Город спал, укрывшись одеялом из тумана, холода и вечной дождевой капели. Город дышал. Последними прижизненными криками из тени подворотен. Сигналами машин. Той же вечной капелью, годами точившей бетон и асфальт города.
Я отошёл от окна и сел за стол в просторном кабинете. Преотличный ирландский виски смочил стенки стакана быстрее, чем капли дождя проделали дорожки на наружной стороне окна. Односолодовое сокровище первым глотком прокралось в пищевод, снимая лёгкое напряжение. Нормальные люди не пьют по ночам? Пусть не пьют. Это их право. Патрик О’Хара живёт по своему режиму. Пьёт он тоже по нему. Впрочем, как и делает всё остальное. Всё то, что делает его лучшим частным детективом этого города. Я отпил ещё один глоток и поставил стакан на дневной выпуск газеты, где половину первой полосы занимала чёрно-белая фотография. Мэр вручает мне медаль, согласно которой я становлюсь человеком года и почётным жителем города.
Я удачно поставил пустой стакан на фотографию. Встав и потянувшись за сигарой в неприметной коробке, я посмотрел на фото через донышко. Лицо начальника полиции, увеличенное толстым стеклом с остатками янтарной жидкости, выглядело премерзко. Джонсон и в повседневной жизни был далёк от лика святого. А здесь выскочка ирландец обошёл его по всем статьям. Недовольный взгляд, чётко очерченные скулы, сдвинутые брови. Миг, пойманный фотографом. Миг, о многом мне говорящий. Пальцы коснулись упругого тела “Белого кубинца”, стоимость одной штуки которого чуть меньше стоимости платиновой гильотины, которую я достал из того же неприметного ящичка на своём столе. Но не успел я срезать кончик сигары, как в дверь постучали.
Иногда ещё неизвестно, что страшнее. То, когда к тебе без стука врываются неизвестные, старающиеся с помощью сотен своих маленьких свинцовых друзей сделать перепланировку в твоём кабинете. Или вот такой тихий аккуратный стук практически в час ночи. Культурные люди обычно в это время спят. А некультурные, как я уже сказал, входят без стука. Но всё равно, я быстро спрятал сигару с гильотиной обратно, а на стол из кармана достал мятую пачку сигарет с обычной бензиновой зажигалкой. Одновременно коленом я коснулся нижней поверхности столешницы, удостоверившись, что “Кольт” тридцать восьмого калибра по-прежнему в креплении. Приоткрыв средний ящик стола, я убедился, что “Магнум” сорок пятого тоже на месте. И только после этого я ответил на стук:
– Войдите.
Дверь открылась и я понял, что иногда представители гангстерских кланов с оружием в твоём кабинете – это ещё не самые страшные гости после полуночи.
Свет в кабинете я редко включаю. Уличные фонари находятся как раз на уровне моих окон на втором этаже. Вот и сейчас, не смотря на то, что свет неоновых вывесок и ярких фонарей тяжело пробивался через залитое дождём стекло, я очень отчётливо видел её. По классике дешёвых книжонок это должна была быть роковая блондинка в красном обтягивающем платье. К тому же сперва должен, по классике же, появиться её бюст. Но в нашем городе не любят примитивную классику и в таком образе здесь щеголяют только шлюхи. Пусть и дорогие. Нет. Вошедшая была полной противоположностью – стройная брюнетка в чёрном же платье. Правда, в обтягивающем. Короткая стрижка открывала серьги тонкой работы с крупными сапфирами, переливающимися в размазанном свете уличных фонарей. Не самая выдающаяся грудь мерно вздымалась под скромным ожерельем с такими же камнями.
– Мистер О’Хара?
Голос вошедшей был под стать хозяйке – ровным, таинственным, утончённым. Но не тонким, а слегка приглушённым.
– На двери отчётливо написано, чей это кабинет.
“Да и все вчерашние газеты пестрят моим фото”, – хотел я добавить, но скромно промолчал. Надо играть роль прямолинейного и принципиального мужлана, каким меня знает дневной город. Впрочем, брюнетку город тоже знал. Как и я.
– Что вас привело ко мне, миссис Дайновски?
