Тяжело дыша, Зоя Петровна вошла в подъезд. Минуя белый лифт, решительно направилась к черному. Руки были заняты тяжелыми пакетами с продуктами, и она попыталась нажать клавишу лбом. Словно поклонилась. Двери лифта мягко разъехались, и прозвучал насмешливый фальцет:
– Здорово, старая! Ниже кланяйся, спина не треснет.
– Не такая уж и старая, – пробормотала Зоя Петровна. – Привет, Копыч.
Она прислонилась к панели с изображением стилизованного костра, поморщилась.
– Левый говнодав натирает, – определил Копыч, нажимая кнопку 20.
– Словечки у тебя… – возмутилась Зоя.
– А кто вчера наступил на собачью какашку? – еще больше возмутился Копыч. – Весь лифт провоняла мне. Ладно, снимай!
– Что снимать? – испугалась Зоя.
– Ну, не рейтузы же, – хохотнул лифтер. – Обувь скидывай. Кошелки свои клади на пол. У меня тут стерильно.
Он деловито повертел в лапах старенькую туфельку, потом плюнул в нее.
– Надевай.
Преодолевая брезгливость, Зоя надела. Ноге было мягко и комфортно, по стопе и щиколотке разливалось теплое нежное покалывание.
Копыч, похожий на актера Дэнни Трехо, почесал щеку с татушкой инь-янь.
– И чего на белом не катаешься?
Зоя поколебалась.
– Там Сояль все время говорит: «Покайтесь, смиритесь… обретите себя…» Куда мне себя обретать, поздно уже.
– Дура ты.
– Дура, – уныло согласилась Зоя.
Копыч развел руками, мол, не ты одна.
– Как сегодня Степаныч?
Зоя Петровна погрустнела.
– С утра кряхтит. Почти не ел давеча. Плохо спал. Стонал во сне.
– Брата видел, – деловито сообщил Копыч. – У того тоже закупорка сосудов была.
– Не к добру сон.
– Ага.
– Мм…
– Да не мычи ты.
– Что делать, что делать-то?
– Помрет скоро, – буркнул Копыч.
– Ай! Ка-ак?!
– Через шесть лет. Диабетическая кома. Инсульт. Может, через девять. Лотерея.
– Господи.
– За языком следи!
– Прости, Копыч!
Лифт, как медуза среди водорослей, мягко плыл сквозь этажи вверх.
– Разница между добром и злом очевидно существует. – Копыч хмыкнул, хотел пояснить мысль, но передумал. – Даже Конфуций заблуждался.
Зоя ничего не поняла, но поспешно согласилась.
– А ты окна закрывай, – переключился Копыч. – И чернику ему давай с имбирем.
– Врач статины прописала. Только они дорогие. Пенсия через три дня. Сегодня вон взяла картошку, яблоки, кефир. И курицу.
Лифтер нахмурился.
– Говнодав свой на ночь сунь ему под кровать, – нехотя посоветовал он.
Зоя понимающе закивала.
– И вот… – он покопался в кармане, вынул мятую купюру. – На вот…
Она испуганно отшатнулась.
– Да бери, чего там. Это между нами.
– Ничего подписывать не буду!
– Ой, дура. Я ведь не за этим. Тоже на пенсии.
– Ага, на пенсии, – сощурилась Зоя. – А куда пропала Тоська Матвеева из сто семнадцатой?
– Так она получила мильон на новую попу. И сиськи. Тебе нужны новые сиськи?
– Куда мне, – безрадостно пробормотала Зоя. – Годы не те.
– Да ладно тебе, – Копыч потрепал ее по плечу и подмигнул. – Ты еще вполне себе бабенка.
У Зои на миг остановилось сердце. Мурашки по спине пробежали.
– Изыди! – Она нашла в себе силы улыбнуться.
Копыч внимательно глянул, кивнул.
– Правильно, девочка. Держись, не сдавайся.
– Ни за что! – еще улыбка. И закусила губу. Спросить бы про Вадика. Мужику под сорок, но для нее все Вадичка. Хотя вчера уже спрашивала. И позавчера.
Копыч раздраженно цыкнул.
– Нормально с ним все. Вернется в октябре.
– Спасибо, Копыч!
– Не говори так. Скажи: «Не каюсь».
– Спа… Не каю… сибо.
Неловко благодарно махнула сумкой, чуть не врезав лифтеру по корпусу.
Двадцатый. Двери с мягким шипением открылись. Закрылись.
