Рассказ №28 Про любовь

Девушка, без всяких преувеличений, выглядела настоящей красавицей. Радикальная брюнетка, с яркими, естественного цвета и формы губами, точёным носом с узкими, нервными ноздрями и безупречным овалом лица. Глаза тёмно-синего цвета, обрамлённые длинными, густыми ресницами, казались почти чёрными. Кожа лица, — матовая, без малейшего намёка на румянец, — заставляла сначала подумать о пудре, а затем с негодованием отбросить эту крамольную мысль. Стройная и довольно высокая, она не была похожа на модель, скорее уж на спортсменку: под длинным тёмно-синим плащом угадывались не только довольно развитые молочные железы, но и прочие мускулы, имеющие место быть. Вся манера движения изобличала в ней что-то хищное, быстрое, не склонное к девичьей робости и, тем более, какой-либо рефлексии. Подспудное понимание этого резко отбивало желание подойти и познакомиться по-простому: «Девушка, а как вас зовут? Меня, — Ашот!», хотя вокруг было полно не вполне трезвых молодых мужчин. Более того, хозяйка синего плаща быстро двигалась в густой толпе, а вокруг неё неведомым образом наличествовала зона отчуждения, невидимый пузырь, граница, за которую никто не переступал. Люди расступались, даже не видя её, как будто невидимый дворецкий прокладывал ей путь.
Навстречу, с другой стороны площади, продвигалась ещё одна зона пустоты. Ещё более странная, потому что внутри вообще никого не было. Наверное, интересно было бы снять это действо с высоты птичьего полёта на камеру коптера, но ни одной «птички» в небесах не болталось. В небесах болтался только пухлый купидон с розовым луком и белыми крылышками, но его, как существо мифическое, в расчёт можно было не принимать.
Пузыри должны были встретиться где-то в районе памятника, где стояла трибуна, на которую вот-вот должен был подняться Первый Консул. По толпе прошла волна предвкушения. Из-за угла ратуши показался кортеж. Второй пузырь пустоты добрался до оцепления и легко преодолел его, перестав быть видимым, потому что на перекрытой проезжей части никого не было.
Через две секунды девушка тоже добралась до оцепления, но на дорогу не полезла, а вынула из кармана и одела чуть притенённые жёлтые очки, светофильтром похожие на баллистические. Затем она плавным, но очень быстрым движением извлекла из-под плаща довольно тяжёлый и длинный пистолет, прицелилась и выстрелила. Пока толпа вдыхала воздух, чтобы завизжать, девушка развернулась и быстрым шагом направилась прочь, всё так же уверенно прокладывая себе путь. Никто ей не препятствовал. Всеобщее внимание досталось вдруг материализовавшемуся на пути кортежа трупу с ручным пулемётом в руках.
Труп не принадлежал человеку, и более всего походил на человекоподобного ящера с внушительным хвостом, без одежды, но со станковым туристическим рюкзаком за сутулыми плечами и в офицерской кожаной портупее с кобурой на поясе. Во лбу ящера красовалась дыра, из которой вытекала слизистая зелёная жидкость, похожая на внутренности насекомых. Вся эта инсталляция воняла до небес тухлыми яйцами так, что толпа отшатнулась, да так и не завизжал никто. Слишком глубоко вдохнувших сейчас рвало на брусчатку, и это действо добавляло атмосфере несостоявшегося митинга дополнительные нотки глубинного, общенародного праздника.
Первый Консул вышел из остановившегося бронированного автомобиля, не обращая внимания на роящуюся вокруг охрану, прошествовал к месту неудачного теракта. Посмотрел в остекленевшие глаза ящера, достал носовой платок, высморкал потёкший от разъедающей вони нос. Оглядел блюющую толпу и блюющее оцепление тяжёлым, гипнотическим взглядом водянисто-серых глаз. Повернулся, так же неторопливо прошёл к автомобилю, сел на заднее сиденье и захлопнул дверцу. Рядом с ним тут же материализовалась давешняя девушка, только что застрелившая рептилию.
— Хорошая работа, Лиз. Вы были правы, а я, — не прав. Сегодня, действительно, неудачный день для публичных выступлений.
Он помолчал, видимо, ожидая ответной реплики. Не дождался. Продолжил монолог тем же усталым, бесцветным голосом.
— Однако, думаю, я бы и сам справился.
— Никто в этом не сомневается, господин. Однако, Первый Консул, кого-то умело убивающий с трибуны, — это слегка не то, что необходимо для повышения рейтинга.