Да-да, это была жена самого Пола Дайновски. Бизнесмена, с которым считался каждый, кто, так или иначе, был вхож во власть города. Жена будущего сенатора, если верить слухам. А слухи на пустом месте не рождаются. Дайновски был одним из немногих, чья жизнь была кристально чистой в версии журналистов и прочего сброда, пытавшегося найти пресловутую корзину грязного белья этой семьи. Но, увы. Филантроп, меценат и владелец многомиллионного состояния был чист перед народом.
– Мой муж. Вернее … Он пропал. Исчез. Уже несколько суток.
Я пристально смотрел на гостью. Волнение, в глазах – безысходность с толикой призрачной надежды. Никакой игры. Я коленом задвинул ящик стола с револьвером, но всё же слегка откинулся на стуле. Никогда нельзя расслабляться. Указав ладонью на кресло, приглашая брюнетку присесть, я спокойным голосом поинтересовался:
– Почему я, а не полиция? Им за честь такое дело. Всё же не рядовой житель пропал.
– Понимаете, – брюнетка слегка замялась, посмотрев на дверь за моей спиной.
– Не волнуйтесь, я работаю один.
– Понимаете, – уже с явным облегчением повторила миссис Дайновски, – Пол собирался баллотироваться в сенаторы. А полиция … Они ведь всё делают достоянием общественности в своих расследованиях. Если не во время, то потом. Лишний шум ни к чему. К тому же вы, судя по последним вашим делам, работаете намного лучше их. Всем известно, что у О’Хары есть свои принципы. И конфиденциальность не самый последний из них.
Я усмехнулся про себя. Знала бы эта красотка, чего мне стоил образ именно такого частного детектива. Но я промолчал, лишь сделав заинтересованное лицо и слегка кивнул, чтобы она продолжала.
– Вам известен некто Лоренцо Кастелано?
Брюнетка в одночасье для меня встала на ступеньку интеллекта блондинки. Предрассудки, конечно, но иначе ничем другим не оправдать глупость подобного вопроса. Все в городе знали Кастелано. Полная противоположность Дайновски. Глава итальянского клана. Умный и изворотливый гангстер, проворачивающий свои тёмные делишки так, что максимум, за что его задерживали – неправильная парковка. Прошлый глава полиции лишился своего поста лишь потому, что не смог доказать то, что было известно всем касательно дел Лоренцо.
– Да, мне известно, кто это. Но какая связь с исчезновением вашего мужа и нежеланием обратиться в полицию? Вы думаете, что этот гангстер причастен к произошедшему?
– Буквально перед исчезновением у моего мужа был телефонный разговор с этим Кастелано. Я не слышала всего, но речь шла о деньгах. Пол был вполне спокоен, даже чем-то заинтересован. После разговора он собрался и уехал в офис. Сказал, что на важную встречу. И с тех пор его никто не видел. И в офисе он не появлялся, я узнавала. Да, ещё. Он поехал сам, отпустив нашего шофёра. Теперь вы понимаете? Если Пол окажется замешан во что-то противозаконное, то полиция обязательно вытащит это на свет. Я сомневаюсь, что у мужа могут быть дела с преступниками, но всё же если и найдётся что-то, то уж вы точно не станете это обнародовать. Я надеюсь. Вы поможете мне?
Я встал из-за стола и закурил, вытащив сигарету из мятой пачки. Разрешения у брюнетки я не спрашивал – не у неё в гостях. Изображая задумчивость, я несколько раз прошёл вдоль стены до окна и обратно. Остановившись у подлинника картины Моне, которую все принимали за подделку, потому что оригинал в этом захолустном кабинете частного детектива просто не может быть, я, наконец, ответил:
– Если вы обратились ко мне, то знаете мои условия работы. Вплоть до гонорара. Поэтому я возьмусь за это дело. Теперь же нам нужно обсудить детали и разные мелочи, на которые вы если и обратили внимание, то не придали им значения.
Ещё около получаса я изображал из себя крутого сыщика с блокнотом в руках. Проводив миссис Дайновски и пообещав ежедневно отчитываться ей о продвижении расследования, я закрыл за ней дверь. Блокнот я положил на полку с несколькими порядком пыльными книгами. Я и так знал всё, что мне сообщила брюнетка. И даже больше. Первый шаг был сделан точно так, как я и ожидал. Теперь пора делать второй.
