Рассказ №32 Этот корыстный, фальшивый мир

Виктор Нестеров открыл глаза, сладко потянувшись. Наступила последняя пятница месяца — день, когда он обычно встречался с очередной одинокой женщиной. Часто это было их первое и единственное свидание.

Сегодняшний «проект», над которым он работал больше месяца, должен был завершиться. Его целью была Нина Белохватова, главный бухгалтер полка ДПС ГИБДД. Сорок четыре года, разведена, две взрослые дочери, давно живущие отдельно.

В ходе переписки Виктор досконально изучил свою будущую «жертву»: её характер, желания, предпочтения и, конечно, слабости. Её статус в приложении знакомств гласил: «Сильная и независимая». Виктор знал: именно такие люди в глубине души самые зависимые и уязвимые. Им, как никому другому, нужно крепкое плечо, на которое можно опереться. Но они прячут свою слабость под бравадой и напускной суровостью. Он также выяснил, что Нина обожает путешествовать и тайно мечтает о переезде за границу.

Как покорить обеспеченную женщину? Этого не сможет сделать ни слесарь-сантехник, ни менеджер среднего звена — они живут в другом мире и говорят на другом языке. Только состоятельный мужчина сможет увлечь такую женщину. Конечно, очень даже желательно, чтобы мужчина ещё и понимал её с полуслова.

Для Нины он был Семёном Гольдбургом — пятидесятилетним владельцем небольшой строительной компании в Германии. Имя с еврейскими корнями было выбрано неслучайно: многие женщины подсознательно ассоциируют иудеев с надёжностью и умом. К тому же, он невзначай упомянул в переписке, что скоро приедет в Россию оформлять наследство.

Вчера он «прилетел из Гамбурга в Москву», а сегодня уже встретится с Ниной. В семь вечера — их первое очное свидание в самом дорогом ресторане её города. Разумеется, Виктор вчера не прилетал из-за границы. Он сел на поезд и через несколько часов оказался в заранее снятом номере гостиницы неподалёку от места встречи.

Виктор прошёл в ванную, включил свет и взглянул на своё отражение. Ему было сорок пять, в отличие от фейкового Семёна Гольдбурга. Он всегда завышал возраст своих прототипов, чтобы при личной встрече с дамами выглядеть моложе — лишний плюсик в его тонкой работе никогда не помешает. Чтобы преобразиться в господина Гольдбурга с аватарки сайта знакомств, Виктору предстояло покрасить русые волосы в чёрный, наклеить небольшую бородку и усы, а также вставить линзы. После этих процедур он превратится в мачо с тёмно-карими глазами а-ля Антонио Бандерас. Но это всё ближе к вечеру. Первую половину дня Виктор планировал провести в городе. Зайти в салон для лёгкого маникюра, чтобы руки выглядели ухоженными, и сделать короткую модельную стрижку.

В одиннадцать Виктор вышел на улицу, блаженно жмурясь от летнего солнца. Он вообще любил только это время года: летом не нужно было надевать тёплые куртки и шапки. Мечты сбывались, и скоро на его счетах накопится достаточно средств, чтобы больше никогда не работать и перебраться в Сочи. Доход от вкладов в двадцать-двадцать пять тысяч в день его вполне устраивал. По его подсчётам, оставалось доложить в банк десять миллионов рублей.

Однако банк, счета и вклады были оформлены на реального человека, которому нельзя было попасться на мошенничестве. Чтобы не оставлять цифровые следы, Виктор «на выездах» всегда расплачивался наличными.

У фонтана в центральном парке его взгляд остановился на юной девушке. Миловидное лицо, рыжие волосы, спадающие до плеч, и простая одежда — белая футболка-топ и золотистые шорты — создавали яркий образ.

