Конкурсы

Лунары — нарушители правила космического общения, утонувшие в зависимости от соцсетей. Тратить жизнь на отказ от реального общения в пользу соцсетей — перебор. Так решил Космос. Нарушителей отправляли на планету Луна, где они проходили коммуникативное переучивание, а после отпускались восвояси. Наша Лунара прошла обучение, оставалось сплести Лунную дорожку и перекинуть её мостиком через Лунное озеро. Как не старалась Лунара, до утра дорожка была готова лишь наполовину. Солнце всходило и дорожка […]

— Джим, Вы ничего не написали о вашем симбиоте в резюме. Могу я узнать почему? — Видите ли Кэти, он совершенно бесполезен. Девушка-интервьюер, глядя сквозь собеседника, жестами в воздухе перелистывала невидимые документы. — Она все так же прекрасна, — Джим, не отрываясь, смотрел на нее. Словно прочитав его мысли, девушка вздрогнула. — По второй галактической конституции, сведения о симбиотах указаны в личном аккаунте гражданина, — затараторила она, — Формально я

Оба отверстия одновременно открылись, и я успел разглядеть в каждом черно-зеленые окружности, одну в другой. В следующую секунду, чуть ниже вертикальной перемычки образовалась дыра, разрастающаяся в размерах с огромной скоростью, и словно не имеющая дна. Жуткое зрелище! Надо сказать, что с подобными организмами в своей практике я еще не сталкивался. Центр, однако, это не интересовало, как, впрочем, и мой отпуск: — Исчезающий вид! Временные переходы не прогнозируемы. Разберешься на месте!

Под обрывом плескалось желто-оранжевое море, сливаясь с оранжево-красным небом. Начинался рассвет. – Сегодня будет красивый день, – Геон-Аир медленно опустился на скалу, место ритуала. Это был их последний совместный полет, пришло время разъединения. У крылатого Аира уже сформировались все необходимые органы, сердце билось, а легкие дышали. Для него это означало начало новой жизни, жизни в небе со своими сородичами. – Мне будет тебя не хватать, – Геон грустно вздохнул, без

До начала времён космос освещал вольную вселенную. Каждое существо чувствовало себя порхающим с ветки на ветку ветром. Два любимых, белокрылых создания целовались, передавая друг другу свою душу, когда прогремел вселенский взрыв. Вихрь огня. Горящие листья. Горящие белые перья. Нет, огонь влюбленных не съел. Вихрь разметал их по разным образовавшимся планетам, перемешал атомы, сделав неузнаваемыми. Время начало свой счет, быстро набирая обороты. Живые организмы рождались, умирали и снова рождались, но души

Ыыргуын дождался встречи с бортовым врачом только поздним вечером. Специальный дорогостоящий укол должен был помочь легче перенести сингулярность. Делая укол, врач увидел на шее Ыыргуына мерзкую сморщенную мордочку У’а. Доктор подёрнулся и спросил: — Где вы это… это взяли? — Подхватил на Венере. Ыыргуын почувствовал ледяную иглу в плече. Он вздрогнул. Доктор смазал место укола специальным раствором. — И что… Что оно? — врач снова кивнул на У’а. — Безобидное,

Ночь – их время. Волчьи пасти проклинали и заражали добрых христиан. Днем – добродетель, ночью — дьявол во плоти. Мы сжигали их в пламени Господа нашего, отрезали им головы, вырезали сердца. Но они продолжали охоту и были неостановимы. Волколаки, дети Луны. Звери в людском обличье. Под Дунаем, святая армия загнала в тупик врага человека. Божья кара, под предводительством кардинала Михаила, сегодня настигнет этих зверей. Дождь и гром накрыли берег, превратив

Лео выглядел раздавленным. Под глазами красовались мешки, кожа выцвела, голос потрескивал, как роботизированный. — Знаете, доктор… — Лео устало смотрел на стену. — Мне кажется, что всё это уже было. Но… я забываю… — Рассказывайте по порядку, — сказал доктор, не отводя взгляда от Лео. Его очки записывали разговор и считывали эмоции пациента. — Где к вам подселился симбионт? Лео в очередной раз пересказывал всё, что случилось. Это он ещё

Белый клоун устало стирал грим. Тот скатывался на дряблой коже катышками, застревал в глубоких руслах морщин. Костюм тяжело повис на острых плечах клоуна, придавая его и без того сутулой фигуре изгиб рыболовного крючка. На столе лежали косметические кисточки и красный нос, похожий на разрезанный пополам теннисный мяч. Изнутри он был немного расцарапан. Иногда оно так возбуждалось энергией детского смеха, что царапало изнутри, тянуло тончайшие нити щупалец дабы пить и пить

Нити раздвигали клетки кожи и встраивались всё глубже, а длинные трубки медленно входили в тело везде, где только возможно. Кожа горела, мёрзла, по ней били тысячи игл. Связывание длилось несколько часов, и вскоре два организма соединились. Все неудобства ушли. Грузное чудовище вывалилось из посадочного модуля, вдохнуло свежего аммиачного воздуха и заковыляло по кустам сиреневых водорослей. Его несуразные движения забавляли других чудищ, что пришли встретить гостя. В порыве хохота они били