***
Следующие пару дней я изображал кипучую деятельность. Причём чуть ли не в прямом смысле – если бы не краткие часы отдыха с любимым виски и сигарой, то мой мозг точно мог закипеть и извергнуться лавой через уши и красные от недосыпа глаза. Я совал свой нос во все щели города, ползал по всем закоулкам, куда не только свет даже днём не добирается – здравомыслящий человек за милю обойдёт такие места. Я навёл шороху на самом дне города, расталкивая локтями дремлющий преступный мир. Мне казалось, что я сам насквозь пропитался сыростью и затхлостью городской ночи. Я делал всё, чтобы нужный мне человек клюнул на мою приманку. А он обязательно клюнет. Иначе свой принстонский диплом психолога я могу использовать вместо папиросной бумаги, равно как документ юнговского стипендиата.
Джонсон. Глава полиции обязательно должен заинтересоваться тем, что любимчик публики и города что-то вынюхивает. Иначе вся продуманная игра не стоит и цента. И когда я полунамёками, полусловами в определённых кругах лиц начал дозированно выдавать нужную информацию, Джонсон зашевелился. Первый звоночек был в виде пары дуболомов из управления, начавших таскаться за мной. Причём делали это они так топорно, что поневоле задумаешься о кадровом дефиците в полиции города. Зато игра приобрела интерес – на поле вышел главный игрок и теперь нужно предугадать его последующие шаги. Или просто его направить по нужному пути. Нужному мне.
Через тот же самый специфический контингент и определённые слои населения города Джонсон начал прощупывать частного детектива, ставшего бельмом на глазу начальника полиции. Всё, что осторожно делал я, так же осторожно, хоть часто и довольно грубо, принялись делать полицейские шестёрки разных кланов. И если азиаты с их восточной философией просто пытались улыбками, лестью и мнимым заискиванием узнать, что же я ищу, то те же итальянцы с русскими шли напролом. Нет, до веера пуль через выбитую дверь кабинета дело не дошло, но из нескольких встреч в тёмных переулках ночного города мне чудом пришлось выйти без пули в конечностях или резаных ран на них же. Зато я вволю и вполне законно использовал разрешение частного детектива на применение оружия. После чего подобные встречи перестали случаться.
Помимо развитого мною шума в преступных кругах, я периодически докладывал о состоянии расследования миссис Дайновски. Придумать очередной шаг в раскрытии дела и внушить будущей вдове мысль о скором возвращении её мужа не составляло труда. Гораздо сложнее будет следующий ход. Мой ход. Пора ввести в мою игру Кастелано. Пусть он и сыграл уже свою маленькую роль, сам того не зная. Единственное, что я узнал в свою очередь у брюнетки – сумма наличности, которой она располагает. На всякий случай, как я заверил бедняжку.
Особняк главы итальянского клана возвышался на городском холме с видом на гавань. До доков, где и проворачиваются основные делишки клана, практически рукой подать. Холм – это целый район элитных домов, особняков и вилл. Спальный район с претензией на Олимп. По неписанным законам здесь запрещены любые разборки между преступными кланами города. Потому и соседствовали здесь не только итальянцы, но и прочно обосновавшиеся выходцы из других стран Старого Света. Даже полицейские здесь могли пройти без опасения, что их нафаршируют свинцом не хуже, чем рождественскую индюшку яблоками. Правда, городская полиция сюда давно не заглядывает. Нонсенс. Все копы знают о том, кто здесь живёт, но ничего поделать не могут. Как говорят юристы – нет доказательной базы.
Среди редкого потока дорогих машин, мой старенький “Форд” казался лишайной дворнягой на выставке породистых псов. И меня это вполне устраивало. Оставив машину в десятке метров от особняка Кастелано, я пешком прошёл до ажурных чугунных ворот. Не успел я протянуть руку к такой же ажурной калитке сбоку от ворот, как образец дорого чугунного литья открылся, выпустив мне на встречу яркого представителя итальянского клана. Никогда не понимал страсть итальянцев к строгим костюмам. По-моему они не снимаются даже ночью в спальне. Вот и сейчас толстяк был облачён в черный костюм, пиджак которого еле застёгивался на две пуговицы из трёх. Да и те грозили оторваться при лишнем движении, шрапнелью поразив случайного прохожего. Коим я бы оказаться не хотел. Поэтому легко сместился вбок от толстяка и заявил:
– Частный детектив О’Хара. К мистеру Кастелано по конфиденциальному делу.