— А что, по вашему мнению, необходимо для его повышения?
— Хм… Ну, вот если бы этот ящер дал по трибуне очередь, причём всех положил, а вот на вас бы у него патрон заклинило, — и тут его растерзали возмущённые граждане, — вот такое бы рейтинг точно повысило.
— Вони было бы в разы больше. Растерзавшие не все бы выжили.
— По телевизору ведь вонь не транслируют, не так ли?
— Да, Лиз, вы снова правы, а я, — не прав. У вас гибкий, изощрённый разум, вам место в политике.
— Ну уж нет, господин консул, увольте! У меня прекрасная творческая профессия, я абсолютно всем довольна. Лучше я и дальше буду обеспечивать вам комфорт и безопасность.
— Что ж, тогда хотя бы примите от меня какой-нибудь скромный подарок, в знак признательности и на память. Яхту какую-нибудь, или поместье в горах… Ну, или самолёт… Лиз, хотите спортивный самолёт?
— Ох, господин консул, не хочется вас обижать, но, — нет. Меня не поймут в профессиональных кругах. Подумают, что я задействовала личный ресурс.
— А вы не?..
— Вы меня в краску вгоняете…
Кортеж тронулся. Девушка посмотрела долгим, очень странным взглядом в глаза Первого Консула и решительно задёрнула занавеску, отделяющую салон от водителя.
…
Глубоко под землёй, в Центре Планирования Стратегических Операций раздался общий вздох облегчения. Аарны, поснимав с головы наушники гарнитур, массировали трёхпалыми лапами замявшиеся алые гребни, с наслаждением размахивали затёкшими от долгой неподвижности радужными хвостами. Тёмный экран транслировал только тяжёлое, учащённое дыхание, немелодичные стоны и влажные звуки обычной возни приматов. Дальнейшее участие группы поддержки не требовалось. Дальше сработает автоматика: одни нано-зонды закрепятся в периферической нервной системе, другие по сосудам проберутся в мозг Первого Консула и устроят там клининг и перестановку мебели.
…
На орбите Земли, надёжно скрытый искажающим полем, давным-давно болтался крейсер Зелёных Человечков. Всё было подготовлено для приёма масштабного десанта, распланировано и отрепетировано, образцы ДНК собраны, анальное зондирование кому надо произведено. Но вторжение почему-то задерживалось, видно, на Родине всё было не так уж гладко. Основной контингент до лучших времён залёг спать в холодильники. Делать на борту было до такой степени нечего, что дежурные пилот, научник и вояка развлекались, как могли, подсматривая трансляции со вживлённых в мозги агентов биокамер.
— Уги, а знаешь, похоже, что кто-то пытается Первого Консула перепрофилировать. Вот прямо сейчас, — удивлённо вскрикнул пилот Ао.
— Так он уже давно не настоящий? – откликнулся научник.
— Ты не понял. Это не мы. Зонды не наши.
— Я не понял!! Мы тут не одни, что ли? Или это аборигены? – вызверился вояка.
— Ура!!! Мы проспали инопланетное вторжение!! –обрадовался пилот.
— Идиот, мы и есть вторжение.
— А это тогда кто?..
Экран показывал усталое, но довольное рептильного вида существо с красным гребнем и змеящимся по коленям красивым радужным хвостом, развалившееся на заднем сиденье автомобиля рядом с Первым Консулом, который неторопливо застёгивал ремень на брюках.
— Прошляпили, дебилы… Все наши преобразователи порушил какой-то глупый динозавр. Приготовьтесь, запаситесь попкорном: сейчас будет смешно.
…
Первый Консул решительно позеленел лицом, икнул, выплюнул на ладонь какие-то дымящиеся детальки, которые протянул своему соседу по сиденью.
— Кажется, это ваше, Лиз? Не выбрасывайте, ещё может пригодиться.
— А-а-а!!! Ты кто?!!
Первый Консул растерянно посмотрел на свои серо-зелёные маленькие ручки, жалко торчащие из накрахмаленных манжет белой рубашки с золотыми запонками, поднял на Лиз огромные, скорбные, но по-прежнему гипнотические глаза.
— Конь в пальто, — грустно сказал он, — А ты всё равно красивая.
— Так выглядит моё родное тело, — смутилась отчего-то Лиз, — И я, вообще-то, не Лиз.