Виктору она неожиданно напомнила Лилу из «Пятого элемента». Он даже мысленно добавил ей оранжевые подтяжки, чтобы завершить сходство, а вслух, подражая голосу учёного из фильма, прошептал:

— Само совершенство…

Рядом с девушкой на земле лежал маленький красный рюкзак, а в руках она держала телефон с погасшим чёрным экраном. Но больше всего Виктора привлекли её глаза — красные, явно от слёз.

Когда он проходил мимо, она тихо произнесла, не поднимая взгляда:

— Простите, не могли бы вы одолжить мне немного денег? Мне нужна тысяча — на автобус до вокзала и билет на электричку. Меня обворовали цыгане. Хочу добраться домой. Я не местная, из деревни. Впервые в городе.

Виктор остановился. Он умел читать людей. Её глаза были красными не от грима, а от настоящих слёз. Девушка выглядела по-настоящему сломленной.

— Сколько именно вам нужно? — спросил он.

— Восемьдесят рублей на автобус, две пересадки и восемьсот тридцать на электричку. Телефон сел, не могу никому позвонить. Да и что толку? Банковскую карту тоже украли. Я верну. Как только доберусь домой — сразу переведу вам деньги обратно.

Виктор достал из кошелька пятитысячную купюру и протянул девушке.

— Вот, держи. Хватит на билеты и еду. Только, пожалуйста, зайди куда-нибудь, поешь и приведи себя в порядок. Обещаешь?

Она взяла деньги, и вдруг из её глаз хлынули слёзы.

— Да, обещаю. Я Маша, — прошептала она. — Можно я вас обниму? Просто… Никто, никогда…

Она крепко обхватила Виктора, прижавшись всем телом. Всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы он ощутил запах её волос и тепло кожи на пояснице, где задралась её майка.

— Вы мой ангел. Давайте я запишу ваш телефон, чтобы вернуть деньги. Как вас зовут?

— Это… Это не важно… Не нужно ничего возвращать, считайте это подарком, — Виктор улыбнулся и зашагал дальше. — Удачи, Маша!

Выходя из парка, он обернулся. Девушки у фонтана уже не было. Но на душе у Виктора стало удивительно легко. «Плюс пятьсот к карме», как он часто шутливо говорил. Сегодняшнее дело должно было пройти по его сценарию. Трогательно и результативно. Впрочем, как и всегда…

***

Алла спешила к метро, её шаги были быстрыми и уверенными. Имя, которым она представилась Виктору — Маша — было лишь выдумкой. Настоящее её имя — Демидова Алла. Ей было всего шестнадцать лет, сирота, воспитанница детского дома. Свои редкие, двухчасовые прогулки без надзора взрослых, дважды в месяц, она посвящала «бомбёжке» у городских фонтанов.

Сегодняшняя спешка была скорее привычкой. Интуиция подсказывала, что мужчина, подаривший ей рекордные пять тысяч — сумму, которую она могла не заработать и за целый день, — не вернётся, чтобы потребовать деньги обратно. Он показался ей добрым, милым и, к тому же, удивительно красивым. «Мой отец, наверное, был таким же, — мелькнула мысль. — С отцом моя жизнь сложилась бы по-другому…»

Погружённая в эти мечты, Алла не заметила, как оказалась на проезжей части, пересекая дорогу на автомате — и довольно далеко от зебры.

— Стойте, гражданочка! — резкий окрик заставил её вздрогнуть и обернуться.

На тротуаре в форменной одежде и ярко-оранжевом жилете стоял гаишник. Молодой, лет двадцати пяти, ростом чуть выше Аллы. На его погонах сияла одна маленькая звезда. На груди красовался знак «Полиция. ДПС».

Он неспешно подошёл к ней.

— Младший лейтенант полиции Завьялов. Вы нарушили Правила дорожного движения, перейдя дорогу в неположенном месте. Статья 12.29 Кодекса об административных правонарушениях. Штраф пятьсот рублей. Прошу пройти в служебную машину для оформления протокола.

