцами.

Катя закрылась в комнате и набрала номер подруги:

— Лизка, — зашептала в трубку, прикрывая ее рукой, — со мной такое произошло, ты не поверишь. Да бросай ты своего Лешку, не умрет от скуки. Представляешь, я его видела. Кого-кого? Да, того самого, что в лифтах орудует. Ну, а ты как думала? Что ж мы с ним о погоде разговаривали? В общем, если люди не врут, он в одном доме ровно по три раза действует. Завтра опять за хлебом пойду. Не, мой пингвин ни о чем не догадается. Тяму не хватит. Что? И ты за хлебом хочешь? Нетушки, у тебя Лешка есть. Мало тебе, что ли целых три раза.

Отбрив подругу, Катюша отправилась в ванную, жмурясь от удовольствия, как кошка. Давно она не испытывала подобных эмоций. Лежа в горячей ароматной воде, вспоминала хриплое дыхание и сильные руки, на которых взлетала чуть ли не в небеса.

Удовлетворенно окинув себя взглядом в зеркало, вышла и уткнулась прямо в Павла, выходящего из кухни.

«Какой он все-таки пингвин, — брезгливо подумала, оглядывая невысокую полноватую фигуру мужа, — лысеть начал, потеет, как лягушка. Храпит по ночам, от жирного пучит по вечерам. За двадцать лет даже носки не научился в грязное складывать».

Доброму, но совершенно невзрачному супругу, противостоял бешеный темперамент и напор лифтового налетчика. Заботливого, но неумелого Павла, полностью затмевал опытный наглый самец. Катя вздохнула, посетовала на свое житье-бытье и отправилась спать. Отвернулась от мужа, заморозив его робкие поползновения в свою сторону ледяным: «Устала», и потушила ночник.

На следующий вечер она несла домой очередную булку хлеба (уж пятую по счету), едва не умирая от усталости. Лифт-лифтом, но стояния в очередях никто не отменял.

— Подождите меня, пожалуйста, — услышала и почувствовала, как сердце вырывается из груди белой горлицей.

Поставила ногу между закрывающимися створками, с надеждой всмотрелась в полумрак подъезда. Он! Не врут люди, как есть — он — ее темный принц.

Невысокий, крепко сбитый мужик залетел в кабинку, благодарно улыбнулся попутчице, нажал кнопку пятого этажа и сделал вид, что ничего не помнит. Отвернулся от Кати и начал скучающе оглядывать стенки.

«Это что ж такое получается? — не поняла несчастная. — Он что, меня забыл?»

Лифт неумолимо подъезжал к назначенному уровню. Вот-вот, и мужчина выйдет, оставив за спиной умирающую от желания женщину.

Катя такого позволить не могла. Она хлопнула ладошкой по кнопке «стоп» и пристально взглянула в непонимающее лицо незадачливого насильника.

— А ну, — прикрикнула на него, — чего застыл? Думаешь, я из-за тебя все окрестные магазины скуплю? Давай, за работу принимайся.

Отбросила пакет в угол и сама рванула кофточку на груди. Мужик шарахнулся от нее в спасительный угол, но Катя наступала разъяренной амазонкой:

— А то, ишь, какой, нашелся… Кому-то и по два раза перепадает, а кому-то и одного еле-еле досталось.

— Девушка, девушка, — испуганно бормотал тот, — вы что-то не поняли. Я ничего не имел в виду такого.

— А надо иметь! — рявкнула на него Катерина. — И иметь, и вводить. Быстро свой ножик доставай, а то закричу.

Мужчина смотрел на нее непонимающим взглядом:

— Какой ножик? Вы меня с кем-то перепутали. У меня отродясь ножей не водилось.

— Ах так, — Катя от злости едва не задохнулась, — вчера он у тебя был, а сегодня, значит, нет.

Не теряя времени даром, она уже полностью расстегнула кофточку, щелкнула защелкой лифчика и задрала юбку.

— Какое вчера? — бормотал ошарашенный бедняга. — Я только сегодня утром из командировки вернулся.

