Конкурсы

Возможно ли узнать наперед, когда я последний раз смогу назвать тебя моим солнцем? Было бы не так странно и страшно, если бы можно было предугадать конец. Конец свечения солнца, ставшего началом полярной ночи. Как ты попал туда? Как попал ты на этот ледяной остров, окруженный маленькими льдинами – осколками этого острова. Они, огромные, держатся на иногда волнующейся воде, ударяются друг о друга, но этот импульс ничтожно мал, они остаются на […]

«Дорогая Мари!» – написал Игорь и сразу же зачеркнул. «Нет, ну что за банальщина…» – хмуро подумал он и добавил ниже – «Милая Маша! Я уже много лет хотел тебе признаться…» – Нет, нельзя так начинать, – пробубнил он и снова перечеркнул написанное. Игорь горбился над столом и смахивал со лба крупинки пота. Признание в любви – дело не легкое… Но он сделает это, тянуть больше нельзя! Он писал, зачеркивал

Я разбираю семейный архив, давно нужно было убраться в этих коробках. Незаметно для себя увлекаюсь чтением старых писем и дневников. Моё внимание привлекла маленькая коробочка, естественно я открыла её. Там лежало раскрытое, помятое и заляпанное письмо, оно было написано неровным резким почерком. Мне знакома рука написавшего его, правда обычно папа пишет ровно, как по линейке. «Я не верил в любовь с первого взгляда. А тут в рождественскую ночь я встретил

Здравствуй, Любовь Моя! Точнее, наверно нужно сказать: «Прощай!». Поэтому стоит писать о Главном. Я люблю Тебя! И буду любить Всегда. Мне до конца жизни будут сниться Твои тёмные шелковистые волосы, Твой нос, брови и эти чудные ушки. Твой хитрый взгляд! Я люблю и буду любить каждый миллиметр твоей плоти. Я никогда не забуду это сиреневатое закатное небо за Твоей спиной, и эти развалины храма (там, почти на горизонте!). Раньше мне

Папочка! Ты так много пропустил, что даже не знаю с чего начать письмо. Может быть с того, что твоя дочь давно выросла и второй раз вышла замуж? Да, ни на одной свадьбе ты не был, как и на выпускном. Фантазирую, как это могло бы быть. В такие моменты представляю себе, как ты улыбаешься сквозь слезы, провожая меня под венец или встречая из роддома с долгожданным внуком. Дети. Дети всегда были

«Только я увидел тебя, как подумал, что ты – совершенна. Я ждал тебя всю свою жизнь, всю свою паршивую, как медные провода, жизнь. Мы проникаем друг в друга, кружимся в любовном угаре, искры идут во все стороны, и я понимаю – да, чёрт возьми, ради этого я жил, ради этого я был порождён на свет. В тебе нет изъянов, ты – само совершенство, такая, какой нет во всём белом, чёрном,

«… И я ещё живу надеждою на то, что лично это всё сумею Вам сказать. Но как же больно мне меж тем осознавать, что этот шанс, увы, ничтожно мал. Не в то мы время родились, мой милый мальчик. Не в то мы время встретились, мой Сашенька, не в то. Наверное, Господня кара, мой тяжкий крест, злой рок мой; служить Отчизне иль веленью сердца полностью отдаться. Бестужев тот ещё медведь. И

Приветствую тебя, дорогой мой Ч.! Наконец-то решилась написать тебе это особое письмо. Прошло столько лет со дня нашей первой встречи. Надеюсь, тебе запомнилось то первое знакомство со мной, я помню каждый момент, каждое слово, каждый твой восторг. Я точно знаю, что не единственная в твоём списке. Но всё же, может именно теперь я стану для тебя чуть-чуть ближе и роднее. Если бы ты знал, как сильно я люблю тебя, как

Дорогой Читатель! Я, лирический герой этого письма, хочу признаться в любви к тебе. Да, именно к тебе! Для этого меня Создатель облачил в эти прекрасные буквы. Тебе, возможно, интересно узнать, кто же я? А я всего-навсего один из множества рождённых Авторами для того, чтобы проживания жизни заново каждый раз, пока меня читают. По этому поводу наши тут передают, чтобы ты не забывал героев любимых книг. При каждом перечитывании они возвращаются

Ну, здравствуй! Да помню, помню я. Не вставлять везде «ну». Но ведь сейчас я не говорю, пишу. А ты, пожалуйста, почитай. Знаешь, я ведь только недавно простила себя, тебя и перестала злиться. Странно звучит, да? Уверена, что одно слово всё бы объяснило, но ты всегда называл меня болтушкой, потому читай подробности. Помнишь, как в институте ты тушил мои истерики? Обнимал так крепко и, смеясь, жужжал мне в ухо: «Кнопка, ну