Когда телефон зазвонил в неурочное время в третий раз, высветив имя абонента «Ник», я всё-таки мазнул по экрану и устало сказал:
– Нет.
– Прив… Что нет?
– Денег нет.
– Нахер мне твои деньги, – обиделся в трубку Ник, – я что, просто так другу не могу позвонить? Узнать, как дела?
– У меня всё норм. Спасибо, что звякнул. Пока?
– Стой.
– Вот. А я ж уже сказал – нет.
– Да ну Серёг! – голос у Ника дрогнул. – Приезжай, а? Тут это… – он замолчал.
Я прекрасно знал, что последует за «тут это…». «Тут это» – о, эти два слова могли скрывать всё что угодно. После «тут это» я ездил в лес и вытаскивал Ника из медвежьего капкана, который непонятно кем был поставлен в лесочке, где сроду не водилось ничего крупнее бурундука. После другого «тут это» мне пришлось лететь во Владивосток, чтобы выкупить Ника из натурального рабства – он нанялся на разделку рыбы и каким-то неведомым образом умудрился задолжать хозяину сумму, вдвое превышающую свой потенциальный заработок. А последнее – точнее, уже предпоследнее «тут это» вообще чуть не стоило нам жизней.
Даже вспоминать не хочу.
Ник напряжённо молчал, и я сдался, буркнув в трубку:
– Куда ехать? К тебе?
– Брусиловку знаешь? – спросил Ник с облегчением. – Рядом с Петровкой моей, сорок кэмэ в сторону. Улица Жемчужная, дом тринадцать, он синенький такой, и заборчик красивый. Из резной доски, блин, чудо, а не заборчик…
Я сбросил вызов. Посмотрел на плиту, где варились пельмени. Перевёл глаза на стол – уксус, перец, сметана – идеальный набор. Холодная бутылочка пива плачет в летней духоте после холодильника: даже не открыл.
Хороший же был вечер.
– Заборчик, – задумчиво повторил я.
***
Добрался я за два часа.
Надо признать, заборчик и впрямь был неплох. Хозяин не пожадничал – каждая штакетина была ажурно выпилена по одному трафарету и солидно сверкала лакировкой. Поперечные лаги поставлены из более тёмного дерева – а может, просто пропитка другая. Картину портили лишь ржавые столбы, на которую вся эта красота была навешена. Видимо, в проект вмешалась извечная досадная помеха – недостаток средств.
Ну или лень, кто знает.
Ник переминался с ноги на ногу у калитки.
– Привет! – жизнерадостно сказал он, улыбаясь во весь рот.
– Не верю, – сказал я, и Ник послушно убрал улыбку. – Чё случилось?
– Тут это… – сказал Ник, и я закатил глаза.
Он махнул головой в сторону, очертил круг руками, посмотрел на меня, вытащил сигарету, помял, сунул обратно в пачку и снова махнул головой.
– Понял, – вздохнул я. – Ну пойдём глянем.
***
Ника наняли копать подвал. Нанял хозяин участка – Михалыч, мужичок лет шестидесяти.
Сам участок был неплох – домик справный, хоть и без излишеств, но и далеко не халупа, как у Ника в Петровке. Дорожки в камешек – камни не декоративные, дикие, но аккуратно стёсанные и пригнанные друг к дружке. Садик из подстриженных яблонек, огородик, проложенный зачем-то чёрными полотнищами, из которых торчали какие-то растения. Вдалеке – теплица, рядом с домом – основательный гараж.
Так что не ленив Михалыч, совсем не ленив.
В гараже, куда привел меня Ник, было пусто: гора земли у дальней стенки и ямища с уходящей вниз наспех сколоченной самодельной лесенкой.
Мы с Ником подошли к краю, он посветил телефоном. Там, внизу, в углу виднелся круглый ржавый люк со свежеспиленными ушами. На люке сиротливо лежали несколько грязных кирпичей, рядом валялась инструменты: ломик и пара лопат.
Сегодняшнее «тут это» заключалось в следующем: Ник добросовестно копал яму по размерам, указанным заказчиком, но уткнулся в бетонное препятствие. О форс-мажоре было доложено Михалычу, и уже вместе с заинтересованным заказчиком они быстренько обнаружили в бетонном перекрытии старый и ржавый люк.
На люке – звезда. У Михалыча загорелись глаза – он поведал Нику, что участки давали на отчуждённой у военных территории.
Конечно же, люк был без промедления вскрыт путём срезания петель и запора.
Пол люком обнаружилась лесенка. Воодушевлённый Михалыч потирал руки – халявное помещение, и строить ничего не надо, и вообще, как он сказал Нику, собственный бункер на участке – это его давняя мечта.
Лесенка уходила неглубоко – фонарь освещал пол. И Михалыч решил спуститься – глянуть, что там да как. Взял телефон, фонарь и, недолго думая, полез.
Ну и пропал.
Тут я посмотрел на Ника.
– Что? – спросил он.
– Пили?
Ник отвёл глаза и начал дышать в сторону. Я вздохнул.
– По двести, – раскололся он. – Михалыч на радостях поднёс, а хозяина обижать нельзя, я ж наёмный работник.
