Конкурсы

Я подошел к своей двери и потянулся к ручке. Мы с Машей часто забываем запереть дверь, наверное, из-за наивной уверенности, что в доме красть нечего, а всяким шпионам и киллерам до нас нет дел. Да, глупо, но за хлебом выходим без ключей. Хотел было войти, но вдруг забеспокоился. Нарастающая тревога и подозрение: рядом за дверью что-то притаилось. Недоброе и сильное – словно кадр из фильма ужаса. Прислушался. Кажется, уловил дыхание. […]

Работа мечты, но с душком. Гонорар – баснословный, условия – непыльные. Лохматый седой тип с шалыми глазами, на смену которому я приехал, дохнув перегаром, прошептал на ухо «Ни в коем случае не открывай сер…». Истеричный гудок поезда заглушил последние слова. Семи пядей не нужно: в захолустном замке на скалистом острове из интересного — только серебряная дверь. Перемещается. На каждый из этажей, в подвал и на чердак. Прямоугольная, квадратная, овальная, а

Вошедший юрист положил пакет. Поэт набросился на бумаги, как кот на мышь. Поверенный предостерёг клиента: – Сэр, осторожнее! Мы продезинфицировали каждую страницу, но… Восемь лет в могиле! Жена поэта строго взглянула на юриста: – Хотите сказать, мы поженились слишком скоро после смерти Лиззи? Эксгумация – вынужденная мера. Муж болен, а текст пора издать! Поверенный вытер холодный пот: – Что вы, мадам! Я говорю лишь о всяких непредвиденных случайностях. Он закрыл

Николай, студент радиоинститута, снял скромную однушку. На дверце холодильника красовался потёртый магнитик «Не открывать после полуночи». Николай почему-то соблюдал это правило. Однажды, разбуженный жаждой в два ночи, он направился на кухню и машинально распахнул холодильник… И замер. Вместо полок с пельменями и пивом Николай увидел миниатюрную копию своей квартиры. Там стоял крошечный диван, шкаф и даже холодильник. И по этому микромиру бродил маленький зловещий человечек. Студент наклонился, чтобы рассмотреть незнакомца.

Сначала слышался детский визг, потом громко рыдала молодая женщина, вкрадчивый пожилой баритон мягко кого-то увещевал. С каждой минутой голосов становилось все больше и больше… Во дворе многоэтажки десятка два человек слушали какофонию звуков, доносящихся из-под тяжелой крышки канализационного колодца. Аномалию обнаружили подростки, курившие на детской площадке. Они долго ржали над прикольным шумом, пока их не прогнала дворничиха. После этого вокруг люка собрались уже более сознательные граждане. – Это конец света!

На истёртом полу храма в агонии корчился мужчина. Над ним, словно скала, возвышался Отец Герман и держал в руках книгу «Чин изгнания злых духов». Извивающаяся плоть вдруг издала звериный рык: «Не открывай! Не смей!» Отец Герман с крестным знамением начал отчитку. — …Изжени всякого лукавого… Нечистого духа… Духа льстивости… идолослужения… Слова священника, как молот, обрушились на врага, пробуждая его стон: «Не уйду!» — …Повелевает Господь диаволу именем Своим: убойся! Бежи!

Молодожены Инес и Марк въехали в квартиру, доставшуюся Марку от деда. После ужина в честь новоселья, тёща, уходя, предупредила: — Ночью будут стучать. Не открывать. И ушла. Ровно через пять дней, в глухую полночь, раздался стук. Раз-два. Пауза. Раз-два. Инес проснулась и замерла. Слова тёщи всплыли в памяти. Муж храпел. Стук стал повторяться снова и снова. Однажды терпение лопнуло. Инес, в гневе, распахнула дверь. На пороге стояла девушка с серым

— Все! Сядьте на свои места! Будет пересмотр дела! В зале суда воцарилась гнетущая тишина. Судья и прокурор уставились на адвоката обвиняемого. — Что? Что вы сказали? — переспросил судья. — Дело закрыто, подсудимый признан виновным. Внезапно свет в зале на мгновение погас. Когда он вновь зажёгся, в руке адвоката появилась жёлтая папка. — Судья Морган, вы обвиняетесь в коррупции и вынесении заведомо неправосудного приговора. Что вы можете сказать в

К 18-летию Зои бабушка подарила красную атласную ленту, расшитую золотом, которую девушка с радостью вплела в пышную косу. Но со странной просьбой провести праздничный день дома в полумраке. И не открывать ни двери ни окна. День, наполненный однообразием, прошёл скучно. Ближе к вечеру насторожил шум за окном. Гул нарастал. Зоя, забыв про обещания, приоткрыла тяжёлый занавес, за которым исчезла часть кирпичной стены летнего дома. Наступила мрачная тишина. Девушка увидела плачущую

— А вдруг там джинн? — Алька боязливо пучился на облепленную водорослями бутылку, добытую со дна водоёма. — А вдруг полиция? — позже он же на студенческой вписке вставал между нами и дверью, увешанной по примеру двери шефа из «Бриллиантовой руки» всевозможными задвижками и цепочками. Когда мы, не имея приличной работы, купили металлодетектор и стали кладоискателями, Алькино «А вдруг?» изрядно портило нервы. Ему всюду мерещились склепы, непременно с мумиями инопланетян,