Алла почувствовала, как краска заливает её лицо. Если он установит личность, сведения о нарушении тут же передадут в детский дом. Директриса точно лишит её прогулок по городу.

— Товарищ полицейский, — начала она, изобразив на лице тревогу и мольбу, — но ведь машин совсем нет, а я очень опаздываю в институт…

— Правила не учитывают личные обстоятельства, гражданка, — отрезал Завьялов. — Нарушение налицо, значит, положен штраф. Пройдёмте оформляться.

Алла тяжело вздохнула. Штраф в пятьсот рублей её не пугал. Она представляла, как удивится гаишник, узнав, что она несовершеннолетняя, а затем, пробив её по «базам», ещё и выяснит, что она из детского дома. А потом её ещё и лишат прогулок. Об этом не хотелось даже думать.

— Давайте я заплачу прямо сейчас, — предложила она; голос её дрожал от спешки. — Я очень тороплюсь, а протокол заполнять — это же уйма времени.

Инспектор отрицательно качнул головой.

— Не положено, — произнёс он, а затем, понизив голос до шёпота, добавил: — С нас требуют пять протоколов за смену. И где мне их взять, если все будут так же спешить, как вы?

— Товарищ полицейский… — Алла подошла ближе, почти касаясь его плечом, и зашептала: — Послушайте… Может, мы как-то ускорим эту процедуру? Без лишних бумаг.

Полицейский огляделся. Улица была совершенно пуста.

— Вы о чём конкретно?

Алла поняла: он всё прекрасно понял и теперь просто торговался. Ей никогда прежде не приходилось давать взятку. Но что-то когда-то приходится делать впервые. Сердце заколотилось быстрее.

— Ну… — она медленно расстегнула рюкзак. — Если бы вы согласились. У меня есть тысяча. Сейчас достану. Сдачи не нужно.

Инспектор замер. Его брови едва заметно приподнялись.

— Сколько? — выдохнул он.

— Тысяча.

— Шутите? Две. И можете идти. Иначе — протокол.

Алла едва сдержалась, чтобы не высказать этому наглому зануде всё, что о нём думает. «Только погоны нацепил, а уже возомнил себя великим. Плохо кончит».

Вздохнув и покопавшись в рюкзаке, она достала две купюры по тысяче и протянула инспектору.

Завьялов ловко перехватил деньги, сунул их в задний карман брюк и огляделся.

— Всё в порядке, — кивнул он. — Только запомните: в следующий раз — только по зебре. Идите, гражданочка. Не задерживайтесь.

Он посторонился, пропуская её. Алла бросилась через дорогу, не оглядываясь. Уже на другой стороне она услышала его крик:

— В следующий раз не отпущу! Будем оформляться.

Она лишь махнула рукой и прибавила шагу.

Через час Алла сидела у фонтана в другом районе города. Глаза её снова были заплаканными и красными. Заплакать она могла почти мгновенно, чем удивила бы многих актрис.

…Инспектор Завьялов ещё несколько минут наблюдал, как фигура правонарушительницы растворяется в городском пейзаже, затем направился к патрульному автомобилю. Подойдя к машине, он подмигнул напарнику за рулём и передал ему добытые купюры. Те почти мгновенно исчезли под сиденьем.

Напарник, седовласый гаишник, прищурился:

— Чего расслабился? Давай, иди, «махай». Нам с тобой надо сегодня по пятнашке командиру роты отвезти. Хоть немного нужно отбить.

Завьялов развернулся и остановил проезжавший мимо «Land Rover».

На перекрёстке менялись сигналы светофора, люди торопились по своим делам, жизнь шла своим чередом.

***

Дверь в кабинет главного бухгалтера была приоткрыта, и этого было достаточно, чтобы вся очередь в коридоре наслаждалась ароматом свежесваренного кофе. Он манил горечью обжаренных зёрен и карамельной сладостью.

