В вагонах метро уже давно появились экраны вместо окон. Между рекламными роликами на них, синхронно с движением состава, демонстрировались пейзажи. Изображение покачивалось, ускорялось в унисон с нарастающим гулом и замедлялось перед остановками, позволяя на миг забыть, что вагон мчится сквозь тоннель.
На экранах проносились золотистые поля. На обочине колыхались высокие травы, вдали темнел лес. Затем показывались старые улочки с кирпичными фасадами и балконами в цветах. Иногда поезд словно выныривал на широкий проспект – мелькали автомобили, прохожие, рекламные вывески.
Для большинства пассажиров это была просто приятная иллюзия. Лишь немногие догадывались, что изображение – не компьютерная симуляция, а реальные съёмки довоенных времён. А уж совсем единицы узнавали места, некоторые из которых больше не существовали.
С той поры, как он случайно разглядел знакомый пейзаж, дважды в день с трепетом дожидался остановки на станции «Парковая». Тогда перед ним оживало прошлое.
За окном открывался вид на аллею. В тени тучных лип ряды чугунных скамеек. Возле киоска мальчишка ел мороженое. Две пожилые женщины что-то оживлённо обсуждали. Мужчина в светлой рубашке завис в смартфоне. Вдаль тянулись невысокие дома с вывесками магазинчиков и кофеен. На перекрёстке мигал красный сигнал светофора.
Но его взгляд всегда был прикован к правому краю экрана. Там появлялась она. Для любого другого – случайный персонаж: джинсы, голубая блузка, рюкзачок за плечами. Русые волосы, собранные в хвост. Лицо было сложно разглядеть. Но он знал каждую её черту. Ямочки на щеках, когда она улыбалась. Серые глаза. И удивительно длинные ресницы. Когда-то он в шутку называл её «Королевой Ресниц».
Вот она замедляла шаг и поворачивалась, будто что-то замечала на дороге. В этот момент состав трогался с места. Она исчезала за краем экрана. Он невольно переводил взгляд на соседнее окно, надеясь увидеть её там. Но там уже был другой пейзаж.
И так – год за годом. Дважды в день – несколько секунд воскрешения любимой.
А ведь они собирались пожениться…
Война застала его далеко от родных мест. Потом были месяцы без связи, страх и надежда. А когда всё закончилось, возвращаться было уже некуда и не к кому. В архивах – момент жизни, а на деле – руины и могилы.
Мимолётный образ девушки, случайно запечатлённый камерой, одновременно грел и терзал душу. Пока однажды он не сорвался.
В очередной раз на экране возникла аллея. И она.
Ему вдруг показалось, что их разделяет лишь окно. Это стало невыносимо. Он ударил кулаком – экран пошёл трещинами. Ударил снова – полетели осколки.
В салоне кто-то вскрикнул, когда мужчина потерял равновесие…
Он рухнул на асфальт, исцарапав ладони и колени. Завизжали тормоза, загудели клаксоны.
Он поднялся, ошалело озираясь и прихрамывая, пересёк дорогу и вышел прямо к ней.
С минуту они стояли неподвижно.
Её волосы стали короче и поредели. У глаз появились морщинки, но взгляд остался прежним. Она смотрела на него, пытаясь сопоставить лицо немолодого бородатого мужчины с кем-то из прошлого. В серых глазах удивление сменилось радостью, а затем немым укором.
Он был растерян. Уличный шум сбивал с толку. В тёплом воздухе мешались запахи бензина, цветущих лип и знакомый аромат её духов.
Разум отказывался верить, но ощущения прогоняли сомнения. Наконец он шагнул к ней и обнял.
Она секунду противилась, не решаясь поверить, а потом прижалась к нему.
Они стояли посреди тротуара, не замечая ни сердитых взглядов, ни колких замечаний прохожих.
Первой заговорила она.
– Я почему-то всегда знала, что ты живой.