– Я знаю, кто ты, – толстяк протянул ладонь, – поэтому без шуток.
Не возражая, я вытащил из наплечной кобуры револьвер и вложил его в протянутую ладонь. Мой верный помощник тут же исчез где-то под пиджаком итальянца. Удивительно, но пуговицы выдержали. Толстяк развернулся и молча проследовал через калитку к особняку.
Лоренцо Кастелано встретил меня на широкой террасе, восседая в кресле из ротанга. Естественно, что в костюме. Правда, в сером, дорогом, без единой складки. Хорошо, что хоть шляпу не напялил. Она просто лежала на столе, рядом с открытой бутылкой красного вина и наполненным бокалом.
– Я виски днём не пью, а ты не пьёшь вино, – вместо приветствия заявил Лоренцо, – поэтому давай сразу к делу. Что привело ко мне такую важную шишку?
Последние слова Кастелано произнёс с видимой насмешкой, на которую я отчётливо понял даже без мерзкой ухмылки итальянца. Ну, раз к делу, тогда к делу.
– Ты в курсе, что к тебе скоро заявятся копы? – Я без приглашения уселся во второе кресло и стал ждать реакции на свои слова. – Дайновски исчез.
– А я тут при чём?
Кастелано хоть и старался казаться спокойным, но ухмылка сошла с его лица. Да и взгляд превратился из насмешливого в ожидающий чего-то, что может быть очень неожиданным.
– Несколько дней назад мы договорились о встрече, на которую он не пришёл. Я его даже не видел. Не то, что бы …
– Что бы что? Всем известно, что Дайновски – ходячий мешок с деньгами. К тому же будущий сенатор, если повезёт. Мало кто не откажется от очень больших денег. В виде выкупа, к примеру.
Соображал Кастелано очень хорошо. И быстро. Поэтому буквально через мгновение он держал меня за лацканы моего же плаща, вытащив мой зад из уютного кресла.
– Ты в курсе, кого обвиняешь? В чём обвиняешь? Да я и за миллион не пошёл бы на такое. Меня всё устраивает в моей жизни. И мне ещё жить в этом городе.
– А за пять миллионов? Обещаю, что как посредник я возьму всего лишь половину.
Я уже говорил, что Кастелано очень сообразителен? Отпустив меня, он пристально посмотрел мне в глаза и утвердительным тоном заявил:
– Значит, это ты похитил Дайновски. И вся эта суета, что ты навёл в городе, просто для отвода глаз.
Я молчал, поправляя слегка помятый плащ.
– Ну, так и требовал бы выкуп от жёнушки. Меня зачем впутывать?
– Лоренцо, мне тоже в этом городе жить. К тому же в свете последних событий Джонсон слишком много внимания уделяет моей персоне. Хорошо, что от двух приставленных ко мне болванов удалось избавиться, поэтому о нашей встрече он не узнает. А на тебя у него ничего, кроме телефонного разговора со слов жены Дайновски. На тебя вообще у полиции ничего нет. И ещё один очень важный момент. В городе есть кто-то, кто пока в тени. Я никак не могу вычислить кто это. Одиночка или новый клан. Но кто-то явно наращивает силу. Как бы не пришлось кланам прогнуться под этих неизвестных.