– Ты алкаш, а не работник – сказал я. – Ну хоть самому хватило ума не лезть, и то славно. Теперь главный вопрос – при чём тут я? Полиция, МЧС, нет?
Ник отчётливо смутился.
– Так я это… полез потом, – признался он. – Михалыча-то нет и нет, и света от фонаря не видать. Я спустился – а там пустая комнатуха три на три и никого.
– В смысле?
– В коромысле. Пусто как в склепе, и жутенько так, что аж до печёнок пробирает. Куда Михалыч-то деться мог?
– Может, проход какой? Или дырка в полу?
– Дырки в полу только в сортирах бывают. Нету там проходов, я всё проглядел. Ни дверей, ни люков. Бетонный склеп как есть. Только в потолке круг, откуда лестница выходит, и всё.
– Так, – я достал свой телефон и тоже зачем-то посветил вниз, на люк. – А кирпичи?
Ник снова смутился.
– Шуганулся, – признался он. – Вылез, люк на место еле докантовал – он под сотку весит. И кирпичей докинул. Вдруг чё?
– И чё? – поинтересовался я.
– Да ничё.
Диалог как-то угас.
Я спустился к люку по деревянной скрипящей лесенке. Покрутил телефон в руках, посветив по сторонам. Неровные глинистые стенки раскопа почему-то выглядели неприятно.
– Набирал Михалыча?
– Много раз, – ответил Ник. – Абонент не абонент.
Я задумчиво пнул кирпич.
– Мож, пусть будут? – запротестовал Ник.
– Ты ж говоришь, люк под сотку. Что там те кирпичи сделают?
– Ну не скажи. Вот тебе, к примеру, до пачки пельменей пяти рублей в магазине не хватит – и всё, сиди голодный.
– Ник, – сказал я, – при чём тут пельмени?
– Так жрать охота.
– Мне тоже, я вообще-то поужинать не успел твоей милостью. Знал бы, не гнал так.
Я посветил на люк. И впрямь, огромная звезда. Надписей никаких, железо ржавое, но коррозия не сильная пошла, уши и замок вообще ярко бликовали в свете фонарика телефона свежим спилом – видать, изделие не сильно старое. Хотя тут сухо, кто его знает.
– Чё делать будем? – спросил Ник сверху. – Я у ментов и так на карандаше после октября.
– А что тут делать. Щас к ним и пойдёшь. Так и так, скажешь, кинул заказчик, работу не оплачивает, подлец, покрылся куда-то с концами. Последний раз видел – ну пусть три часа назад. Опросят да отпустят, с тебя-то, алкаша, какой спрос?
– Чё сразу алкаш, – всё-таки обиделся Ник. – А Михалыч как же?
– Ну ты ж сам сказал – пропал Михалыч. Вот полиция пускай и ищет – у них работа такая, им за это деньги платят.
– Думаешь, поверят?
– Это так-то правдоподобней того, что ты мне сейчас изложил, – я задумчиво посмотрел на Ника. – Ты ведь мне сейчас всё как было рассказал, верно? А, Ник?
– А то, – загорячился Ник, – тебе-то кой мне смысл врать? Откопали люк, накатили, вскрыли, Михалыч полез, плюмкнуло, я смотреть – Михалыча нет…
– Стоп, – сказал я, – что ты сказал?
– Михалыч пропал, я полез – проверил…
– Не, я про «плюмкнуло». Это ты про что?
– Ну я ж говорю. Михалыч залез, я лопаты убирал, слышу – звук такой, – Ник пощёлкал пальцем в воздухе, – странный.
– Какой звук?
– Плюм, – изобразил Ник, – Ты что, меня не слушаешь, что ли? Вроде как уведомление на смарте приходит, только громче было.
– Точно всего по двести жахнули? – спросил я.
– Ну плюс-минус, – смутился Ник, – но ты ж меня знаешь, я крепкий по этому делу. А как Михалыч пропал – вообще выветрилось, как не было.
– Слезай, – сказал я.
– Зачем это? – осторожно спросил Ник.
– Люк поможешь убрать. Сам погляжу. Хрен вас знает, алкашей, что там с синих глаз привидится-послышится.
Ник послушно сполз в яму, пока я снимал кирпичи с крышки. Поднял ломик, сказал: «ща подковырнём», и тут из-под люка, глухо, но всё равно достаточно разборчиво донёсся короткий звук. Сочный такой, ёмкий.
Вроде как уведомление на телефон пришло.
Ник взял ломик наизготовку и показал глазами на люк:
– Плюм! – непохоже изобразил он.
Я осторожно положил кирпич, который держал в руке, обратно на крышку.
Не, ну а вдруг чё?
***
Интересное создание – человек. Любопытство когда-то давно заставило нас взять свою первую палку в ещё волосатые руки, любопытство же заставило нас выйти в открытый космос, а извечный вопрос – «что будет, если?» – за тысячи лет так и не потерял своей актуальности.
– Дозиметр бы, – сказал я со вздохом, – вдруг там радиация шкалит?
– Михалыч-то не лысый, – парировал Ник, – было б тут излучение, уже бы выяснилось, он здесь вон сколько живёт.