Катя не слушала, прижимая мужчину своей мечты к стенке. Наконец, тот очухался окончательно, отбросил бешеную тетку в угол и нажал кнопку этажа.

Лифт остановился, дверь какой-то квартиры отворилась, и женский голос выкрикнул в темноту:

— Влад, ты?

— Я, дорогая, — ответил Катин попутчик и бросил взгляд на скукожившуюся женщину.

— Сумасшедшая баба, — пробормотал мужчина и вылетел из кабинки.

Катя подтянула колени к груди и горько заплакала. Она обозналась. Ведь лица того так и не успела разглядеть, а фигуры и цвет волос показались схожи.

Едва переступила порог негнущимися ногами, как требовательно зазвонил телефон. Лизка требовала отчета по полной форме и в самых пикантных подробностях.

— Да, — убитым голосом ответила Катя и разрыдалась опять. — Нет, не было. Нет, не заходил. Врут все, он в одном месте два раза не работает. Нет, куда пошел, не знаю. Ох, Лиза, как же я теперь буду? Как вспомню его «Зарежу», так сердце заходится. А как на своего пингвина после этого посмотрю, так умереть хочется. И дома пять булок хлеба, Паша уже смотрит странно. А что я ему скажу? Где он сам? Да, черт его знает, не пришел еще, наверное.

Павел неожиданно вышел из кухни, окинул супругу странным взглядом и скрылся в спальне.

Через неделю бесплодных попыток подловить насильника в лифте Катя отчаялась окончательно. Побледнела и осунулась. Подурнела и испортилась характером. Окружающая жизнь превратилась в болото, сослуживцы раздражали, начальник покрикивал все чаще. Даже мухи, казалось, начали ее избегать. Засидевшись однажды с очередным унылым отчетом, Катя бесповоротно поставила на своей жизни огромный жирный крест.

Вернувшись домой, удивилась тому, что ее никто не спрашивает об ужине. Заподозрив неладное (чем черт не шутит в кризисе среднего возраста), на цыпочках прокралась по коридору. Сунула нос в спальню и обалдела от увиденного.

Павлик стоял перед зеркалом в полный рост, одетый в домашние штаны с обвисшими коленями и растянутую на животе майку. В руке супруг держал нож для резки хлеба. Муж корчил зеркалу всяческие рожи и на различный манер повторял одно слово:

— Зарежу.

Чуть повернувшись в профиль, постарался втянуть живот и начал снова.

— Зарежу. У-у-у.

Угрожающе взмахнул ножом и помахал отражению кулаком. На знакомом Кате лице появилось угрожающее выражение. Кустистые брови сошлись на переносице, глаза засверкали.

— Зарежу, — отрывисто выкрикнул Павлик и попытался пырнуть зеркало.

Катя тихо ахнула, отшатываясь в прихожую.

«Ты же мой пингвиненок, — с неожиданной нежностью вдруг подумала она. — Как старается-то, как старается. Ведь для меня же все, мерзавки».

Муж вышел из спальни и уткнулся взглядом в повлажневшие глаза супруги. Засмущался, пряча нож за спину.

— Ужинать будешь, любимый? — чуть не хлюпая носом, прошептала Катя.

— Без хлеба, — отрезал Павлик и жена быстро закивала, любуясь, какой твердой походкой он направился в кухню.

(Просмотров за всё время: 17, просмотров сегодня: 1 )
0
Серия произведений:

Миниатюры

Автор публикации

не в сети 3 дня

Крапива

837
Комментарии: 75Публикации: 11Регистрация: 26-02-2021
Подписаться
Уведомить о
guest
1 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
belogorodka

Ну… по нижней чакре ножичком такс прошлись… смешно. Анекдот вспомнила про тетку ” там в лесу маньяк! А ты куда? Домой, пообедаю и назад.” Написано в хорошей манере.

0
БФ-2 ФиналБФ-2 Финал
БФ-2 Финал
Шорты-8Шорты-8
Шорты-8
АПАП
АП
логотип
Рекомендуем

Как заработать на сайте?

Рекомендуем

Частые вопросы

1
0
Напишите комментарийx
()
x
Пролистать наверх