Рассказ показался мне интереснее, чем можно заключить из первого прочтения. На поверхности — история женщины, пережившей измену мужа и решившей превратить себя в подобие робота, чтобы больше не испытывать душевной боли.

Жёсткое расписание, запрет на чувства, любовь и надежду. Отказ от друзей, общения с соседями, и даже от телевизора. Не просто оказалась в одиночестве — она сама установила правила изоляции и неукоснительно их соблюдает: одновременно и заключённая, и собственный тюремщик.  Память об измене по-прежнему управляет её жизнью.

Особенно интересны строки:
«Моя жизнь, что хочу с ней, то и делаю. Или нет? Мной кто-то управляет? Но кто?»
Здесь есть  своеобразный пролом четвёртой стены. Гг словно актриса, которая только что рассказывала со сцены о своих несчастьях, а затем вдруг вышла из роли и обратилась непосредственно к зрителям: «Ну что, поняли? Я ведь тоже робот!»
А заключительное «Всем спасибо» звучит почти как поклон публике после выступления.

Действительно, ведь гг некому исповедоваться. Она исключила из своей жизни практически всех людей. Получается, что формально она разговаривает с собой, а фактически — с невидимой аудиторией. Ей необходимо, чтобы кто-нибудь услышал её страдания.

И тогда «Всем спасибо» можно воспринять даже как упрёк: никто дажее не попытался «протянуть руку помощи». Не то, чтобы она приняла, но попробовать то можно.
Она словно говорит окружающим: «Оставьте меня в покое!» — но, возможно, в глубине души ждёт человека, который поймёт, что её нужно спасать, несмотря на все запреты.

Более того, бывший муж действительно пытается вернуться, но она отвергает его, называя глупцом. Скорее всего, ей нужен не он сам, а доказательство того, что она по-прежнему достойна любви и что кто-то готов за неё бороться.

К недостаткам отнесу то, что история почти целиком состоит из перечисления последствий измены, а не из развивающихся событий. Некоторые детали, вроде отказа даже здороваться с соседями, выглядят чрезмерными. Хотя при таком прочтении они помогают показать, насколько далеко героиня зашла в самоограничении.

В результате здесь не столько рассказ о роботе, сколько история человека, который сам организовал программу своего одиночества, исправно её выполняет, жалуется на её последствия и, возможно, втайне надеется, что кто-нибудь сумеет эту программу нарушить.