– Тут земли несколько метров, плюс бетон, – сказал я.
Ник с опаской покосился на люк. Уже открытый – любопытство, да.
Плюмкало периодично и по расписанию, примерно каждые десять минут. Бункер – или что там ещё – равнодушно повторял один и тот же звук, и ему было наплевать на принудительную разгерметизацию.
– Раньше шахтёры канарейку в клетке носили с собой, – сообщил я полузабытую информацию из книжного детства.
– Нафига? – спросил Ник.
– Проверяли, – ответил я, – газ там или вдруг ещё чего опасное.
– Я опять туда не полезу, – сразу обозначил позицию Ник.
Он подумал пару секунд и вдруг обрадованно изрёк:
– Барсик!
– Что – Барсик? – не понял сразу я.
– Кот у Михалыча есть. Дворовой, матёрый, я пока работал – он у меня бутер с салом из сумки спёр. Чем не канарейка?
Во дворе Барсик, не в силах сопротивляться ещё одному кусочку благоухающего сала от бутерброда, с лёгкостью дал себя изловить и был безжалостно закинут в бункер, благо там было невысоко. Возмущённый таким предательством, он сразу же чухнул куда-то в сторону и там затих, явно строя коварные планы мести двуногим негодяям.
Мы ждали и настороженно жевали пахнущий чесноком хлеб. В очередной раз равнодушно плюмкнуло.
– Кис-кис! – фальшиво позвал Ник, – хочешь сала? Барсик? Иди сюда!
– Я б не поверил, – сказал я. – Канарейка в этом смысле лучше, конечно. Она хоть в клетке.
Ник поскрёб небритый подбородок.
– Давай телефон, – сказал я, – щас привяжем к верёвке и, как там его, рилс снимем. Котики всегда в тренде.
– А чего сразу мой? – запротестовал Ник, но, встретив мой взгляд, согласился. – Ладно, пойду верёвку принесу.
Спустили телефон со включенной видеозаписью. Подняли.
– Да, не гоупроха, – сказал Ник, рассматривая какие-то всполохи и тени, – ни черта не видать.
– Тут просмотров не наберём, – согласился я.
Телефон снова громко и противно заорал: Ник поставил таймер на каждые десять минут.
– Да сделай ты потише, – сказал я, морщась, – аж уши закладывает.
Через минуту после таймера бункер послушно плюмкнул.
– Надо лезть, – постановил я.
– Жребий? – оживился Ник, доставая монетку.
– Щас, – сказал я, – я с тобой, жучарой, в трясучку в школе играл – мне хватило. Спускайся давай.
Ник жалобно посмотрел на меня.
– Я бы сейчас дома пельмешков с пивом уже навернул и фильм какой смотрел фантастический. Про таинственный плюмкающий бункер, – сказал я. – Лезь! Был же уже и ничего, живой. А я тут подстрахую.
– Как? – заинтересовался Ник.
Я неопределённо помахал ладонью.
– Вот ты сволочь, – Ник грустно вздохнул, взял фонарь, неумело перекрестился и полез в люк.
Я приник к кромке. Ник спустился, зачем-то потопал ногой, будто проверяя прочность пола и стал водить фонарём по сторонам.
– Есть! – вдруг заорал он и исчез из поля зрения.
– Что там? – разом охрип я.
– Барсик! – опять проорал Ник. – Живой, шипит на меня, подлец! Ого тут чего!
– Что?
– Щас… – сказал Ник, – ну ничёсси, я такого ни разу в жизни не видел…
– Ник! – строго сказал я, – опять шутейки твои за триста?
– Слезай, не ссы. Тут сам не посмотришь – не поверишь!
Я вздохнул. Перекинул ногу, тоже перекрестился – зачем? я в церкви был-то один раз на экскурсии, – и полез вниз.
Ну а как? Любопытство, открытый космос, все дела.
***
Ник сидел на корточках в углу, держа на руках взъерошенного Барсика. Тот вяло негодовал, но видно было, что пал духом и вырывался уже больше для обозначения собственных границ, – мол, я не сдался, ещё побарахтаемся.
– Что тут у тебя? – спросил я настороженно.
– Вот! – Ник указал фонарём в угол. Я подошёл.
– Ну вот как так? – Ник спросил у меня серьёзным голосом, – Небольшой же кот.
Я выматерился. Ник заржал. Барсик испуганно дёрнулся.
– Я тебя убью, – спокойно сказал я, и Ник поперхнулся, – тут оставлю и люк задвину. И кирпичами его придавлю.
– Не, ну согласись, от души оформлено, – сказал сдавленным голосом Ник. – Тут четверть Барсика, не меньше. Никогда не видел, чтоб один кот столько мог навалить.
– Дебил, – подытожил я, всё еще злясь. – Фонарь дай.
Беглый осмотр комнаты ничего не дал. Бетон старый, но крепкий, трещин нет. Комнатка и впрямь примерно три на три, не больше. Ни коммуникаций, ни дверей, ни табличек.
– Мда… – сказал я, – слушай, а мож ты того… Михалыча вальнул и тело спрятал спьяну, а потом сам себе историю сочинил?