Зоя Петровна низко поклонилась исчезающему лифту. Потом вздохнула, перехватила крепче сумки и начала спускаться к себе на второй этаж.
Ну, рассказ, конечно, забавный, местами цепляет. Понравилось, как автор рисует Зою Петровну — видно, что женщина на грани, тащит быт, а внутри, наверное, уже всё выгорело, но держится. И этот контраст с Копычем — типа грубиян, плевал в обувь, но при этом как-то по-своему заботится, деньги подсовывает, советы раздаёт. Это круто, что автор смог показать, как даже в грубости может прятаться человечность.
Но вот с Копычем реально какая-то загадка. Кто он вообще? Лифтер, да, но его пророчества про Степаныча, эта странная манера говорить, чёрный лифт… Хочется понять, это просто эксцентричный мужик или в нём есть какой-то глубинный смысл? Может, он символ судьбы, смерти, какой-то мистической силы? Или просто автор решил поиграть в абсурд?
Имя «Копыч» вообще ни к селу ни к городу. Первая мысль: «Ой, Копатыч из „Смешариков“?» Но причём тут он? Непонятно.
Ещё напрягает, что весь рассказ — сплошной диалог. Поначалу прикольно, типа живое общение, но к концу уже кажется, что это просто трёп старух на лавочке. Нет никакого действия, всё через разговоры. Хотелось бы чуть больше событий, чтобы разбавить эти бесконечные «привет-пока», «что делать-не знаю».
В общем, идея классная — показать одиночество и хрупкость старости через абсурдные, но живые детали. Но с Копычем автор, кажется, перемудрил: либо специально оставил загадку, либо сам не до конца понял, что с этим персонажем делать. В итоге остаётся ощущение недосказанности. Может, стоило либо раскрыть его роль чётче, либо убрать часть мистики, чтобы не запутывать читателя.
Копыч надо читать как некоторые тексты Битлз, наоборот. И получается «Чыпок», тот, кто чипирует.
Есть ещё третья версия: читатель не до конца понял, что хотел сказать автор ))
На мой взгляд, всё предельно просто в этой истории (хотя я тоже могу ошибаться в понимании происходящего):
белый лифт — ведёт в рай, его обслуживает ангел; чёрный лифт — дорога в ад, за ним присматривает чёрт на пенсии (не даром рассказ называется «Отставник»).
Вот и всё ))
Про Копыча, пожалуй, тут можно сказать, как сказал Флобер: «Мадам Бовари — это я!»
ну так-то понятно.. но, то Копыч лифтер (человек?), то его по «корпусу» приложили (технологическое словечко, что вроде как может ИИ в лифт встроили, который имитирует там демона, например), то представляешь его бестелесного даймона, то он в туфли плюет, но при этом никак не выглядит (нет описания)… поэтому и возникают вопросы, как будто на 3000 знаков автор то одно задумывал, то другое… я описал ощущения от персонажа, а не очевидную вещь что черное — это черное, а белое — это белое… да ты и сам сделал оговорку начет понимания.. вон рассказ «Другой этаж» вообще не требует никакого анализа.. все и так понятно, а здесь даже вон не получилось толком сформулировать что тут «не так»… короче, кол
Замысел — белый и чёрный лифты, понравился. Тема закрыта. Мистический Копыч знает будущее, исцеляет плевком, не позволяет поминать Господа и требует вместо благодарности произносить «не каюсь».
Рассказ читается легко, в нём есть живые реплики, и юмористический настрой. Однако при внимательном чтении в конструкции обнаруживаются трещинки.
Копыч не воспринимается как нечистая сила. Он скорее добродушный человек, который когда-то служил бесом и теперь вышел на пенсию.
По идее, нечистая сила может помогать человеку — из расчёта, привязанности, по собственному кодексу или в обмен на что-либо. Но в рассказе у Копычу ни мотива, ни цены, ни внутреннего конфликта. Он лечит, утешает и даёт деньги просто потому, что хороший. То-есть он не опасное существо, способное на сострадание, а социальный работник.
Однако осталось неясным: почему Копыч завязал? Был ли он прежде настоящим вурдалаком? Без ответов образ становится подслащённым.
Вроде есть намек на то, что Копыч чем-то рискует: «это между нами». Но нет ясности. Можно ли на него донести? И если да, то кому? Если донесут, то что ему будет?
Единственно, что укрепляет во мнении, что Копыч – предствавитель нечистой силы – это последняя фраза. Копыч намеренно отправил лифт на двадцатый, чтобы продлить разговор. Скорее всего отставной нечистой силе просто скучно: и он использует прошлое служебное положение, чтобы отправить пожилую женщину с тяжёлыми пакетами на восемнадцать этажей пешком.