— У всех свои недостатки, — криво улыбнулся Первый Консул, — Для меня ты, — Лиз. А я вот уже и забыл, кем я был до внедрения. Меня никто не спрашивал, просто взяли и вкрячили в чужой мир. Даже собственное тело без преобразователя теперь кажется мне чужим и уродским.
— Да, я тоже вылупилась из яйца уже под прикрытием, на поверхности, и большую часть времени выгляжу как человек. Вообще-то настоящие аарны живут глубоко под землёй, в пещерах. Ещё со времён катаклизма, уничтожившего динозавров. Ну, как, — живут: в основном спят в специальных камерах, которые завалило тогда грунтом, потом сверху ледник намёрз. А оттаяло всё это только сейчас, когда приматы нефть сожгли и глобальное потепление устроили. Вот, зачем я тебе всё это рассказываю?
— Ехать ещё часа полтора до резиденции, всё равно делать нечего.
— А потом что?
— А нет у меня никакого «потом». Преобразователь ты сломала своими зондами, — вздохнул зелёный человечек, — я теперь непонятный зверёк. Не хочу воевать с собственной охраной. Устал я… Пускай уже застрелят по-тихому, а потом сообща придумают что-нибудь. У меня пара двойников есть. Неплохие ребята, один, — тоже бывший наш. Думает, что я не знаю.
— Ага, а второй, — наш, — откликнулась Лиз, зябко передёрнув чешуйчатыми плечами.
Помолчали.
— Мне иногда начинает казаться, что людей вообще не существует, что мы их придумали, — задумчиво сказала Лиз. Вот, как отличить настоящего от подделки?.. Да и зачем отличать-то? Мы так давно живём вместе, что, по-моему, разницу исключительно одни придурки и видят. Ну, эти, знаешь, — мутноглазые, в шапочках из фольги. Я сама, к примеру, даже и не подозревала, что кроме нас кто-то ещё этой фигнёй, – внедрением, — занимается.
— Аналогично, — буркнул позеленевший Первый Консул, открывая бардачок в дверце машины.
Лиз в задумчивости теребила кончик хвоста, и движение это делало её похожей на земную девушку, заплетающую косу.
— Знаешь, — совесть меня мучила, когда приказали тебя обработать на подчинение. А оно вот как обернулось. Может, всё даже и к лучшему.
— Ваши, небось, сейчас по штабу носятся, на ушах стоят.
— Маловероятно. Скорее всего, все уже по домам разошлись. Аарны крайне нелюбопытны. А знаешь, что… Ладно. Тебя можно на время скрыть, а я… Ну, я побуду недолго Первым Консулом, так и быть.
— Это не так просто, — побыть Первым Консулом, — важно сообщил зелёный, подняв указательный палец фирменным жестом лидера нации.
— У меня талант к перевоплощению. Смотри и восхищайся.
— Нет, ну это же невозможно!.. Как?!.
— Нет ничего невозможного, есть трудно достижимое или слишком дорогое, — мощно придавил Первый Консул харизмой невзрачного зелёного человечка. И тут же превратился в прекрасную Лиз.
— Похож?
— По-моему, даже лучше, чем оригинал, — грустно признал зелёный человечек.
— А когда ваши смогут починить преобразователь? Мне больше двух суток чужую форму держать напряжно.
— Ну, я не научник, но за сутки, теоретически, техники должны справиться. Это если они вообще в курсе ситуации. Да. И… Спасибо тебе, Лиз. И… Знаешь, здесь под сиденьем есть ящики со всяким разным. Ну, там, аптечка, книжки на почитать, гранаты противотанковые… Там, с твоей стороны, два бокала и коньяк. Достань, а?
…
— Ты это пишешь?
— А то! Это же бестселлер будет, если удастся на родине опубликовать! Да с таким контентом все девки будут мои!
— Тихо вы, сволочи, дайте послушать!
…
На заднем сиденье автомобиля Первого Консула два голых гуманоидных существа, обнявшись, плакали и задушевно пели песню про мороз, погубивший кучера, и просили не морозить их лошадь. В их руках, большой, широкой и чешуйчатой и маленькой, узкой и зелёной, плескались пузатые бокалы с золотым напитком. Машина в составе кортежа летела по шоссе сквозь мелкий моросящий дождь уже пятый час, и скоро должна была пересечь восточную границу Директории, но это было не важно. Ничто было не важно.
Потому что нет ничего важнее любви, ничего, ничего…
А в багажнике лукавый зеленоглазый купидон снова натягивал свой гламурный розовый лук. И стрел у него в колчане было ещё полным-полно.