Когда родилась первая внучка, он отнёсся к этому нормально – типа с кем не бывает, второй будет пацан. А это нянюшка будет для унучка.
Когда родилась вторая внучка, он воспринял это философски — ещё не всё потеряно.
Рождение третьей внучки он воспринял стоически.
Когда родилась четвёртая внучка, он замкнулся в себе и потерял на некоторое время смысл жизни, спасался только работой. Если он задумчиво глядел куда-то вдаль, то, к гадалке не ходи, он размышлял, где же он так накосячил, что бог его так наказывает.
Помню, где-то через полгода после рождения четвёртой внучки, он пришёл к нам домой. Только порог переступил, как ему позвонили. Он зашёл на кухню и закрыл дверь, но мы всё равно всё слышали. Естественно, я не знаю, что говорил ему собеседник, но, судя по репликам отца, разговор был такой:
— Да, привет.
— Как дела? Слышал, тебя можно поздравить?
— С чем это меня можно поздравить?
— Ну как, с рождением внука.
— У меня нет внуков.
— Как нет, мне сказали, Катя недавно родила?
— Да разве ж это внуки?! Это дармоедки!
Мы с женой уржались, но виду не подали, что невольно подслушали разговор.
При всём при этом он всех своих «дармоедок» очень любил. И они отвечали ему взаимностью. Надо подержать на руках, пока смесь готовят? Не вопрос. Надо отвести в садик? Конечно. Надо забрать из школы, накормить и выучить уроки? Заберём, накормим, выучим. Он бросал все дела, если надо было посидеть с девчонками. Он ни разу нам не отказал. Кстати сказать, так же вела себя и баба Таня, мама жены. У меня язык не поворачивается назвать её тёщей, только мама. Но мы не злоупотребляли их добротой.
Отцу было почти восемьдесят лет, когда я сказал ему, что через полгода он в очередной раз станет дедушкой. Мы с женой сами офигели, если честно.
Дедулька помолодел лет на пятнадцать. Он всем рассказывал, что у него скоро родится внук! Не какая-то там дармоедка, а настоящий внук! Ведь по теории вероятности иначе и быть не может.
— А как вы его назвать хотите? Вот, например, хорошее имя – Павлик! – доставал он нас, – А может, Андрюшей назовём? В честь прадеда? А как вам Вадим? Вадик как вам?
После УЗИ мы узнали, что снова будет девчонка.
— Ты скажи ему. Ты женщина, тем более беременная, тебя он не тронет, ха-ха-ха.
— Сам скажи, твой отец.
— Ага. А потом соседи и знакомые будут рассказывать всем, что сын родного отца до дурдома довёл. Или того хуже, до инфаркта с инсультом одновременно.
Примерно за месяц до срока он пришёл к нам, сел на диван и печально спросил:
— Это правда?
Я сразу понял, об чём базар. Я до сих пор, кстати, не в курсе, откуда он узнал.
— Увы.
Папан тяжело вздохнул и ушёл.
Ещё через две недели жена позвонила мне и сказала, что ей очень плохо и она вызвала скорую помощь. Я помчался домой, успел. Вместе со скорой приехал в больницу.
Врач БСМП сказала врачу скорой в моём присутствии:
— Зачем вы её сюда привезли? Мы её не возьмём! Вы что, не видите, в каком она состоянии? Вы что, не видите, что она на девятом месяце? А когда она тут у нас ум… если тут с ней что-то случится? Кто за это будет отвечать? Везите её в роддом!
Не могу её осуждать, я не врач. Скорее всего, это было правильно. И мы поехали в роддом.
Через двенадцать часов родилась Алёнка. Жену откачали, ребёнок полностью здоровый.
Деда Лёша с бабой Таней чуть с ума не сошли от радости от рождения поскрёбыша. Собственно, как и мы с женой. Тут уже даже самым отчаянным оптимистам было понятно, что всё, больше внуков не будет — баста, карапузики.