В рассказе заметен некий антицерковный, подтекст. Белый лифт с Соялем предлагает покаяние, смирение и «обретение себя», но не даёт практической помощи. Чёрный наоборот лечит, предупреждает, поддерживает и предлагает деньги. Формула «не каюсь» дополнительно закрепляет противопоставление.
Проблема не столько в наличии этой позиции, сколько в её прямолинейности. Сояль даже не появляется в сцене; религиозная сторона заранее сведена к карикатуре и пустословию. Нравственного столкновения не возникает, потому что одному участнику автор заранее отдал человеческое тепло, а другому банальные проповеди.
Правила мира не установлены. Непонятно, является ли чёрный лифт общественным, видят ли Копыча другие жильцы, кто поддерживает в кабине стерильность.
Есть т другие неясности.
Тоська Матвеева — вроде бросает на Копыча настоящую тень. Испуг Зои и её фраза «Ничего подписывать не буду!». Однако объяснение про миллион, новую попу и грудь сразу превращает всё в шутку. Так и непонятно исчезла ли Тоська сверхестественно или естественно.
Непонятно откуда Вадик должен вернуться в октябре — с войны, из тюрьмы, командировки или больницы
Фраза о Конфуции выглядит псевдофилософской вставкой. Конфуций не отрицал различия добра и зла, а утверждение Копыча, что эта разница «очевидно существует», противоречит установке рассказа, где чёрное помогает, а белое бесполезно.
По стилю…
Сначала не понял, если Копыч в лифте. Думал может это автоматический голос.
Слово «говнодав» разануло слух. Обычно представляешь себе кого-то из беседки.(шучу) А здесь в прямом смысле. Реплика о стерильности и последующий плевок в туфлю выводят на старый анекдот: «потому что, Владимир Ильич, вы мне писаете на ботинок, а я вам в карман».
Сравнение лифта с медузой среди водорослей само по себе красиво, но принадлежит другому стилистили повествования.
В итоге у рассказа сильный замах: отставной бес, два лифта, перевёрнутая мораль, возможные дьявольские сделки, больной муж, исчезнувшая женщина и отсутствующий сын. Материала достаточно для сложной мистической притчи.
Но в нынешнем исполнении это скорее милая сценка. Копыч слишком добр, религиозная сторона слишком удобна для опровержения, правила мира расплывчаты, а важные сюжетные намёки не получают развития.
Спортивная Зоя Петровна. Ну, ладно, хоть Вадичка вернётся. А откуда? Неужели и тут толсто завуалированная политика, как в тех трёх рассказах, что не прошли суровый кастинг на абсурд и мистику?
Неправильный этаж просто пристёгнут, как зайцу пятая нога: Зоя Петровна, чтобы побалакать с Копатычем, доехала до двадцатого вместо второго. Но «это ничаво», народ оценит. Соответствие теме у нас не очень-то в чести, главное — «оригинальные идеи».
Не льстите себе: я даже не читал их — просто выбросил в корзину, не глядя))
Я выполнил все Ваши пожелания.
Все остальные варианты описаны в правилах конкурса, которые Вы — судя по часто возникающим вопросам — совершенно не читаете:
(Цитата из «Правил конкурса»)
Так я вроде и не посылал ЕЩЁ ТРИ рассказа во ВНЕК?
Это сколько будет в сумме?
Крайне взволнован и заинтересован.
Шеф, не души старческий энтузиазм!
Дай насладиться фокусами Зямы. Он же явно шел по стопам тов Бендера, который продавал билеты на капитальный ремонт Провала…
А мы за это возьмём Старца на поруки.
Если Staretz не возражает против внезапного бенефиса — я опубликую))
И это все мои? Нет, не надо!
Фокус не удался, факир был пьян. А правила мы нарушать не будем, это святое!
А впрочем, как хотите! Но сразу предупреждаю, Клиентозрел будет разочарован до «кушать не могу», а я это вряд ли переживу. Копайте тогда на Погосте поглубже, что ли?
Хорошее начало, мне очень понравилось. Всем бы такого Копыча. А Зоя молодец, держит ухо востро, не поддается, если что не так.
Хотел было поворчать, что много несуразностей логических, но потом вспомнил, что мистику разрешено мешать с абсурдом) В таком ключе черт и ангел в черном и белом лифте вполне себе живут и логических объяснений не требуют. Черт вон людей искушает прямо во время поездки.
