Конкурсы

В попытках сделать ярче мир Рука творит деянья страха: Птинцам пустынь готовит пир Из черепов, костей и праха, Ломает стены, бьет в набат, Мечом сечет, пронзает тело Тех, кто казался виноват, Считая это правым делом. Пусть видит путник смерти знак, Остерегается пустыни; Пусть те, кто жаждет сердцу мрак, В своих желаниях остыли. Не покорить народных масс, Какие покоряют сами. Мы им представили рассказ, Какой писали черепами. Они — неверные враги, […]

(Русский путешественник и туземный проводник на заброшенной ветке Великого шёлкового пути) Путешественник: – Ну, вот и он, тот дикий край земли, Где прерван караванный путь войною! Скажи мне, что виднеется вдали, Среди песков сияя белизною? Проводник: – Заметил, гость? То память тех времён, Когда Вселенная тряслась от страха, Когда людскою кровью пробуждён, Дух зла Иблис опять восстал из праха. Здесь город был. Благословенный кров Всем путникам приют давал удобный, Всевышний

Взмывают желтые песчинки, В забытых всеми городах, И ищут белые личинки Вороны в полых черепах. Там веет смертью и, разруха Царит над грудою камней, Прошлась трухлявая старуха, Скосив воинственных мужей. Для них застыло время, вечность Раскрыла адские врата, Где, переваривая сущность, Шипит, струится кислота. Весы качнулись, накренились, Вмиг предъявив душе счета, Кровавой лентою свернулись На дне прошедшие года. Что станет ей наградой явной, Амбиции, гордынь теша? Увы, лишь страх душе

Команчи не сдаются никогда, И пусть судьба бывает нелегка, Врагов своих они найдут, К суровой каре приведут… Двенадцать вёсен минуло с тех пор, Когда Айя́ была совсем девчонкой, Любила братьев и сестер, Прослыв в селенье самой ловкой. Уже в те годы наравне со всеми Айя скакала на коне вдоль прерий, Без промаха стреляла как отец, И часто слышала от многих «Молодец!». Айю любили все вокруг: Однажды вождь сказал её отцу:

Силён и знатен Тохтамыш из рода Чингизидов, Его войной не удивишь, в войне черпает силы, И держит власть его рука, он дань с земель сбирает, Где воды мчит Итиль-река, что лес и степь питает. Туркменов стойбища в степи и русские селитьбы В лесах мир дружно берегли, боясь кровопролитья. И те и те платили дань пушниной и коврами И собирались иногда и вместе торговали. А Тохтамышу был ярлык пожалован на ханство,

Улица средневекового города. Появляются два мальчика лет двенадцати Мухаммед: Насколько же ты ветреный, мой брат, Так, поступив учеником в мактаб Там письменность познать ты захотел, Но перешел, приняв гончар удел. А нынче глина не пленяет взор, К резному камню у тебя задор. Что хочешь? Я сейчас узнать могу? Ахмед: Ойбай! Я позабыл свою тамгу ! (убегает) Мухаммед: Бежит. К признанью явно не готов, Как ветер быстр и столь же бестолков.

Печальна эта картина. Смыслы её ясны. Лежит на черепе череп. Апофеоз войны. Да, война это страшно. Но, ты уж мне, друг, поверь: Много среди военных и небоевых потерь. Вот вам пример о парне. Не ведал свою он роль. Вот он простой мальчишка. И вот он уже герой. Чтобы спасти других — отдал своей жизни дар. Было ему девятнадцать. Звали его Алдар. Был из обычной семьи: родители, сёстры, брат. Рос в

Века проходят мимо нас, А мир по-прежнему, о ужас, Возводит пирамиды черепов, Не слыша плач сирот и стоны вдов. Скажите люди, для чего нужна война, Что заставляет вас, друг друга убивать, Желать друг другу смерти, ненавидить? Неужто куча черепов, Дороже вам полей цветущих и лесов, И крики воронья, Милее смеха детского и пения соловья? Кто я, чтобы судить воинственное племя, К чему на это тратить своё время? По свету ходит

Седой ковыль над юной матерью склонился. В степи, согретой солнцем, батыр родился. Отцовский возглас был радостным и громким: «Мой сын, ты будешь храбрым воином и стойким»! Путь воина был уготован младенцам многим, Лишенным нежности и ласки, по законам строгим. Батыр прослыл бесстрашным, смелым. Стрелком был метким, наездником умелым. Любовью матери хранимый, он выживал… В сраженьях, спорах батыр лишь побеждал. Но черный день настал, захвачен город. И пирамида смерти выросла в

Палач был стар. Всё чаще ныла грудь, боль отдавала в руку… И тогда он опасался вечером уснуть и больше не проснуться никогда. Он не боялся смерти: столько раз глядел он ей в холодные глаза! Но прежде чем пробьёт последний час, хотел он внуку кое-что сказать. Палач в своём домишке жил один. Его жена сбежала к мяснику. Отца чуралась дочь, стыдился сын, и внуков не пускали к старику. Но, получив записку