Конкурсы

– Ваша фамилия Хобот? – экзаменатор близоруко смотрел в зачетку. – Нет, я – Бобот! – Я поклонился, хотя внутренне усмехнулся. – Берите билет, Боров. Господи, он еще и рассеян! – Билет семь, – доложил я и внезапно решил пошутить над недотепой. – История беременности Сары Коннор. Экзаменатор удивился и застыл. Маразм, деменция, амнезия? Явно пытается вспомнить подобный вопрос в билетах. – Ну-с, ээ… – промямлил он с запинкой. – […]

Каждое буднее утро я малодушно сомневалась, что счастлива в браке. Ровно в шесть тридцать включался привычный алгоритм действий: разбудить детей и мужа, проследить, что они встали, разрулить неизбежные конфликты из-за туалета и ванной, подать завтрак, пресечь ворчание недовольных… И все это – подавляя яростное желание наорать на несносных любимых. — Опять эта противная каша! Хочу хлопья с какао! — Мам, ИнаПална сказала сдать деньги на экскурсию. — Зай, ты мои

Узкая тропинка. Иду, и мокрые от утренней росы травы норовят мазнуть сыростью по голым икрам, зацепиться за край юбки. Резиновые боты блестят, чавкают – я снимаю их, оставляю и дальше передвигаюсь босиком. Травы в тени холодные, а на тех участках, где греет солнце, ласковые, как влажный нос котёнка. Подорожник стелется упруго, сныть мягка, а молодая крапива щиплется. О, вылез кустиком дикий щавель, в отличие от садового тёмный и жёсткий. Опускаюсь

Леди в очках прошлась между рядами, качая бёдрами: — Итак, расшифруйте слово «робот» в утверждении «Я — робот» как аббревиатуру. — Аббревиатура – это что? — встрепенулся Тухлый. Ему объяснили. Народ сосредоточенно запыхтел, морща лбы. Через десять минут версии были собраны и обобщены. — Так, — начала разбор леди-куратор. — «Розовое облако блаженно обоссало террасу». Неплохо! Богатая лексика. Но с пунктуацией и логикой беда. «Рëв орангутана беснующегося около трупа». Тут

Аня работала в сервисе по ремонту бытовой техники. День за днем — рутина-алгоритм: утренний кофе, заказы, компьютер. Как робот. Но начальство меняло повседневность по праздникам. Корпоратив! А самый весёлый — на Хэллоуин. Аня ненавидела это сборище: костюмы не подходили к её комплекции. Вася, компьютерный гений, подтрунивал над ней. — Аня, ты костюм уже выбрала? Давай, в этот раз что-то новое, а то Ведьма с метлой уже устарела. Может, Матрёшка? Девушка

— Ну? — он закусил хамсой. — Говоришь, мы киборги? Градусы развязали язык, и я продолжил: — Конечно! Зубы, протезы рук-ног, кардиостимулятор, искусственный хрусталик, а то и почка — представил? Память заменили всякие поисковики… Да что «память»! Без ИИ нет мЫшления, как перво-последний президент Союза выражался. Собеседник кивнул: — Ага. Не возражаю. Будем! Выпили, закусили, передохнули. Он глянул на старика-соседа: — Слышь, отец! Говорят, мы эти… терминаторы, во! Тот протёр

А я не простила. Да, не простила. До сих пор перед глазами их голые ж*пы. Любила больше жизни, но ушла. Строгий режим и дисциплина спасают. 6.30 подъём 8.00 – 17.00 работа 18.00 прогулка с собакой 19.00 ужин 21.00 сон Выходной – уборка, готовка… Изо дня в день одно и тоже. От осени до осени, от зарплаты до зарплаты, от сигареты до сигареты. Запретила себе чувствовать, это лишний расход энергии. Запретила

Надо же было сделать заказ по такой жаре. Да, всё понятно. Но подождать до вечера. Никак нельзя было? Мы ведь тоже… Без толку. Мы для них просто роботы. А кто они, по сути? Кем себя возомнили? Элитой? Сидят в своих бункерах. В прохладе. Что стекает со лба? Пот? Ха… значит я человек. А ноги уже передвигаются, как у старика. /время доставки просрочено /баллы сняты – Какого чёрта! /в протокол такие

«Регенерация, регенерация… Ну а так посмотреть — всё, кажется, заменили». Он взглянул на список заменённых органов и стал читать вслух: — Сердце, лёгкие, почки… Тьфу ты! Он отбросил лист с оперативными деталями. Уставился в потолок. Пожевал губами. «Влетел же я. Если столько органов заменили, то что же от меня осталось?» «Ну-ка посмотрим, что там с мозгами?» Он присвистнул. «Да… гиппократы постарались. Действительно, хрен чего теперь моего осталось. Одни оргблоки и

За опасные трюки его любили режиссёры и ненавидели врачи. Переломы срастались, но в кости один за другим вживляли металлические стержни. Со временем их накопилось столько, что за каскадёром закрепилось прозвище Железный. – Главное, чтоб запчасти были надёжными! – отшучивался он до поры. Годы спустя его ремесло осталось в прошлом. Безумная круговерть не прошла даром. Осколки здоровья держались на одной лишь воле к жизни и штифтах. – Эх, было время –