Утреннее солнце гуляло по верхушкам деревьев, полям, дороге ведущей к виноградникам аббатства. Монахи молча брели на работы, вдруг их внимание привлёк шум. Лошадь неслась во весь опор, испуганная всадница кричала о помощи. Он, сильной рукой схватив лошадь под уздцы, остановил её. Награда – благодарный взгляд блестящих зелёных глаз. Монахи тут же увели его с собой. В этот раз он собирал ягоду, не чувствуя тягот изнурительного труда, не помнил окончания дня, не видел заката.

И ночь не подарила покоя. Она мучила то сладкой печалью, сосущей сердце, то робким лучом света радости. Закрыв веки, ему чудился соблазнительный виноград, превращающийся в зелёные глаза наваждения. Гроб, наполненный соломой, в котором предписано спать каждому трапписту, неожиданно стал для него пыткой. В первый раз монах сожалел о добровольно выбранном поприще.

Серое утро вновь встретило его хмурыми капюшонами одеяний.

— Memento mori, — обычное приветствие напомнило о трёх обетах: стабильность, верность монашеской жизни и послушание. Очарование тянущей болью растворялось в тусклых стенах монастыря, уходя в монотонность, молчание, вершину духа. Молитва — спасение. Истовая молитва.