Конкурсы

Одному человеку досталась очень долгая жизнь. Она вместила войны, революции, смены власти и множество испытаний. Почувствовав близость смерти, человек собрал свою большую семью и попросил не оплакивать его. – Я прожил честно, многое успел сделать и ухожу без сожалений, – сказал он родным. Один из правнуков спросил: – Дедушка, твоя жизнь была такой длинной. О чём ты вспоминаешь сейчас? Старик ненадолго задумался, прикрыв глаза, а потом слабо улыбнулся: – Я […]

В Герцлии подвели Иисуса к расслабленному. Расслабленный пребывал в крайнем расслаблении и продолжал ещё больше расслабляться. Иисус сказал ему: – Встань и иди, ибо не суббота сегодня, но среда. Расслабленный отвечал: – Оставь меня, ибо я расслаблен и не имею охоты напрягаться. Иисус тогда исполнился гнева и пнул расслабленного под дых. То же сделали и все его ученики. Расслабленный возопил на своём ложе: – Тако ли грядём в царствие небесное?

Стоял ясный день. Солнце нежно согревало всех разумных и неразумных. Ветер дружески ерошил изумрудные листья и траву. У старого дуба горько рыдал волонтёр: – К чёрту это сострадание! Я не хочу больше чувствовать жалость и чужую боль! Мне больно, когда я вижу убитых и искалеченных людьми животных: петарды в пасть, переломанные лапы, выжженные глаза. Мне больно, когда человек умирает от болезни только потому, что на его лечение нет денег. Мне

Во времена золотой лихорадки на Юкон приехал очередной старатель. Был он молод, силен и мечтал разбогатеть. Привез с собой снаряжение, припасы и занялся промывкой почвы. Неделю за неделей он проводил на коленях, всматриваясь в мутную воду. Крупицы золота, что ему попадались, были ничтожны. Последние сбережения он потратил на покупку еще одного клочка земли, что тоже оказался пустышкой. В отчаянии, схватил он ружье и задумал распрощаться с жизнью. У него не

Каждое утро мужчина садился на выступ скалы, доставал из рюкзака деревянную заготовку и перочинным ножом вырезал из нее тоненькую девичью фигурку. Закончив, шел на рынок и продавал ее за небольшие деньги. Однажды у его прилавка остановилась ухоженная дама. — Не может быть! – воскликнула она. – Много лет назад я позировала этому скульптору. Он был талантлив! И очень, очень красив! – голос ее дрожал. Мужчина, не поднимая головы, произнес: —

Как-то мужик причаливает после ночной рыбалки, а швартовочной верёвки-то и нет. Как назло, река разгулялась, никак ему лодку не удержать. Глядит, недалеко двое рыбаков только готовятся спустить свои посудины на воду. Мужик обрадовался, позвал на помощь. Первый рыбак отказал, мол извини, самому рыбачить надо, да и каната лишнего нет. Второй отвязал свою единственную верёвку, принёс мужику и помог пришвартоваться. Мужик, с благодарностью, предложил ему половину своего улова. Тот принял щедрый

Один молодой человек очень хотел стать писателем. Всякий раз, как он брался за перо, его одолевали сомнения. Что если ничего не получится? Что если он выразит в словах самое сокровенное, а люди не поймут? Осудят. Будут смеяться. Вдруг никто вообще не захочет читать? Или он ошибётся с выбором темы? Под грузом сомнений перо становилось не подъёмным и парень не мог написать ни строчки. Однажды он узнал, что в город приезжает

Испокон веков существовали четыре Чувства: Любовь, Вера, Надежда и Ум. Затем Ум влюбился в Любовь – и родилось чудное дитя – Спокойствие. После Ум бросил Любовь, оставив её плакать, и ушёл к Надежде. От Надежды у Ума родилась прекрасная девочка – Верность. Однако Ум бросил и Надежду – и ушёл к Вере. Это была чистая, незамутнённая любовь. Ум и Надежда гуляли ночами напролёт, наслаждались относительной молодостью и клялись друг другу

Он не был верующим, по крайней мере он так говорил. Но сегодня луна была полной, а куриные крылышки слишком острыми. Самое время обратиться к богу. Молитв он не знал, но знал, что его беспокоит. — Боженька, прости меня грешного. Я так боюсь смерти. Не дай мне умереть. Аминь. — Не смерти ты боишься, а жизни, — отвечает ему. — Жизни? — У тебя не было опыта смерти, ты не знаешь,

Случаются такие моменты, что тебя начинает подскребывать изнутри тоска. Все вокруг становится вдруг так незначительно, будто ползешь, собираясь броситься с гранатой под танк. Смотришь на проплывающих под окном людей, думаешь об их муравьиной мелочности и беспомощности перед занесенной ногой. С детской безжалостностью желаешь, чтобы она наконец опустилась, разметав их размеренность. Омерзение даже теснит тоску, расплескивая во все стороны желчь. Обрезком слуха улавливаешь знакомые звуки, идущие с кухни. Наитивно идешь туда.