– Ты чего, Серёг? – у Ника дрогнул голос, и я злорадно усмехнулся – всё равно не видит меня в темноте. – Нафиг мне тот Михалыч? И плюмкает же, сам слышал!
– Не вижу противоречий, – продолжил я, – Плюмкает, тут согласен, но как плюмканье мешает прятать труп?
Ник понял, что я шучу и умолк.
– Следствие в тупике, – сказал я. – Предлагаю уже озвученный план – полиция, заява, пускай работают – в конце концов, куда наши налоги идут?
– Налоги, как же, – пробормотал Ник, – самогоном моим вчёрную торговать – где тут налоги?
– Ник! – предупреждающе сказал я, – не начинай. Мы в доле, и я не спрашиваю, куда ты свою часть деваешь. Я даже глаза закрываю на то, что продукта по выходу должно быть больше.
– Испарение, фильтрация, абсорбция – там тонкий технологический процесс, я ж уже объяснял! – возмутился Ник.
– Проехали, – сказал я. – Что там у нас по таймеру, абсорбент-технолог? Время есть ещё?
– Как таймер сработает, так и вылез… – Ник не закончил фразу, а меня вдруг зачесалось всё тело разом, и я скорее почувствовал, чем услышал очередное входящее сообщение от бункера.
Плюм.
***
Мы сидели около люка. Жалко, что никто не проводит соревнований по скоростному подъёму из плюмкающих бункеров – у нас-то явно неплохие задатки. Ник даже с одной рукой умудрился взлететь по ступенькам быстрее меня – в другой он держал изрядно ошалевшего от таких приключений Барсика.
– Сделать тише – это не выключить, – отдышавшись, зашипел я.
– Я машинально, – повиноватился Ник. – Ты на меня когда орёшь, я путаюсь.
Погладив напоследок, Ник выпустил кота. Барсик, не веря своему счастью, прыснул наружу из гаража.
– Всё, нахер эксперименты! – сказал я. – Погнали в полицию, да я тебя домой подвезу. У меня машина на выезде стоит.
– А чего прямо к дому не подъехал? – спросил Ник.
– Ну… – ответил я расплывчато и обвёл руками окружающую обстановку. – На всякий случай.
– Обидно, – понял Ник.
Пока он собирал свою рабочую сумку и переодевался в чистое, я вышел на улицу. Уже совсем стемнело, но вроде как полиция – круглосуточно? Хотя тут деревня, кто его знает. Участковый небось один и тот уже дрыхнет.
Светил фонарь. Я скользнул глазами по синему домику: недурной цвет выбрал неудачливый исследователь бункеров Михалыч. Перевёл глаза на забор из сетки-рабицы, который густо и жадно заплела фасоль.
– Пошли? – спросил подошедший Ник.
– Закурить дай! – хрипло попросил я в ответ.
– Ты ж бросил? – удивился Ник, но послушно полез за пачкой и выудил сигарету.
– Бросил, – подтвердил я. – Скажи, тебя ничего не смущает?
Ник подозрительно осмотрел сигарету.
– Ну помялись чуток, – сказал он. – Чё начинаешь-то опять?
– Да бог с ними, с сигаретами, – сказал я. – Где, мать его, заборчик?
***
– Это как Алиса, – сказал Ник, жадно затягиваясь сигаретой, которую мне так и не отдал.
– При чём тут колонка?
Ник укоризненно посмотрел на меня.
– Селезнёва! Гостья из будущего, алё! Совсем уже поехали со своими технологиями, – он помолчал. – Мы перенеслись в прошлое. Как Герасимов в будущее. Это пацан из фильма, тоже по подозрительным подвалам шлялся, – пояснил Ник на всякий случай.
– Я смотрел, – огрызнулся я, – Просто не сообразил сразу. А чё мы не в будущее?
– Ты видел тот заборчик? Какой дурак такую красоту на рабицу променяет?
– Может, он сгнил?
– Щас, – Ник посмотрел на меня как умственно отсталого, – я там поколупался, когда подъехал: пропитки, все дела. Тот заборчик сто лет простоит, и нас с тобой переживёт. Там лака – три слоя! Там…
– Стоп ликбез, – сказал я, – заборчик неплохой, признаю. Тут вопрос в другом. Если мы в прошлом, то что у тебя в сумке?
– Как что? – удивился Ник. – Инструменты там, одежда рабочая. Термос ещё пустой.
– Термос для самогона? – не удержался и подначил я.
Ник внезапно смутился.
– Да ладно? – не поверил я.
– Чутка в кофе, для вкусу, – буркнул он. – Я не понял, в чём суть?
– В том, – сказал я, – что если мы в прошлом, то откуда тут твои вещи?
Ник ненадолго задумался.
– Множественные миры, – авторитетно выдал он следующую версию, – я статью читал про это. Там, смотри, мы типа как в книжке, а миры типа страницы, хоп, хоп и прилип на другую.
– Я знаком с концепцией, которую ты так доходчиво и ясно изложил, – кивнул я. – В целом, это сойдёт за рабочую гипотезу.
– Вот! – обрадовался Ник. – Читать полезно!
– Но, – продолжил я, – значит, это не твои вещи.
