Старик

Этот странный старик приходил сюда каждую неделю. Заказывал себе солянку и гурьевскую кашу, непременную чарку «Хлебной слезы», которую ему подавали в запотевшем графинчике, и сидел весь вечер, попыхивая трубкой и время от времени тихо посмеиваясь в усы. Он садился всегда за один и тот же столик, впрочем, как и я – только мой был у окна, из которого был виден угол дома и, прилегающая к нему, набережная Невы.

Именно здесь я впервые увидел ее, гуляющую по набережной с гувернанткой и младшей сестренкой. Они гуляли так каждое воскресенье, а тогда, проходя мимо окна трактира, она споткнулась о развязавшийся шнурок, густо покраснела и наклонилась исправить положение. Когда же разгибалась, то быстро обшарила взглядом округу, не видел ли кто ее «позора». Именно в этот момент мы и столкнулись с ней взглядами – и я отсалютовал ей бокалом вина. Новая волна жара охватила ее лицо, она торопливо отвернулась и кинулась догонять своих. Вдруг, на миг остановившись, обернулась и показала мне язык. Я расхохотался …и стал приходить сюда каждое воскресенье, сидеть у окна и ждать.

Сегодня я ждал уже пару часов, терпеливо разглядывая гуляющих людей: дам, степенно выгуливавших свои семейства; барышень, цокающих каблучками по брусчатке и из-под полей шляпок лукаво поглядывающих на кавалеров; господ, со скучающими лицами ведущих под руку своих жен… Ее не было…

Странный старик вдруг встал и подошел к моему столику:

– Не возражаете? Что–то сегодня захотелось к людям.

Я сделал приглашающий жест рукой, и он присел за мой столик.

– Люблю этот трактир… Он мне напоминает о молодости, – вздохнул старик.

Он чинно плеснул себе в рюмку из графинчика и пару раз выдохнул облаком дыма …

– Вы знаете, молодой человек, я ведь на этой набережной встретил свою любовь… Тридцать лет назад. Возвращался от приятеля. И увидел ее. Она стояла на парапете, верещала на всю набережную и смешно так подпрыгивала. Скакала, как коза, простите за сравнение. Два молодых обалдуя загнали ее туда своими приставаниями, под шафе были сильно. А она на парапет влезла и вопит: «В Неву сейчас кинусь!». Дурочка! Куда кидаться? Нева, замерзшая, стояла. Декабрь-с. Я-то их разогнал. Куда им! Шантрапа. А я – улан. – Старик замолчал, ухмыляясь в свои усы, и снова выпустил клуб дыма.

Взгляд его вдруг, стал туманным, и лицо неожиданным образом помолодело, видимо, от нахлынувших воспоминаний. Я в который раз посмотрел в окно, но ничего, кроме проезжающего экипажа, за грязным стеклом трактира не наблюдалось.

 

Торопить старика я не стал, пусть подольше побудет в своих воспоминаниях. Но он встряхнулся и продолжил:

– Подаю ей руку. Говорю: «Барышня, что же Вы так поздно? А маменька не осерчает?» А она ножкой как топнет: «Базиль, Вы меня не узнали?» Я признаться, молодой человек, и подрастерялся. Думаю – девица, наверное, из этих… которых на утро и не вспомнишь… мало ли их было! – Он вдруг засмеялся резким лающим смехом давно простуженного человека.

– Видимо, на лице у меня все это и нашло отражение. Она соскочила с парапета и как даст мне пощечину: «Вы, Базиль, как были ветреником, так и остались!» Развернулась на каблучках и поскользила по обледеневшей набережной. Я – догонять, слыханное ли дело, офицеру какая-то пигалица пощечины раздает! Да еще и после того, как он ее из пренеприятнейшей истории вызволил. Догоняю ее, за локоток разворачиваю, а она плачет.

– Барышня, чем я Вас обидел? – а она носом в меня уткнулась, плачет и кулачком стучит. «Вы, Вы, Вы!». Признаться, молодой человек, я был весьма обескуражен. Прижимаю ее к себе, по волосам глажу, капор у нее на бок совсем съехал, да и замерзла она, как птичка лесная. Говорю ей: «Пойдемте в трактир погреемся, Вы успокоитесь, чаю попьете и все мне расскажете. Ну, не помню я Вас!» Вот за этот столик и присели.

– А что же Вы тогда за другим столиком сидите? – встрепенулся я.

– Так занято же. Да и Вам нужнее. Все барышню свою высматриваете.

Признаться, мне не хотелось углубляться в эту тему, и я поспешил вернуть старика на утерянную стезю повествования.

– А Ваша–то, что? Откуда она Вас знала?

– Да знала, сударь, знала! Я ее сестру красть собирался… в шестнадцать лет. Сговорились вроде, извозчика нанял, номера… Прислугу подкупил… Все чинно. Краду, а тут вылетает эта пигалица и ну меня зонтиком охаживать. Ей тогда пять было… – на лицо моего собеседника забежала легкая улыбка, на миг озарив его молодость, но видимо заблудилась в лабиринтах морщин и спряталась в пышных усах. – Ну, пора мне молодой человек. Рад был знакомству, Вы захаживайте, может еще как-нибудь вечерок скоротаем.

Старик встал и пошел к выходу твердой походкой боевого офицера. Я провожал его взглядом, глядя в окно… Он подошел к парапету Невы и оперся о каменную плиту… К набережной со всех ног бежала давешняя барышня и добежав повисла у него на шее.

– Папенька, ну что же Вы так долго? Маменька волнуется! – донесся до меня ее голос, в приоткрытую дверь трактира… Старик обернулся и, приподняв шляпу, улыбнулся мне…

 

(Просмотров за всё время: 6, просмотров сегодня: 1 )
10
Серия произведений:

Рассказы

Автор публикации

4 170
Улыбки чужие всех джокеров суть – никто же не знает, как горек наш путь
Комментарии: 1384Публикации: 116Регистрация: 24-01-2021
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
БФ-2 ФиналБФ-2 Финал
БФ-2 Финал
Шорты-8Шорты-8
Шорты-8
АПАП
АП
логотип
Рекомендуем

Как заработать на сайте?

Рекомендуем

Частые вопросы

0
Напишите комментарийx
()
x
Пролистать наверх