Сегодня, в последнюю пятницу месяца, главный бухгалтер принимала командиров рот с табелями учёта служебного времени. Она лично проверяла эту документацию по двум причинам: официальной и неофициальной.

Официально считалось, что никто в бухгалтерии, кроме неё, не обладал достаточными знаниями и умениями для тщательной проверки табелей. Однако, истинная причина заключалась в «вознаграждениях», которые она получала, закрывая глаза на приписки командирами неотработанных ночных смен сотрудникам, а также выходов на работу в выходные и праздничные дни. К тому же в этом месяце распределялся премиальный фонд за второй квартал.

Перед Ниной Сергеевной на мониторе мерцали таблицы. Напротив неё на стуле сидел коренастый капитан.

— Так, — она сделала паузу, взглянув на него. — Кудряшов, ты не переборщил? Июль ещё не начался, а у некоторых переработки уже превышают годовую норму.

— Работаем, — пожал плечами капитан. — Людей не хватает, приходится пахать почти без выходных. Все данные соответствуют графику смен.

Нина Сергеевна подняла взгляд к потолку. Капитан тем временем медленно положил конверт под клавиатуру.

— Ещё одна просьба… Посодействуйте, пожалуйста, чтобы первой роте не снижали премию. Командир полка к вам всегда прислушивается.

Она уже опустила глаза и водила карандашом над табелем, словно погрузившись в цифры. С ответом не спешила.

— Если всё в порядке, — наконец кивнула Нина Сергеевна на клавиатуру, — я постараюсь.

— Там всё в порядке. Как и всегда, — ответил капитан, поднимаясь. — Если возникнут какие-либо вопросы личного характера, всегда для вас на связи. До свидания.

— До свидания. Хорошего дня, — отозвалась Нина Сергеевна.

День катился по привычной колее. Ещё трое ротных командиров нанесли визит главному бухгалтеру, и каждый оставил свой конверт под клавиатурой.

Нина Сергеевна не считала себя злодейкой. Скорее, она была человеком, который слишком долго всматривался в нутро системы и перестал удивляться. Командир полка имел свой процент со всего и вся, юрист — с закупочных договоров, ротные и взводные собирали дань с инспекторов после каждой смены, а уж сами инспекторы, нёсшие службу на улице, никогда не жаловались на жизнь. Здесь честность была не правилом, а скорее досадным изъяном характера. Нина просто открыла для себя ту возможность, что оказалась у неё на руках.

В обед она заглянула в каждый конверт, пересчитав деньги. Триста двадцать тысяч. Нормальная пятница.

Спина заныла. Нина Сергеевна встала, прошлась по кабинету, остановилась у зеркальной дверцы шкафа и тяжело вздохнула. Измождённое лицо, усталые глаза. Её часто сравнивали с актрисой Марией Порошиной, но Нина не любила никаких сравнений. Она — это она, Порошина — это Порошина.

Сегодня у неё долгожданное свидание с бизнесменом из Германии. Нужно было пораньше уйти с работы, ведь её уже ждал салон красоты. Вечер обещал быть особенным. Нина надеялась, что её жизнь изменится в лучшую сторону, и она наконец-то станет счастливой.

***

В пять вечера Виктор завершил свою трансформацию. Из зеркала на него смотрел новый человек: брюнет с тёмно-карими глазами, тонкими усами и щегольской бородой. Руки он обработал специальным раствором — теперь ни единого отпечатка пальца им нигде оставлено не будет.
Для первого свидания он всегда выбирал только брендовую одежду. Никаких компромиссов. Белая рубашка и двубортный пиджак от Versace, американские ботинки Stacy Adams и швейцарские часы Royal Oak — безупречный образ. В карман пиджака он убрал пачку салфеток и флакончик с альбуцидом — на случай, если понадобится вызвать слёзы.