Дедушка с бабушкой придумали Алёнке ещё несколько имён – Бусинка, Зефирка, Нямка, Ватрушечка, Кнопочка. Тряслись над ней, как алкаши над бутылкой. Спорили, кто с ней сегодня пойдёт на прогулку.
— Сегодня я с Зефиркой иду гулять.
— Ты вчера гулял.
— А ты позавчера с ней гуляла, а потом ходила в поликлинику, а потом купала. Так что сегодня моя очередь.
Года в три с половиной она забралась к деду на колени, долго разглядывала его, а потом сказала:
— Дед, ты такой милашка! Дед, у тебя такие глаза синие!
Дед старался поддерживать реноме человека несентиментального, но тут вдруг начал тереть глаза, вспомнил про неотложные дела, собрался и ушёл.
Мы уезжали в отпуск на поезде. До отправления 15 минут. Кнопочка прилипла к окну.
— А он точно придёт?
— Должен.
Отхожу в сторону, звоню.
— Ты где? У неё уже глаза на мокром месте…
— Бегу. Я уже на вокзале. Две минуты.
Алёнка увидела деда и рванула на выход. У меня чуть инфаркт микарда(с) не случился, когда я увидел, как она прыгнула на деда Лёшу прямо из вагона, едва не сбив старика на перрон.
Оставшееся до отхода поезда время они обнимались и целовались.
— Дедуль, я думала, ты уже не придёшь…
— Котик, как я мог не придти? Я же обещал.
Дед шёл за поездом и махал нам рукой. Мы махали ему в ответ. Когда дед скрылся из виду, Зефирка разревелась.
— Почему ты плачешь? Он же пришёл тебя проводить…
— Я его теперь долго не увижу!
Как-то мы слегка опоздали в детский сад на праздник, посвящённый Дню Защитника Отечества. Бусинка растерянно сканировала толпу родителей, выискивая нас, нижняя губа уже дрожит. Увидела деда, взвизгнула, бросилась к нему и забралась на ручки. После очередного конкурса или представления все дети садились на лавочки по левую сторону, взрослые на правую. И только Нямка бежала к деду и сидела у него на коленях, обнимала, гладила его, прижимала его ладони к своим щекам. По их лицам всем присутствующим было понятно, что эти двое абсолютно счастливы.
Младшенькой было чуть больше пяти лет, когда его не стало. Я не представляю, как объяснить пятилетнему ребёнку, что такое «умер», поэтому мы долго уходили от её ежедневных вопросов.
— А почему дедушка Лёша к нам не приходит? А мы когда к нему в гости пойдём? А почему он меня из садика не забирает? Что ли, он меня больше не любит? Он в больнице? А давайте позвоним ему по видеосвязи? Я хочу с ним поговорить.
Месяца через два слышу дикий, истошный крик из комнаты, врываюсь туда, вижу на руках у жены бьющуюся в истерике Бусинку:
— А-а-а-а-а, дедушка Лёша умер, а-а-а-а-а! Папа, папочка, дедушка Лёша умер, а-а-а-а!
Слёзы градом льются, рыдала потом ещё два дня.
— Кать, ты нормальная вообще? Зачем ты ей это сказала?
— А что я ей скажу? Она ультиматум поставила — завтра едем к дедушке…
Мы стараемся не брать её с собой на кладбище, потому что когда до Алёнки доходит, куда мы едем, она начинает безутешно плакать. Но бывает, что её не с кем оставить. На кладбище Ватрушечка долго гладит его фото на памятнике, потом посылает ему воздушные поцелуи и говорит:
— Какой же он всё-таки красивый! Прям как Юрий Гагарин!
P.S. Старшенькая года три назад сообщила радостную весть. После УЗИ спрашиваю:
— Я как бы догадываюсь, какой будет ответ, но всё-таки – у нас всё по старой схеме или есть какие-то новости?
— Да ничего нового, всё по старой схеме, — засмеялась старшенькая.
Так и живём.
Другие записи автора:
Автор публикации
