Конкурсы

Дощатый сарай. Кривая жестяная дверь. Пахнет соленой капустой и старой колбасой. На полках водка, консервы, табак. Рядом в мелких контейнерах дрожит цветное желе: «Мир», «Бог», «Мама», «Любовь», «Свобода». Женщины в платках и ватниках тихо просят продавщицу: – Бутылку и сто грамм свободы… Батон и ломтик мира… А мне любви пять капель. – Любовь каплями не отпускаем! – рявкает дебелая тетка в переднике. Худенькая женщина в потертом плаще вздыхает, отодвигается от […]

Чумазый горняк настроен философски. Не спрашивая, чокается со мной. — Слово всё похерило. Киваю, прихлёбывая первак, единственное пойло в заведении, тёмной выработке, приспособленной в питейную. Из потолка растут сталактиты, на голову то и дело падают тяжёлые капли. — Бабка рассказывала, по воздуху они общались, — мужичок крутит крепкой чёрной рукой. — Интернет, — подсказываю, а он смотрит недоверчиво, как на шибко умного. — Ну типа того, — соглашается, — сказал

В комнате зазвонил стационарный телефон. Пенсионерка Колпакова, дремавшая в кресле, вздрогнула и открыла глаза. Звонок не утихал. Колпакова протянула руку и сняла трубку. — Антонина Егоровна? — Слушаю. — Здравствуйте. Главный врач поликлиники беспокоит. — Да-да, — оживилась пенсионерка. — Антонина Егоровна, вы записаны к кардиологу через месяц. Но для таких уважаемых людей, как вы, у нас отдельная очередь. Колпакова зарделась. «Какой хороший человек звонит». — …но талон выдаётся конкретному

«Ты такая красивая!», — за все мои двадцать лет никто никогда не говорил мне это. Он первый. Сын человеческий. Миссия. Мы путешествовали в старом школьном автобусе по западу Америки. Останавливались на ранчо и просто на полянах. С цветами в волосах мы, Его нимфы, бежали через лес, а Чарли играл нам на флейте. Мы любили Его и всех тех, кого должны были любить. Мы были счастливы и шли на всё, чтобы

Люй Бо стоял у входа заветной пещеры, где обитал мудрец-отшельник. Ему стоило больших трудов найти его. – Можно? – скромно вопросил Люй Бо. – Не зря же ты проделал путь, в результате которого я ощущаю себя нужным, – раздалось из глубин пещеры. – Что привело тебя ко мне? На пороге появился лысоголовый старец с белой, как снег, длинной, до колен бородой, облачённый в рубище. – Вот… – протянул ему Люй

Она не помнила ту осень. Но какими были они, наверное, никогда не забудет. Их повседневность, похожая на зарождающийся вулкан, который должен был взорваться. Всё надоело и хотелось, чтоб нарыв отношений прорвало и стало легче. Но в то же время её пугали последствия. Однажды вечером он ворвался в спальню и убил наповал. — Ты мне изменяешь! Какая ж дрянь! За что? — Нет! Это любовь. А ты забыл, что это такое.

– Ставок больше нет! – лёгкий удар по древу возвестил окончание аукциона. – Зачем оно ему? – насмешливо недоумевал Тигр, которому в самом начале за приличную сумму достался самый грозный рык. – Ничего оригинального, какое-то комканное, дёрганное, – прошипела Змея, унося с торгов истинно панский эксклюзив. – Не мог выбрать что-нибудь поприличнее, грозное, или как-то иначе пугающее соседей? – укоряла Ева, тем не менее не отпуская локоть Адама. Только Попугай

2003г. — Ах ты паршивка, грязнуля, вся в отца! Кому сказала, бери пылесос и убирайся в комнате! — Мам, давай потом, я пока рисую. Смотри, какие качели и мы с тобой катаемся. — Я сейчас выкину эту мазню, если ты не возьмёшься за дело. 2011г. — Это куда ты так вырядилась, как проститутка?! Сейчас же надень другую юбку, оголилась она! Кому напоказ? — Твоё какое дело, как хочу, так и

Нежные лучи Солнца ласкали лужайку родного имения. – Всё же решили остаться? Они сидели на резной лавочке в окружении любящих детей и внуков. – Да, сынок. – Мы всё перенесли. – И наши воспоминания? Вдали на холме, опираясь на свои плавники, возвышалась серебристая ракета. – Но ведь они всегда будут с вами. Там почти такая же природа. Можно и наш дом воссоздать.Вплоть до мелких деталей. Вплоть до вашей любимой лавочки.

Молодая женщина, скрывая лицо за бархатным капюшоном, вступила на эшафот. Толпа нетерпеливо гудела. Палач привязал жертву к столбу и, немного замешкавшись, резко взмахнул пылающим факелом. Огонь, быстро разгораясь, безжалостно коснулся плаща Элиз. Днём ранее… – Моя болезнь прогрессирует, приближая к неминуемой гибели. Мы с Софи похожи. Никто не заметит подмены. Обвинение в колдовстве со стороны мужа неоправданно. Элиз закашлялась, на платке ярким пятном расплылась алая кровь. Рид встал на колени: