Конкурсы

Здравствуй. Если ты читаешь эти строки сейчас, значит судьба пощадила меня и разрешила тебе услышать мой голос. Всего раз. И дала так мало слов, злодейка. Интересно, как звучит он в твоей голове? Наверное, никак. Безлико. Бесполо. Но я твой голос слышу постоянно. Мне никогда не удавалось по-настоящему поговорить с тобой. Ты владеешь мной целиком и полностью, а я лишь безмолвный наблюдатель, следующий за тобой везде и всегда. Чувствующий мучения и […]

Она провела рукой по лежащему перед ней листу бумаги, взяла ручку и написала: «Дорогой мой!» Подумала, и зачеркнула слово «мой» — всё же он пока не её. Потом зачеркнула слово «дорогой» — она к нему в кошелёк не заглядывала. Она налила себе чашку чай, вернулась к столу и решительно написала: «Ты!» Покрутила пальцами ручку и продолжила. «Когда я вижу, как ты выходишь из свой квартиры напротив, то…» Она остановилась. Ну

Здравствуй, дорогой Гасто́н! Пишу, чтобы ты знал — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Ты никогда не слышал от меня признания, но обстоятельства складываются так, что я должна сообщить тебе об этом. По-другому не могу. Буду честна перед собой: ты мне очень дорог. Я помню все наши встречи! Каждая из них была волнующей и памятной. А помнишь наше знакомство? Тогда на полуночной прогулке ты рассказал, наверное, сотню смешных историй. А помнишь, как две

– Не молчи, выскажись. Так будет легче. Тебе страшно? – Не знаю. В первые дни очень боялась. Думала, боль навсегда поселилась в душе. Сейчас всё равно. – Не говори так. – Ладно. Мужчина и женщина, одетые по-зимнему, лежали в своей постели. Держась за руки, они следили за всполохами по краям зашторенного окна. Канонада на время стихла. В просвете штор забрезжил рассвет. «Кра-а», – долетело из ближайшего сквера. – Слышишь ворону?

Возможно ли узнать наперед, когда я последний раз смогу назвать тебя моим солнцем? Было бы не так странно и страшно, если бы можно было предугадать конец. Конец свечения солнца, ставшего началом полярной ночи. Как ты попал туда? Как попал ты на этот ледяной остров, окруженный маленькими льдинами – осколками этого острова. Они, огромные, держатся на иногда волнующейся воде, ударяются друг о друга, но этот импульс ничтожно мал, они остаются на

«Дорогая Мари!» – написал Игорь и сразу же зачеркнул. «Нет, ну что за банальщина…» – хмуро подумал он и добавил ниже – «Милая Маша! Я уже много лет хотел тебе признаться…» – Нет, нельзя так начинать, – пробубнил он и снова перечеркнул написанное. Игорь горбился над столом и смахивал со лба крупинки пота. Признание в любви – дело не легкое… Но он сделает это, тянуть больше нельзя! Он писал, зачеркивал

Я разбираю семейный архив, давно нужно было убраться в этих коробках. Незаметно для себя увлекаюсь чтением старых писем и дневников. Моё внимание привлекла маленькая коробочка, естественно я открыла её. Там лежало раскрытое, помятое и заляпанное письмо, оно было написано неровным резким почерком. Мне знакома рука написавшего его, правда обычно папа пишет ровно, как по линейке. «Я не верил в любовь с первого взгляда. А тут в рождественскую ночь я встретил

Здравствуй, Любовь Моя! Точнее, наверно нужно сказать: «Прощай!». Поэтому стоит писать о Главном. Я люблю Тебя! И буду любить Всегда. Мне до конца жизни будут сниться Твои тёмные шелковистые волосы, Твой нос, брови и эти чудные ушки. Твой хитрый взгляд! Я люблю и буду любить каждый миллиметр твоей плоти. Я никогда не забуду это сиреневатое закатное небо за Твоей спиной, и эти развалины храма (там, почти на горизонте!). Раньше мне

Папочка! Ты так много пропустил, что даже не знаю с чего начать письмо. Может быть с того, что твоя дочь давно выросла и второй раз вышла замуж? Да, ни на одной свадьбе ты не был, как и на выпускном. Фантазирую, как это могло бы быть. В такие моменты представляю себе, как ты улыбаешься сквозь слезы, провожая меня под венец или встречая из роддома с долгожданным внуком. Дети. Дети всегда были

«Только я увидел тебя, как подумал, что ты – совершенна. Я ждал тебя всю свою жизнь, всю свою паршивую, как медные провода, жизнь. Мы проникаем друг в друга, кружимся в любовном угаре, искры идут во все стороны, и я понимаю – да, чёрт возьми, ради этого я жил, ради этого я был порождён на свет. В тебе нет изъянов, ты – само совершенство, такая, какой нет во всём белом, чёрном,