– Джонсон боится, что ты легко обойдёшь его на выборах мэра города в следующем году. Все всерьёз восприняли твою шутку о намерении баллотироваться на этот пост. Джонсон давно метил на место главы города, а тут такой выскочка нарисовался. Частный детектив, да ещё и ирландец, пусть даже и с несколькими высшими образованиями. Он тебе спуску не даст. Да и с последним твоим утверждением соглашусь. Главы всех кланов обеспокоены тем, что уже пару лет в городе появилась третья сила. Это не законники и не из наших. Слишком другой стиль работы. Да и поначалу казалось, что какая-то мелочь залётная. Как мышь, которая довольствуется крошками от пирога. Но недавно мои люди подсчитали эти крошки за последние годы – одним пирогом эта мышь явно не наелась. Там целую пекарню сожрала. И так у всех кланов. Присутствие этой мыши видно от самого грязного борделя, которым даже пьяный грузчик из доков побрезгует, до верхних этажей высоток города. Официально никто ни нам, ни кому-то ещё дорогу не перешёл. Поэтому мы просто анализируем и выжидаем. Но это дело второстепенное. Если под меня Джонсон со своей сворой не подкопается, а ты говоришь о пяти миллионах … То есть смысл обсудить детали.
Вот так. Каким бы человек сообразительным ни был, но от вечного искушения деньгами никто не устоит. Главное придумать, как эти деньги предложить.
***
Всё, произошедшее до сегодняшней ночи, я считал средним уровнем трудности. Но всё получилось. Теперь остался финальный ход моей игры. Если я правильно просчитал поведение Джонсона, то финал останется за мной. Пусть поведение всех фигур и было очень предсказуемо, но от действий Джонсона теперь зависит буквально всё. Я должен взять этого ферзя. И тогда пешка сама станет ферзём.
Поэтому Джонсон уже через час после моей встречи с Кастелано знал о том, что преступник в лице главы итальянского клана похитил уважаемого бизнесмена и без пяти минут сенатора, чтобы потребовать за него выкуп. Узнал он и о том, где будет происходить сделка. И во сколько. А деньги ему доставит никто иной, как Патрик О’Хара. Лицемерный человечишка, обманом и хитростью добившийся признания населения города, посмевшего перейти дорогу ему, начальнику полиции, к кабинету мэра. Нет никаких сомнений, что эта частная ищейка спелась с Кастелано. Я не сомневался, что именно такие мысли метались в голове Джонсона. Не сомневался, что он уже предвкушал час своего торжества, своей победы над преступностью в виде известного гангстера и лицемерной твари в моём лице. Но я так же очень надеялся, что мои расчёты в отношении Джонсона и суммы в пять миллионов окажутся верны. Иначе мне лучше сразу самому себе сделать вентиляцию во лбу, равную калибру в сорок пять миллиметров.
Кастелано даже глазом не моргнул, когда узнал о месте встрече. Хоть и был недалёк от истины, когда говорил про мышь и пекарню. Да, именно в пекарне, на въезде в доки, и должен состояться обмен. Поэтому в складском помещении, примыкающем к самой пекарне, мы с Кастелано были практически в назначенный час. Лоренцо с револьвером в ладони нарезал круги возле привязанного к столбу Дайновски, а я же не спешил выходить из тени длинных полок с мешками.
Почему именно здесь? Во-первых, с детства обожаю свежую сдобу. А во-вторых, именно там я держал всё это время Дайновски. И в-третьих, Кастелано должен поверить в то, я принёс выкуп и освободил Дайновски у заложника же на глазах сугубо для своего алиби. Вроде как частный детектив нашёл злодея, а тот через него потребовал выкуп, но чтобы об этом никто не узнал. Вот и пусть верит. Пусть стоит, напялив дурацкий платок на лицо, изображая неизвестного злодея. Я тоже постою и подожду Джонсона.
Почему я был уверен, что в складе среди мешков муки и прочих пекарских штучек нас не ждёт засада из всего полицейского управления города? Психология. Такие люди, как Джонсон, читаемы не хуже открытой книги. Если чтец, конечно, с умом. Поэтому я не удивился, когда двери склада открылись и появился начальник полиции. Не удивился, но всё же выдохнул с облегчением. И вышел с тяжёлым мешком. Пять миллионов долларов всё же. Вес немалый.
– Джонсон? – я очень старательно изображал удивление. – Какого чёрта ты здесь делаешь? Извини, старик, но это лишь мой очередной триумф. Это я нашёл Дайновски. Именно благодаря мне человек, которого любит и уважает весь город, вернётся к семье живым, и здоровым. Даже не смей примазываться к происходящему!
– К происходящему? А что здесь происходит?