– Чегой-то? – затупил Ник. – Только если термос – я его у Костика, соседа моего, ну, одолжил. Ему всё равно не нужен.
– А он про это знает? – снова не удержался я. – Ладно, ладно, не пыхти ты так. Я к тому, что по этой гипотезе где-то здесь сейчас шарахается другой Ник – пусть будет Ник Два. И это его шмотки.
– О как, – озадачился Ник. – А ты тоже тут? Ну, который второй?
– Это неважно. Важно – почему мы их не встретили? Тут вроде всё прям одинаковое – кроме заборчика.
Ник задумчиво взвесил сумку и на всякий случай поставил её на землю. Подёргал, а потом задрал и брезгливо понюхал свою футболку с логотипом ЛДПР – таких у него была целая пачка, он как-то подрядился распространять их и подрезал в свою пользу всю партию. Скривился.
– Вроде моя, – протянул он. – Ладно! А если так – когда плюмкает, в мире что-то меняется. Плюм – заборчик, ещё плюм – хоба, – Ник опять посмотрел на логотип, – уже президент у нас другой.
– Ну это ты хватанул, насчёт президента, – усомнился я. – Что ему какой-то там плюм? Не верю.
– Это да, перебор, – согласился Ник. – Но в общем норм версия же?
– Плохая, – сказал я, – потому что её хрен проверишь.
– Критикуешь – предлагай свою, – снова обиделся Ник.
– Предлагаю, – примирительно сказал я. – Пойдём, пожрать что-нибудь организуем? У твоего работодателя должны же быть продукты в доме? А потом дальше подумаем – на голодный желудок голова вообще не варит.
***
Дверь в дом была открыта, а на кухне у Михалыча обнаружился здоровенный холодильник с кучей дешёвых магнитиков. Отрывной сувенирный календарик, криво висящий среди них, намекал на то, что, по крайней мере, год не изменился.
– Коньяк в холодильнике хранить – дикость, – осудил Ник, открыв дверцу и рассматривая предложенный ассортимент.
Он открыл бутылку, понюхал, хлебнул и скривился.
– Гадость, – сказал он, но заметил мой взгляд. – Что? Для нервов!
– Убедил, – сказал я и тоже глотнул. Холодный коньяк колом застрял в горле, и я закашлялся.
Через минуту мы уже сосредоточено двигали челюстями.
– Что тут думать-то? – сказал Ник, жадно откусывая прямо от батона молочную колбасу. – Надо обратно лезть срочняком, плюмкнуться на всякий случай. Типа вкл-выкл. Вдруг сработает?
– В основе твоей теории лежит аксиома о двоичности идущего процесса, а это может быть ошибочным допущением.
– Серёга, ты когда умничать начинаешь, я нервничаю, – перестал жевать Ник. – Давай попроще, без этой зауми.
– Что, если мы плюмкнемся – и станет хуже? – коротко резюмировал я. – Доллар подорожает, интернет вообще запретят или, ну на крайняк, солнце погаснет?
– А, – махнул рукой Ник, – не нагнетай. Аппетит портишь.
– Тебе испортишь, – я отобрал колбасу, – Телек есть у Михалыча?
– Я ж откуда знаю? – возмутился Ник. – Я же просто яму ему копал!
– Вот, – назидательно сказал я, – а русский народ нам советует – не рой другому яму, сам туда навернешься. Мудрость веков! Пойдём телек искать – мож новости там или чего другое услышим: надо в инфополе сориентироваться, а то мой телефон связь не ловит.
– Мой тоже, – подтвердил Ник. – Тревожный знак!
– Хреножный, – продемонстрировал я навык владения лексической редупликацией, – тут в ваших деревнях зона покрытия дырявая как решето.
***
Телевизор в зале был. Только с разбитым экраном.
В зале нас встретил полный разгром – побитая посуда, сломанный стул, перевёрнутый стол. Даже картинка счастливого дельфинчика на стене свисала на одной верёвочке – будто дельфинчик был пойман и подвешен для хвастовства перед толпой на пирсе.
– Вряд ли у Михалыча всегда так мм… не прибрано, – осторожно сказал я, пытаясь не наступить на стекло.
Ник настороженно кивнул и показал глазами на красные пятна на полу.
— Вроде кровь.
Я напрягся и уставился на гостеприимно приоткрытую дверь в спальню.
В спальне нас ожидал главный сюрприз: в кровати, прямо в одежде в неестественных позах лежали два тела.
– Михалыч! – выдохнул Ник.
– Который? – зачем-то шёпотом спросил я.
– Кажись, оба, – тоже начал шептать Ник. – Видишь, одинаковые. Они что, мёртвые?
Я аккуратно подобрался поближе, стараясь не шуметь, – доски пола отчаянно скрипели, сводя на нет все усилия.
Дальнейший краткий осмотр подтвердил – одежда идентичная. У одного человека явные следы побоев – вон, глаз заплыл и губа распухла; лицо же второго завёрнуто куда-то внутрь подушки, да так, что его вовсе не видать.
– Только не трогай ничего! – зловеще зашептал Ник. – Если что, не отмажемся!
Я отмахнулся, наклонился поближе, – дышит, нет? Не разобрать.
