Конкурсы

Оля споткнулась, с грацией осьминога, которого вдруг поставили на роликовые коньки, преодолела несколько метров, но устояла. Выругалась сразу по двум причинам. Первая – подошва таки отошла от носка кроссовки. Вторая – она проскочила поворот и теперь шла по дорожке парка. Это было дольше, а «дольше» Оля не могла себе позволить, ведь дома ждал он. Она тоскливо попрощалась с широкой аллеей и весёлыми яркими фонарями и повернула к короткой дороге. Короткая […]

Вот еще история, поручиться за которую не могу. Обитает тут Мишка, по-ихнему – Михай. От него анекдот. Совсем отчий обычай забыл, и одевается по местной моде, и говорит с припевом, на латинский манер. А хоромы себе отстроил будь здоров, при роже то бандитской. Накуролесил Мишка в родных местах, в острог царский попал, там то ему ноздри вырвали и уши подрезали. Не успокоился, бежал, и на последнем издыхании, босой и оборванный,

Он вылетел из-за холма, ненадолго завис в воздухе и медленно двинулся вдоль русла реки, отбрасывая геральдическую крылатую тень. Вскоре впереди показалось селение Ривенхолл. Аккуратные хатки, а в центре – деревянная цитадель, обнесённая бревенчатым частоколом. «Ничего себе, отстроились!» – подумал дракон со злорадством. Подлетев поближе, он стал делать круги над частоколом, медленно снижаясь. Внизу уже заметна была лёгкая паника. Люди бегали в беспорядке, и издали доносились их вопли. Стрела звякнула железным

В Кубани и в июле только у бережка вода тёплая. Дальше да глубже холодна: с гор течёт, от ледников. Напротив брода на правом берегу – вышка с казаком, а на левом в зарослях засели абреки. Опытный взгляд скользит по окрестностям, примечая каждую мелочь. Кто кого караулит? Долго ждут, но часовой ни рукой не шевельнёт, ни головы не воротит. Спит казак! В балагане камышовом спит, а на вышке папаха да бурка,

Жизнь в маленькой высокогорной деревне была суровой. Покосившиеся каменные домики цеплялись за отвесные склоны, словно ласточкины гнёзда. Между валунами бродили тощие козы, упрямо выискивая клочки травы, а на узких террасах зеленели скудные грядки, дававшие ровно столько урожая, чтобы впроголодь пережить долгую зиму. Но на удивление, жители считали себя самыми счастливыми на свете. Каждое утро горы просыпались другими. Рассвет окрашивал снежные пики в золото. Днём ущелья наполнялись голубоватой дымкой, а по

Июльская жара плавила асфальт и мозги. Воздух был густо пропитан удушливым ароматом цветущей липы. От духоты и вчерашней бессонницы кружилась голова, и всё вокруг – бульвар, бронзовый Грибоедов на высоком постаменте, гуляющие у его ног люди, особняки – всё это казалось миражом. Вдоль чугунной ограды бульвара грузно полз трамвай маршрута «А» – Аннушка. За бликующим стеклом обозначился нежный девичий профиль в венке подсвеченных солнцем пружинистых кудряшек. И меня прошило насквозь

Андрей Бирюков не менял выработанные привычки. Просыпался в восемь утра, выпивал стакан тёплой воды, завтракал кашей. Затем — либо поход в бассейн, либо на работу. «Трудился» он строго три дня в неделю: в среду, субботу и воскресенье. Свою воровскую профессию Андрей ценил. — Щипач — это мастер! Ловкость рук и никакого мошенничества, — шутил он. Чтобы добыть «шмеля» — кошелёк — из сумки или кармана жертвы, он не пользовался острой

Трамвай задребезжал на повороте, пошел медленнее. я дернул рукоятку и штанга опустилась. Вообще-то эти предметы называются контроллер и пантографный токоприемник, но я уж по старинке. Без всяких микрофонов громко объявляю остановку: «Проспект космонавтов». Это для обычных пассажиров. А необычных телепатически оповещаю: «Портал в Вавилон». Необычных мало. Ведьма в образе вальяжной дамы с прической «Вишневый торт». Здоровяк тролль, принявший вид подвыпившего работяги с дрелью подмышкой. И редкий в наших краях упырь,

Уж что, что, а погулять-то мы любим. Особенно вечером, когда на смену дневному зною приходит прохлада лёгкого ветерка. Ральф трёхцветный — спина белая с чёрными пятнами, а мордочка и уши коричневые. Говорят, это помесь спаниеля с Джек Расселом. Темперамент бешеный. Поводок тянет так, что еле успеваю за ним. Непонятно кто кого выгуливает. Вот и сейчас, тянет к любимому маршруту, вокруг школьного двора. Не в проход, а именно в эту щель,

Уже много лет я почти каждый день прохожу одним и тем же маршрутом. Не потому, что он особенно красив. Обычные домики, подстриженные газончики, проходящие люди, проезжающие машины. Но стоит пройти по этому маршруту, и какой-нибудь пустяк вдруг цепляет воображение. Тогда голова начинает работать иначе. Возникают идеи, из случайных впечатлений складывается история, а воображаемые персонажи начинают говорить. В тот день уже стемнело, но издали показались очертания группки людей, идущих шагах в