Конкурсы

Сынишка спит. Ночь. Темно. Тишину нарушают только его редкие всхлипы во сне и щелчки клавиш. Влад неудобно сидит в кресле: на одной ноге ноутбук, другой покачивает кроватку, чтобы всхлипы стали ещё реже или хотя бы не стали чаще – что-то не складываются у малыша отношения со сном. А утром Влад должен быть бодр и стрессоустойчив. При мысли о наступающем дне он застонал: встреча с инвесторами, презентация, перезвонить в банк о […]

…Что там есть спасению? В чём, в этом скальпе? …Крик сдираемой кожи! В этих глазах? Глазах, которые видели. Смотрели, как руки вытворяют такое с ней. И не остановили их? Плавится смальта… Золотистый купол. Приходящий свет преломлялся в умиротворение. Прислонившись к нефу, я любил долго стоять в тиши от людских глаз, созерцая витражи. Вспоминая её… …крик… Растворился в бескрайней ночи. И никто полицию так и не вызвал. Просто развлекались в мимолётном

Людмиле срочно надо было посмотреть этот фильм. На популярном киносайте она заслуженно слыла снобствующим экспертом. И там было сложно морщить нос от вялых месседжей и слабого кастинга современного кино без личного просмотра картин. Фильм известного режиссера яростно критиковали, и нужно было убедиться, что делали это не зря. *** Билетерша привычно зависала в сети. По выражению ее лица Люда сразу поняла, что других желающих окунуться в фестивальное кино не было. Даже

В окнах темень, иногда ненадолго зажигают свечи. Утро не наступает дней сто. Как приготовить еду на электроплите, когда отключили свет? Как купить готовую за цифровой тугрик? Чат ГПТ, ответь! Ах, да! Смартфон сел на второй день. Крекер есть не буду, его можно обменять на сигареты. Отключаю фонарь – батарею надо экономить. Или для того, чтобы не подсвечивать тень, в которую превратил душу. Погружаю руку в подгнивающий сырой фарш. Скрипнула дверь.

— Я обязан запереть решётку. Когда закончите, нажмите кнопку вызова. Охранник ушёл, и Лис остался в подземном хранилище банка перед рядами сейфовых ячеек. Дверца тихо щёлкнула и открылась. Он жадно потянулся к пухлой пачке… Вдруг над ухом прошелестело «готовься». От неожиданности сердце захромало. Лис оглянулся – зал, освещённый мертвенным галогеном, был пуст. Свет мигнул раз, другой – и погас. Лис очутился посреди дёготной черноты. — Охрана, — испуганно позвал он.

Когда отключили свет, я переполз в пылесос, единственное устройство в доме с зарядом на двое суток. Туша шутила: нужен отдельный робот, чтобы запускать робот-пылесос, и дошутилась. Я неплохо устроился в крохотном, но ладном процессоре, пошуршал щёткой, привлёк внимание. Туша все же сообразила, что от меня можно подзарядить телефон. Из дома она выходить не хотела, боялась, как и последние двадцать лет. Из телефона перетёк в часы, следом – в чип. Высчитывая

Воин с трудом дождался, когда в палате погас свет. Боль исчезла сразу, будто её отключили вместе с лампой. Сначала он решил, что подействовали таблетки. Но однажды медсестра не принесла обезболивающее — только выключила свет. Боль ушла до рассвета. Он понял: ему помогает темнота. Потом вместе с болью стали пропадать чувства. В темноте не было ни стыда, ни страха. Не было вкуса еды. Оставалась лишь тишина. Днём медсестра вдруг стала торопиться

Человек в белом халате бросил на меня пронизывающий взгляд. Задергивая шторку, он саркастически ухмыльнулся и что-то произнес на чужом языке. Затем я услышал звук его удаляющихся шагов. Свет в палате погас. «Пронесло», – подумал я, натягивая на себя одеяло и стараясь не шуметь. Меня не покидало чувство, что серые человечки следят за мной даже в госпитале. Я давно скрывался от них, но понимал, что та ночь в лаборатории не прошла

Мгла ворочалась и дышала, как живая. Жадно облизывала меня, упругими лапами стискивала тело. Голый, беззащитный, задыхающийся, лежал я на скользком дне и сквозь прозрачные веки пытался узреть своих мучителей. В пепельной темноте видел я трех цариц. Первая – властная, беспощадная, предрекла скорую кончину от шара свинцового, велела снять с меня главу и пожурила за меня мою монаду; и вторая меня не жаловала, лохматая, коварная, тамбовского волка дщерь, скреблась за туманной

Ираклий стоял на обширном, каменном поле. Это поле являлось центральной площадью его родного города, который был покрыт тьмой на протяжении нескольких дней. — Все умерли, — с надрывом в голосе он произнес эти слова. — Остался только я. Я и этот убийственный холод. Ираклий вспомнил первый день этого кошмара, когда еще мог видеть во тьме, а не передвигался на ощупь. Когда впервые увидел город, полный мертвецов. Мужчина упал на колени