– Чё там? – выдохнул Ник за спиной.
– Да тихо ты! – вызверился я. – Блин, вроде не дышат!
– Хороший был мужик, – опечалился Ник. Потом подумал и добавил, – Оба. Плохо, что я предоплату не взял.
Я выпрямился.
– Это хорошо, – задумчиво сказал я.
– Чегой-то! – запротестовал Ник. – Он мне двадцаху за подвал обещал!
– Да успокойся ты, я не про деньги, – сказал я, – я про то, что их двое. Значит, берём за основу гипотезу про параллельные миры. Уже какая-то определённость.
– О! – обрадовался Ник, – это значит, где-то тут бродит мой близнец!
– Чему ты радуешься?
– Как чему! Смотри как можно: я обношу банк, а он мне алиби такое что не подкопаться. Деньги делим! Чем не бизнес-план?
Я ошарашено посмотрел на Ника, не зная, что сказать.
– Видишь, – принял он мой взгляд за одобрительный, – соображаем потихоньку! Уровень!
– Твой уровень – кабачки в Петровке по сараям ночью тырить! – прорвало меня, – Ник! Очнись! У нас тут два трупа-близнеца, и мы ещё хрен знает в каком времени-пространстве! А ты бизнес-планы сомнительные мутишь!
– Почему сомнительные… – Ник подавился, увидев мой бешеный взгляд, и тихо сказал в сторону, – ну мож есть пара тонких мест…
– Так, – сказал я, пытаясь успокоиться и не сорваться в истерику. – Так. Просто заткнись.
– Я хоть что-то позитивное в ситуации ищу, – и не подумал слушаться Ник, – а ты загоняешься. Я ролик смотрел – нельзя в себе напряг копить, коротнёт и пробьёт изоляцию. Психология! Спокойнее надо!
– Ролик не про электрику был? – как ни странно, трёп Ника непонятным образом помог. Я ощутил, что стою со сжатыми кулаками и прямо заставил себя их расслабить.
Закрыть глаза. Длинный вдох – задержка дыхания – длинный выдох.
– Ты чего? – заволновался Ник. – Не пугай меня! Сердце, да? Дышать тяжело? Мож, присядешь?
– Я в норме, – открыл я глаза, – какое сердце, отстань.
В это время одно из тел на кровати внезапно всхрюкнуло и завозилось.
Ник вздрогнул и вцепился мне в локоть, а я почувствовал, что моё сердце заполошно колотится уже где-то в районе горла – ещё чутка, и скакнёт наружу.
Точно нужно будет потом кардиограмму снять.
Мало ли.
***
Оба Михалыча оказались просто мертвецки пьяны. На наши попытки растолкать их они не реагировали, недовольно мыча что-то на своём алкогольном наречии.
– Не умеешь пить – куда лезешь, – ворчал Ник, шлёпая по щекам одного из Михалычей.
– Да тише ты! – укорил я Ника. – Хлещешь со всей силы. И так битые.
Михалычи и впрямь выглядели не очень, словно после жестоких побоев. У одного был сломан нос – по крайней мере, так авторитетно заявил Ник, безжалостно потыкав пальцами, – а второй был опухшим до крайности, что бомж поутру.
– Да что ему будет, – Ник злобно выкрутил ухо мычащему Михалычу и сдался. – Часа четыре, не меньше, продрыхнут, пока соображалка включится.
– Склонен довериться вашему экспертному мнению, коллега, – согласился я.
Ник недовольно зыркнул, но благоразумно промолчал.
Я аккуратно поднял свесившуюся руку, что уронил Михалыч-Сломанный Нос, и бережно положил тому на грудь. Живыми они мне нравились гораздо больше и настроение улучшалось на глазах.
– Чего лыбишься? – буркнул Ник.
– Инфа пошла, – сказал я и продолжил в ответ на вопросительный взгляд Ника, – ну смотри, пусть четыре часа и у нас два новых источника информации, которые напрямую связаны с бункером. Сверим показания, уже польза. Мож что-то прояснится.
– Так-то да, – согласился Ник и тоже посветлел лицом, – опять же, двадцаха снова замаячила!
– И то, – сказал я, – неожиданная прибыль всегда благотворно влияет на курс акций предприятия.
– Умник, блин, – огрызнулся Ник. – Пошли бункер проверим.
– Зачем? – удивился я.
Ник пощёлкал пальцами.
– Вдруг чё? – сформулировал он.
Я кивнул, признавая причину весомой.
***
После очередного плюма мы спустились в уже знакомое помещение.
– Точно таймер завёл? – уточнил я уже во второй раз.
Ник молча кивнул. Он водил фонарём по углам и вдруг довольно агакнул.
– Куча! – сообщил он, – Наша! Ну то есть, Барсиковая!
– Не вижу причин для проявления радости, – сказал я.
– Не тупи, Серёг, – сказал Ник, – раз куча, значит, плюмкает по кругу!
– И что это даёт? – задумался я. – Цикличность процесса? И то под сомнением – может, тут полная рандомизация? Совпало? А даже если и цикличность – как мы узнаем период…
– Ой, всё, – поморщился Ник, – знаешь, почему тебя с работы выгнали? Ты слишком умный. Проще надо быть, и жить будет проще. Смотри – мы сюда прибыли с кучей, значит, логично и отбыть с кучей.