Попытка оригинально подойти хороша, но тема прикручена как-то на лишились.
Отличная история! Прочитала на одном дыхании. Разбирать ничего не хочу и не буду, ибо удовольствие препарировать нет надобности.
От же ж я и говорю: про неправильный этаж можно ни сном, ни духом! Тема-то к чему?
Хорошо написано. Диалоги убедительные. Технически – всё на уровне. Персонажи проработаны: и бабуля, и Копыч. Но мне не хватило сюжета. Это не столько история, сколько концепция, описание фандопа в короткой зарисовке. Отчего диалог кажется несколько затянутым, а финал – предсказуемым. Уже на первой трети понятно, что Копыч – чёрт, и ничего интересного к концу не происходит.
Рассказ понравился. И зацепил – третий день мысленно возвращаюсь к нему. Почему же?
Попробую разобраться.
Перед нами два персонажа – пенсионерка Зоя Петровна и лифтер Копыч.
В начале Зоя «решительно» направляется» к черному лифту. Создается впечатление о том, что у нее есть конкретная задача, которую она собирается выполнить. Какая?
Первая треть разговора с Копычем – практически ни о чем. Треп хорошо знакомых личностей. Зоя не рассчитывала на помощь с туфлей (может, подсознательно) – но Копыч, не спрашивая разрешения, ее оказывает, и женщина не сопротивляется.
Учитывая их давнее знакомство, вопрос/ответ про белый лифт, думаю, адресован читателю – чтобы тот понял разницу и какие-то мотивы действий/бездействий героини.
Так все же: зачем она пошла в этот день к Копычу? Ведь она вообще может не пользоваться лифтом — живет на втором этаже.
Первое – узнать про Степаныча.
Второе (постоянно беспокоящее)– узнать про Вадика.
Плюс просто «пообщаться» и получить какую-то поддержку в не очень легкой жизни. Хотя ей и боязно, и она вполне понимает, с кем имеет дело.
Зоя получает информацию и помощь, задача ее выполнена, и она идет домой.
Двадцатый этаж вместо второго или пятый – дело десятое, можно было просто растянуть время. В актуальном варианте привязка к теме только кажется более прочной, но это вряд ли это стоит придирок.
Копыч.
Персонаж неоднозначный. Вроде бес, а вроде и… Как так?
1.Осуждает Зою, когда та рассказывает ему, почему не ездит на белом лифте. Казалось бы, ему-то, наоборот, это в кассу.
2.Поддерживает ее, когда она от него шарахается («Изыди») – «Правильно, девочка, держись, не сдавайся!»
3.Дает ей деньги на лекарства для мужа, не ограничиваясь плевком в туфлю и не отговаривая от лечения у врача.
Он иронично относится к Зое и действует, казалось бы, не по «уставу», а по «доброте душевной». Но ритуалы выполняет, как следует, по «инструкции».
Противоречивое поведение Копыча – возможно, тот самый гвоздь, который цепляет в рассказе. Черная тут краска, или все же не совсем?
Возможно, его поведение вполне логично для его ипостаси: обольстить, привлечь, а там, глядишь, и договор накропают. Так сказать, процесс в действии…
Писать/размышлять можно долго. Казалось бы, на первый взгляд, простой забавный рассказ, а столько мыслей породил. Может быть, автор и не имел такой цели. Но получилось. В любом случае спасибо.
1. Отставник
На что это похоже?
Зоя = Жизнь, Петровна = дочь камня, Сояль = Спрашивающий, Вадим= Смутьян, Степаныч=сын увенчанного, Копыч – в сочетании с названием наводит на идею «сын блюстителя порядка», похоже, бывший Асмодей. В сумме имеем нечто вроде бытового/современного варианта средневековых представлений о договоре с Дьяволом, а имена персонажей намекают на возможность метафорического толкования. Почти «Путь паломника», однако!
Что здесь особенного?
Чёрный и белый лифты как образы жизненного пути. Соответственно, описаны плюсы и минусы обращений к силам Света или Тьмы.
Чем привлекло/оттолкнуло?
В целом впечатления неплохие, но не хватило именно контрастности Инь-Ян: про Белый лифт Читателю только слегка (безоценочно) намекают, а Чёрный оставляет впечатление, скорее, светло-серого.
Цитата по ассоциации с прочитанным:
«Пусть чередуются весь век
Счастливый рок и рок несчастный.
В неутомимости всечасной
Себя находит человек.» – И. В. Гёте