Надо отдать должное начальнику полиции, но с выдержкой у него всё в порядке. Он переводил взгляд с Кастелано, приставившего ствол револьвера к голове заложника, на меня и обратно. Затем удостоил взглядом и мешок с наличностью, который я обеими руками так крепко держал, что мои ладони скрылись в складках мешковины.
– Я вижу только то, – Джонсон вытащил револьвер и направил его на Лоренцо, – что двое преступников сговорились и похитили уважаемого человека. И в то время, как один гангстер удерживал заложника, второй негодяй, пользуясь своей фальшивой славой, втёрся в доверие к жене похищенного, чтобы уговорить её заплатить выкуп. И теперь эти двое отрыжек общества встретились, чтобы скрыться с деньгами. Но им помешал я, начальник полиции города.
Кастелано даже понял, что произошло. Просто присел от грохота выстрелов в замкнутом помещении. Но обратно уже не поднялся. Просто осунулся вниз сдувшейся куклой, на белой рубашке которой стремительно расползались два красных пятна. В третье пятно с рваными краями превратился висок Лоренцо. Да, со стрельбой у Джонсона всё более чем в порядке.
– Я вступил в перестрелку и ликвидировал одного преступника. Но он оказался очень ловким, – Джонсон, наставив на меня ствол, боком подошёл к трупу Кастелано и, согнувшись, поднял его руку, которая так и не отпустила револьвер, – поэтому и успел застрелить заложника.
Два выстрела напрочь разворотили голову несчастному Дайновски. От неожиданности я отпустил мешок и пачки стодолларовых купюр посыпались на пол. Я постарался, чтобы это выглядело как можно естественнее. Даже сделал шаг назад и прикрылся почти пустым мешком. Джонсон отпустил руку мертвеца и крепче сжал свой револьвер.
– А потом я достал и второго, который пытался убежать. Денег, естественно никто не найдёт. Знаешь, почему? Мне они будут очень нужны на посту мэра. А как им не стать, если я избавил общество от главы клана, который столько лет выходил сухим из воды, и от лицемера, преступным образом чуть не вошедшим во власть нашего города. Думаешь, что мне не поверят?
– Они больше поверят документалке, – я взглядом указал на что-то за спиной Джонсона, – и на свободе тебе осталось быть ровно столько времени, сколько потребуется для того, чтобы проявить киноплёнку, и предоставить её властям нашего города.
Джонсон затравленно обернулся и заметил в открытых воротах склада человека, державшего в руках любительскую кинокамеру. Отсалютовав ею и улыбнувшись начальнику полиции, незнакомец быстро юркнул за створку ворот. Буквально за долю секунды до того, как пули из револьвера Джонсона выбили щепки из ворот там, где только что стоял.
– А вот то, что произойдёт дальше, никто не увидит, – я спокойно отбросил мешок и направил на Джонсона свой законный тридцать восьмой, который до этого тем же мешком и закрывал.
Глухие щелчки пустого револьвера Джонсона были последним тихим звуком перед тем, как снова раздались звуки выстрелов. На этот раз из моего револьвера. Затем я огляделся и стал ждать полицию, которую мой помощник с камерой уже должен был вызвать. Деньги я благоразумно не трогал. Они сначала побудут вещдоком, а потом вернутся к горем убитой вдове. Да и мелочь это для меня.
За все эти годы работы частным детективом я прошёл, прополз все слои нашего общества. От грязного дна до светлых приёмных кабинетов власти. За все эти годы я запустил свои руки практически во все сферы не только преступного мира, но и законного. Психология людей очень проста. Для того, кто в ней разбирается. Можно легко подтолкнуть человека к тому, что он сделает якобы самостоятельно. Как анонимный звонок Лоренцо, намекнувший тому, что можно хорошо вложиться в выборы сенатора. Остальное дело техники. Таким образом, можно всегда найти и держать до нужного момента людей, которые тебе должны. Как тот же парень с камерой.
Но иногда скучно жить в тени власть имущих. Пусть ты и богаче их всех вместе взятых. Иногда требуется новый уровень игры, с новыми интересными фигурами.
Иногда нужно перенести тень и на сторону закона.