– С чего это логично? И я сам уволился вообще-то, – продолжал сопротивляться я, хотя чувствовал в словах Ника странную правоту.
– С того! – аргументировал Ник. – Вот жопой чую, туда-сюда плюмкает. А значит, где насрано – там и дом.
– Концепция звучит нелицеприятно, – сказал я, – но имеет право быть.
– Да давай просто проверим! Я тут останусь, около кучи, – пускай плюмкнет, а потом вместе с кучей буду обратно скакать, пока тебя не встречу. План?
– План-вулкан! – сказал я. – Разделиться – самое оно, я кучу фильмов видел – там всегда срабатывало на отлично.
– То фильмы, – рассудительно сказал Ник, – а тут реальность. Ну, одна из.
– А ты чего вдруг осмелел так?
– Так в первый раз всегда страшно. Ну, как? Только запомни пароль – сорок два, я спрошу, как встретимся. Вдруг не ты?
– Слабоумие, отвага и предусмотрительность, – невольно умилился я. – А давай!
И полез наверх.
Бункер не подвёл и плюмкнул по расписанию.
Из люка вылез перепачканный в земле Ник и удивлённо уставился на меня:
– Серёга? А ты тут какими судьбами?
– Сорок два, – сказал я на всякий случай, ощущая, как в животе что-то сжимается от нехорошего предчувствия.
***
Ник оказался местный. Тот самый Ник Два.
Он поведал, что они откопали люк, но никуда не полезли – «не дурные же!» – тут я одобрительно хмыкнул. Местный Михалыч совсем было собрался идти сообщать о находке участковому, как тут плюмкнуло и из бункера появился наш Михалыч.
Неожиданное явление было решено признать достаточным поводом для небольшого таймаута и Михалычи двинули в дом с целью обмыть знакомство.
Дальше случилась неприятность: наш уже разгорячённый Михалыч в рамках общего возбуждения от происходящих событий спровоцировал межмировой конфликт, обозвав местного Михалыча за какую-то инновацию в интерьере дома криворуким алкашом и был немедленно урезонен путём нанесения удара в лицо.
Завязалась драка, в которой Ник Два предпочёл не участвовать. Из-за абсолютного равенства физической формы участников дуэль окончилась ничьёй, которая была немедленно обмыта. Потом Михалычи утомились от полученных впечатлений и практически разом удалились на автопилоте к привычному месту отдыха – то есть в спальню.
Ник Два плюнул на спящих Михалычей и немедленно вернулся к самому интересному – к экспериментам с бункером.
Тут нашу беседу прервал очередной плюм.
– Серёга! Ты тут? Я заборчик проверил – стоит, зараза! – заорал люк голосом Ника.
– Тут, – ответил я. – Сорок два.
– Что? – не понял Ник. – А, пароль! Блин, я и забыл уже.
Он вылез и с удивлением уставился на Ника Два. Тот пожал плечами и протянул руку.
– Николай, – сказал Ник, пожимая её.
– Я как бы знаю, – мягко ответил Ник Два.
– Просто растерялся, – слегка смутился Ник, – ситуация волнительная.
– Согласен, – сказал Ник Два. – Неординарная.
– Извини, – сказал Ник.
– Да не за что, – сказал Ник Два.
– Стоп, – прервал я впавших в грех чрезмерной вежливости Ников. – Давайте по существу.
По существу нашлось у Ника Два.
– Я б так в этот бункер-то в жизни не полез, – сказал он, – но замерял каждый такт и выяснил, что пауза между срабатываниями с каждым разом всё больше.
– Плюмкать стало реже, – пояснил мне зачем-то Ник.
Я неодобрительно покосился на него, но промолчал.
– Это может свидетельствовать о постепенном затухании процесса, – продолжил Ник два.
– Батарейка садится, – опять влез Ник, – ничё нормально сделать не могут.
– Ник, помолчи, – мягко попросил я, – Ник, продолжай.
Ник нахохлился.
– В общем, вывод прост, – сказал Ник Два, – нужно срочно расползаться по домам, а то застрянете тут. Один я вашего Михалыча не допру – вот и полез за своим коллегой. Жаль, что мы разминулись.
– Коллега – это я! – не утерпел Ник.
Я вздохнул.
Потом представил, как мы будем тащить довольно увесистого Михалыча по вертикальным лестницам и вздохнул ещё раз.
***
– Какого берём? – спросил я.
– Этого, – сказал Ник, указывая на Михалыча со сломанным носом.
– Этого, – сказал Ник Два, естественно, указывая на другого.
– Серьёзно? – простонал я.
Ники растерянно переглянулись.
– Жребий? – вдруг оживился Ник и достал монетку.
Мы с Ником Два одновременно посмотрели на него, и он сразу же сник.
– Без бутылки не разберешься, – подытожил я.
– Там коньяк ещё есть, – намекнул Ник. – Но он дерьмовый. У тебя ничего не осталось? – обратился он к Нику Два. – Или выхлюпали тут всё с Михалычами?