Он ещё раз проговорил вслух свою легенду:

— Пять лет в Гамбурге… Мама болела… Приехал оформить наследство… Покупаю недвижимость… Но банки, сама понимаешь… Всё заморожено из-за санкций… Никогда не просил денег у женщины. Это лишь исключение… Для нашего с тобой будущего…

В восемнадцать пятнадцать Виктор вошёл в цветочный магазин и купил огромный букет орхидей.

— Для жены? — спросила продавщица.

Виктор одарил её своей фирменной улыбкой:

— Пока нет. Но надеюсь, скоро станет.

Без четверти семь он уже сидел за столиком в ресторане.

Через полчаса появилась Нина.

Красное коктейльное платье от Magda Butrym и туфли от Sergio Rossi подчеркивали её элегантность. Шею украшало бриллиантовое колье от Broggian. Она хотела выглядеть достойно — соответствовать своему состоятельному спутнику, не уступая ему ни в чём.

Виктор встал, сделал шаг навстречу и протянул букет.

— Нина, ты невероятно красива…

Она покраснела, приняла цветы и опустила взгляд. На мгновение ей показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

«Какой же он очаровательный! Неужели такое возможно со мной?»

Виктор почувствовал, что с первой минуты встречи вызвал её симпатию. Свидание шло как по маслу. Он говорил немного, предпочитая слушать. Нина рассказывала о дочерях, о бывшем муже-игромане, который просаживал всё на ставках. Призналась, что если бы у него не оторвался тромб после очередного проигрыша, она сама готова была бы его убить.

Виктор кивал, не отрывая взгляда от её левого глаза — приём, которому он научился на курсах психологии, чтобы полностью завладеть вниманием собеседника. Он копировал жесты, подстраивался под дыхание, становясь её «зеркалом». Вскоре Виктор понял, что Нина — «визуал», для неё важны зрительные образы. Он достал телефон и начал рассказывать о «своём особняке в Германии», показывая фотографии.

— Такой большой дом! — удивилась Нина. — Сколько же человек у вас убираются?

— Три домработницы ежедневно, кроме выходных, — серьёзно ответил Виктор.

Нина закусила губу. «Как же это здорово — иметь домработниц. Не нужно пылесосить, стирать, убирать… Просто мечта…»

Виктор продолжал перебирать фотографии. Среди снимков дома и его уютного интерьера вдруг мелькнул образ женщины.

— А это кто? — тут же спросила Нина. Её голос был полон любопытства.

Виктор вздохнул, отводя взгляд.

— Это Мари, моя бывшая жена… — он осторожно достал салфетку, смахивая непрошеную слезу. — Прости. Не хочу тебя грузить.

Нина, не задумываясь, потянулась через стол и взяла его за руку…

Когда принесли десерт, Виктор будто невзначай снова достал телефон. Прочитав сообщение, он мгновенно переменился в лице.

— Чёрт… Нина, это адвокат. Какие-то проблемы с нотариусом. Документы на наследство оформят только во вторник… Как же так? — Виктор сжал кулаки, а затем тихо добавил: — Я так рассчитывал на наследство. У меня ведь завтра срок внесения первого платежа за квартиру в Дубае. Восемнадцать миллионов. Четырнадцать у меня есть, но остаток под санкциями. Я их просто не смогу вывести. И вряд ли в ближайшем будущем куплю квартиру такой площади по весьма низкой цене…

Он поднял на Нину глаза. Их взгляды встретились.

— Я никогда, слышишь, никогда не просил у женщины денег… Но это будет наш дом… Только наш.

Нина помолчала минуту, а затем достала свой телефон.

— Сколько точно нужно?

— Четыре миллиона двести тысяч, — ответил Виктор, выдыхая.

Когда перевод был сделан, на его глазах выступили слёзы.

— Ты… Ты просто божественна… Ты веришь мне… Я дам тебе всё, что у меня есть…

Минут через двадцать Виктор вышёл в туалет. Его мысли метались.

«Что же делать дальше? Четыре миллиона — сумма неплохая. Уйти сейчас или провести с этой женщиной ночь и попытаться «выкачать» из неё ещё столько же. А может, и больше? Или переключиться на следующий объект?»

