«Дорогая Мари!» – написал Игорь и сразу же зачеркнул.
«Нет, ну что за банальщина…» – хмуро подумал он и добавил ниже – «Милая Маша!
Я уже много лет хотел тебе признаться…»
– Нет, нельзя так начинать, – пробубнил он и снова перечеркнул написанное.
Игорь горбился над столом и смахивал со лба крупинки пота. Признание в любви – дело не легкое… Но он сделает это, тянуть больше нельзя!
Он писал, зачеркивал и снова писал.
«… я бы и не решился признаться тебе, если бы за тобой не начал ухаживать тот…»
– А к черту! – закричал он и скомкав лист, бросил его на пол.
Откинувшись на спинку стула, Игорь бессильно уронил голову на грудь. Он сидел так, пока солнце не склонилось на сторону его окон и не стало бить прямо в глаза. Тогда он поднял скомканный лист, расправил и дописал на крохотном, не задетом чернилами, уголке: «Я люблю тебя, Маша! Твой вечный друг Игорь Маркин».
Снова скомкал листок и с дикой злостью швырнул в окно. Ненавидя себя за трусость, он бросился на кровать и, зарывшись под одеяло, зарыдал.
***
Бумажный шарик вылетел в окно и упал в кузов проезжавшего снизу «Зила». Доехав до ближайшего поселка, водитель опорожнил кузов с щебенкой на участок одного из дач. Бумага слетела на землю и покатилась, подгоняемая ветром, по проселочной дороге. Увидев катающуюся бумажку, котенок Мурзик, представляя себя взрослым охотником, бросился на добычу и стал подкидывать ее лапками. Окончательно «добив» свою жертву, он схватил бумажку зубами и довольный понес ее домой.
– Ой, Мурзик, а что это у тебя? – поинтересовалась у крыльца Маша, вернувшаяся от колодца с ведром воды.
Она выхватила записку у Мурзика, развернула и с интересом стала пробегать по перечеркнутым строчкам. Дочитав до конца, она ахнула и прижала письмо к груди.
– Любит… Все-таки любит! — просияла она.