– Я на работе с заказчиками никогда не пью, – сказал Ник Два.
Ник скривился, словно лимон лизнул.
– Вот пижон, – не поверил он. – А после работы, как расчёт получил – грех же не обмыть с хозяином?
– Работаю только по полной предоплате, – хмуро сказал Ник Два, явно обидевшись на пижона, – деньги на карту.
– Бывают же правильные миры! – восхитился я. – Учись, Ник. Слушай, – я обратился снова к Нику Два, – а я тут как? Ну Серёга местный – небось, преуспевает и богат?
– Так его ж посадили, – сказал Ник Два, – я чего и удивился, когда тебя увидел. Не сообразил, что ты тоже оттуда.
– А за что взяли? – непонятно чему обрадовался Ник, косясь на меня.
– ВПН на телефоне нашли, – оглянувшись, шёпотом произнёс Ник Два.
– Вот негодяй, – осудил Ник, – я всегда говорил, что от вашего интернета один вред.
– Так, – сказал я, – где-то убыло, где-то прибыло. Меня внезапно ностальгия по дому заела, давайте что-то решать с этими.
– Предоплата! – заорал вдруг Ник и бросился к Михалычам.
– Да успокойся ты уже, – сказал я, – дома стребуешь, как проспится. Главное, кого надо переместить.
– Так а я про что! – Ник возбуждённо стал обшаривать пьяных, – У нашего тридцатник на кармане, я сам видел, он при мне пересчитывал!
– Этот пустой, – Ник перешёл ко второму. – А тут у нас… Опа! – Ник выпрямился и торжествующе показал нам купюры.
– Этот наш! – сказал он, – Вот она, тридцаточка! – И сунул деньги себе в карман.
– Он же двадцать должен, – укорил я Ника.
– Транспортные расходы, – сориентировался Ник, – глянь, кабаняка какая, надорвёмся.
– А мне наш сорок за работу перевёл, – не подумав, похвастался Ник Два.
– За ноги понесёшь, – буркнул Ник. – А мы с Серёгой за руки.
Тут он задумался.
– О! А если у вас доллары тут купить? Сколько? – вдруг поинтересовался Ник у Ника Два.
– Десять, – ответил Ник Два.
– Да ладно! – возбудился Ник. – Десять рублей за бакс? Обменник есть рядом?
– Десять лет, – уточнил Ник Два, – незаконные валютные.
– Что стоим, – поскучнел Ник, – взяли!
И мы взяли.
***
Хорошо, что никто не проводит соревнований по переносу пьяных тел через две вертикальные лестницы – как оказалось, конкретно к этому виду спорта у нас задатков точно нет.
Вниз Михалыч ушёл лихо. А вот наверх… Да с учётом ограниченного времени… Повезло, что плюмкало уже примерно в два раза реже чем раньше.
В общем, мы справились, хоть Ник и запаниковал на последней минуте, что у нас на руках останется только половинка Михалыча.
Потом Ник Два пожал нам руки и отбыл в свой мир.
А мы, задвинув люк и бросив Михалыча рядом – сил на дальнейшую транспортировку уже не было, выползли с Ником на улицу.
– Классный всё-таки заборчик, – сказал Ник, закуривая, – себе такой думаю поставить.
– Ты б ремонт лучше доделал.
– Ремонт нельзя доделать, – философски парировал Ник, – совершенству предела нет. Чё ты там в телефоне возишься опять?
– ВПН удаляю, – ответил я. – На всякий.
– Правильно, – одобрил Ник.
Мы постояли, бездумно глядя мелькающих около фонаря ночных мотыльков.
Мне подумалось – дурные создания – всё-то им неймётся, лезут и лезут к свету. Чего их туда так тащит? Чего спокойно не сидится?
Может, это любопытство?
– Серёг! – сказал Ник.
– А? – отозвался я.
– Пасиб, что приехал.
Я помолчал и сказал:
– Да не за что.
***
Вернувшись домой, я бессильно упал на кровать. Глаза сами собой закрылись, и я крепко уснул.
Была глубокая ночь.
Может быть, где-то у себя в Петровке так же безмятежно дрых Ник.
Может быть, где-то в яме, около ржавого люка храпел ещё пьяный Михалыч, а может, он уже проснулся в своей постели и отчаянно пытался вспомнить, отчего так зверски болит нос.
В эту странную ночь, как и в любую другую, мироздание всё так же равнодушно шелестело страницами своей огромной книги, перебирая идущие друг за другом миры.
И, наверное, в одном из этих миров около забора из сетки-рабицы отчаянно и самозабвенно орали друг на друга два абсолютно одинаковых кота.
Два Барсика.
От автора.
Здрасте, читатели! Надеюсь, я вас хоть немного развлёк. Хотя вряд ли это можно назвать детективом.
Ну а что, во внеке же можно делать что хошь, верно? Кто героев опознал – не деаноньте: хоть и внек, а всё-таки традиции.
Авторам в основной ленте – удачи! А вы, читатели, помните – авторы старались, и наверняка написали хорошие рассказы. Идите и похвалите, ну или хотя бы поругайте: внимание всегда приятно!
