Конкурсы

Три ночи аркитей Мойд строгал храм. Образ святыни нужно было преподнести всеарху к пятничному стоянию. Дан был целый месяц, но весь срок аркитей провёл в размышлениях, крепко смоченных кислым вином. Спохватился в понедельник, засел в мастерской с инструментами и горкой брусков, сжёг запас свечей, с четверга на пятницу завершил макет и заснул за верстаком. Проснулся, схватился на волосы, выдрал половину. Всем хорош был храм. Семь углов, три башенки, солнечный купол, […]

— Почём помидоры? — Эти двести, эти триста. Он посмотрел на помидоры слева и справа. — Почему эти дороже? — Сладкие. Попробуйте. Аркадий Семёнович вздохнул. Вместо оценки реферата, который послал ему на рецензию доцент, пришлось тащиться на рынок за овощами. У жены, видите ли, вечером приём. — Давайте килограмм тех, что по триста. Продавец стал не спеша набрасывать помидоры на весы. — Вижу, вы человек учёный, — продавец осклабился. —

На столе передо мной лежит фотография идущего по улице Лондона мужчины. Средний рост, обычное телосложение, ничем не примечательные черты лица: серые глаза, русые волосы, прямой нос. Одет в тёмно-синий костюм, белую рубашку и чёрный галстук. Банковский служащий, но мало кто знает, что именно от решений этого человека зависит движение денежных потоков всей Европы. Его имя Макс Хайлигер. Сейчас он находится в мадридской больнице. Мне поручено выяснить причину его госпитализации. Центру

Лифт дребезжал так, словно вот-вот сорвётся вниз. Как обычно. Неужели нельзя отладить?! Я поморщился, но лучше уже так, чем тащиться на десятый этаж пешком. Рука невольно коснулась слегка нависающего над ремнем живота. Да уж, подзапустил я себя… Двери лифта открылись с привычным отвратительным лязгом. А вот дверь лифтового холла открылась легко. Хм. Замок заедал уже полгода, все соседи говорили, что «надо бы заменить», но никто так и не взялся. В

* Здесь мало снега, только белёсые брызги льда на стылой земле, далеко отстоящие друг от друга голые деревья с когтистыми руками-сучьями, а вместо привычных ворон мелькают чайки. С Биская дует ветер, и этим всё сказано. Море, неотличимое от свинцовых облаков, словно нависает над сушей. Оборка траурного платья – пена прибоя. Издалека слышен колокол. Без привычки не сразу поймёшь, церковный или с плавучего маяка. Тоска. Тьма… Ещё в прошлом году я

— А давай в пятницу, тринадцатого, спрыгнем с тринадцатого этажа, держась за руки, взлетим, и будем жить вечно! — Это ты круто придумал! И никогда уже не расстанемся. — Договорились…кажется, это будет послезавтра. Только никому…секрет. Тима и Долгоносик условились встретиться через день. А пока надо завершить все свои дела. Тима долго удалял историю браузера, а Долгоносик вытирала пыль с мебели. Но Тима совсем забыл, к нему должна была приехать бабушка,

Все началось с того, что мне позвонил Отшельник – мой давний приятель-риелтор. – Лёха, ты суеверный? – с места в карьер спросил он. – Н-н-е-ет, – неуверенно проблеял я. – А что? – Да есть у меня на продажу квартирка в новостройке по бросовой цене. Но тринадцатый этаж. Зато большая студия, джакузи, биде, окна на пруд с лебедями. Будешь смотреть? – Цена вопроса? — спросил я с надеждой. – Пятнадцать

Горы слежавшегося картона, тряпок, ржавого железа и спрессованного пластика тянулись до горизонта, тонущего в мареве испарений свалки. Уродливые лачуги лепились прямо на склонах мусорных гор: кривые жерди держали синий полиэтилен и грязный брезент. Здесь Рамана провел все свои десять лет жизни. В редкие ясные дни на горизонте белели силуэты городских зданий. Рамана разглядывал их сквозь марево и представлял, как строители связывали между собой миллионы старых коробок, громоздили ящики к самому

Катя полжизни прожила в маленьком домике на краю городишки. А потом родители уехали в другой город, а она осталась у бабушки с дедушкой. Вроде ничего необычного: дом как дом, в пять этажей. Их квартира была на третьем, как раз над библиотекой. А второго этажа под ними не было, так как в храме книг высокие потолки. Катя тогда ходила в седьмой класс и нуждалась в помощи с алгеброй и геометрией. Когда

Лифт никогда не привозит меня на нужный этаж. Не подумайте, что в кабине не работает кнопка с номером «шестнадцать» или, хуже того, такая кнопка вовсе отсутствует. Напротив! Дом у нас экспериментальный, строила бригада ударного капиталистического рандома. Инклюзивная среда обеспечена на все стописят. Дотянуться до нужной кнопки может не то что ребенок — карлик из нашего городского цирка! Причём отнюдь не подпрыгивая и не вставая на спину пони, с которым делает