Виктор ненавидел госслужащих, хотя сам проработал двадцать лет в антикоррупционном комитете правительства региона. По его опыту, люди на таких должностях только и думали о том, как «освоить» бюджет и средства, выделяемые на национальные проекты, чтобы набить свой карман. Он был свидетелем множества коррупционных схем в социальной сфере и не понаслышке знал, как искусственно завышались цены контрактов на госзакупки, как врачи фальсифицировали отчёты, приписывая фиктивные посещения и обследования пациентов, как начислялись зарплаты «мёртвым душам» в организациях, как устанавливались неправомерные доплаты педагогам. И он боролся с этим. Но когда дела раскручивались, и ниточки начинали тянуться к крупным руководителям, проверки заставляли прекращать. Тогда он понял, что его борьба бессмысленна. В конце концов, он оставил госслужбу и занялся нынешним бизнесом.

— Ну что, Виктор? Хочешь ли ты её? Или ну это всё к чёрту? — спросил он у отражения в зеркале.

Внезапно он вспомнил девчонку, которой утром помог деньгами.

«Какая же всё-таки у неё милая и добрая улыбка… Моя дочка могла быть похожа на эту девчонку. Могла… Если бы была… Если могла бы быть…»

— Так, стоп! — его глаза расширились. — Да она обвела меня вокруг пальца! Она же мошенница! Вот молодец!

Через несколько минут Виктор покинул ресторан, оставив Нину одну наедине со счётом и своими мыслями…

***

Три года пролетели незаметно. Алла, некогда воспитанница детского дома, теперь блистала в стенах театрального института имени Бориса Щукина. Её успехи впечатляли: преподаватели видели в ней задатки будущей звезды, оценки неизменно были отличными.

Фамилия Демидова осталась в прошлом. После удочерения Алла стала Нестеровой, а её официальным отцом — Виктор Петрович Нестеров, бывший госслужащий.

Сегодня утро началось звонком отца раньше будильника.

— Да, папа, привет!

— С днём рождения, дочка, — раздался голос в трубке. — Скоро буду.

— Спасибо, пап! Жду! — Алла вскочила с кровати, спеша привести себя в порядок.

Через пятнадцать минут раздался звонок в домофон.

— Заходи.

Алла уже успела умыться, накраситься и облачиться в лёгкое жёлтое платье. Через мгновение на пороге появился Виктор Петрович, её законный отец.

— Привет, цыплёнок, — Виктор протянул букет алых роз. — С днём рождения!

— Спасибо, пап, — Алла приняла цветы и крепко обняла его. — Ты, как всегда, первый.

Виктор улыбнулся.

— Ну а как же иначе? Вот тебе подарок…

Он протянул ей конверт. Алла с замиранием сердца опустила глаза.

— Это то, о чём я думаю?

Виктор кивнул. Внутри лежали две путёвки в Париж. Вылет через месяц, на её каникулы.

— Папа!

Они снова обнялись.

— Но сначала завершим проект «Жадный гаишник», — напомнил Виктор. — Ты уже большая, сама знаешь, что дело прежде всего.

Алла не выпускала его из объятий. «Какое счастье — иметь отца! Он у меня самый-самый лучший!»

— Завьялов уже на крючке, — сообщила Алла. — Встреча в следующую пятницу.

Виктор был счастлив. Алла стала для него настоящим подарком судьбы. У него появились и долгожданная дочь, и верный напарник. Вместе они успешно завершили тринадцать «проектов», и теперь им не нужно было беспокоиться о деньгах — их вкладов хватит на безбедную жизнь. Ближайшие планы — открыть сеть клиник «ЭКО», помогать людям стать родителями. Но свой бизнес они не бросали и продолжали действовать под семейным девизом: «Чиновники должны приносить пользу не только себе, но и народу!»