«Регенерация, регенерация… Ну а так посмотреть — всё, кажется, заменили».
Он взглянул на список заменённых органов и стал читать вслух:
— Сердце, лёгкие, почки… Тьфу ты!
Он отбросил лист с оперативными деталями. Уставился в потолок. Пожевал губами.
«Влетел же я. Если столько органов заменили, то что же от меня осталось?»
«Ну-ка посмотрим, что там с мозгами?»
Он присвистнул.
«Да… гиппократы постарались. Действительно, хрен чего теперь моего осталось. Одни оргблоки и нейронка. Робот да и только. Память вроде осталась, но моя ли? А может, её просто загрузили вместе с дефолтным оргблоком?»
Он порылся в памяти. Всплыло, как Колька Жила разбил ему нос. Даже вкус крови во рту. И как Жила потом хватал ртом воздух после удара в живот.
«А ведь Жила тогда первым полез!»
«Н-да… Но моё ли детство, или тоже загрузили?»
Покачал головой.
«Да чёрт с ним!»
— Сестра! Сестра!
Робот-медсестра вошла.
— Что у нас сегодня на обед?
Жрать хочет — значит, точно человек. И опять эта трансплантология. Но это не робот, а киборг. Матчасть, матчасть…
Философский вопрос смог поставить автор нам и своему герою.
Какие признаки дадут понять, что это до сих пор ты? Невероятно, но в таком незначительном объёме ответ был дан:
«Неважно! Несите кушать!»
Написано без стеснения, при этом со штрихами, как для большей формы.