Конкурсы

Ранним осенним утром одноместный спортивный самолет отважно рассекал небо  над Мехико. Рауль Комберо , сын и наследник местного  текстильного магната, был ярым фанатом авиаспорта. Не проходило и недели, чтобы он не опробовал новый тип планера , не оставил свой росчерк на небесной лазури. Вот и сегодня, с первыми лучами солнца он поднял свой новенький  аэроплан  и взял курс на пустыню Сонара. — Говорит Койот, полет проходит нормально. Как меня слышно? […]

Проснулся. Сам взял и проснулся. Хотя, конечно, в этом нет ничего удивительного. Но меня удивляет. Лет десять до этого я просыпался только от будильника. Он так противно тренькал… Разбить его хотел. Но это было бы опрометчиво — это же не просто какой-то будильник, а приложение “Будильник” в новеньком АйФоне. Сколько он там стоил? Тысяч 80-90? Не помню.  Мысли путаются, смартфон разряжен, я просыпаюсь. Голый. Ох, уж эта привычка спать голым!

Я просыпаюсь от стука в дверь. Очки на прикроватной тумбочке, одежда аккуратно сложена на стуле. «Минуточку!» — губы уже готовы сложиться для этих слов, когда воспоминания догоняют движения, – никто не придет. Было время, когда сон прерывался резким механическим дребезжанием, потом я сменил звонок на птичий утренний крик (птицу звали симург или петух, не помню точно), теперь я просыпаюсь от вежливого стука в дверь.  С возрастом сон стал более чутким.

» Переход системы на аварийное питание… » — эхом отзывался от стен голос громкоговорителя. » Начата процедура восстановления жизненных показателей экипажа… Число экипажа – 1… » — снова прозвучал с шумом голос громкоговорителя. Раскрылась камера криосна. Первое, чем встретил мир только что пробудившийся человек был надрывный кашель. » С пробуждением, Илья, — сказал бодро голос громкоговорителя, — Как Ваше здоровье? » » Могло бы быть и лучше, — ответил Илья,

Стеклорез оставлял едва заметный след, почти невидимый на ярком солнце. Яша сосредоточенно продолжал чертить высокий овал по толстому стеклу. Он чувствовал себя Индианой Джонсом, вскрывающим древний саркофаг, и знал, что его усилия будут вознаграждены: прилавки гастронома не были разграблены. Раньше Яша разбивал витрины и двери магазинов чем подвернётся под руку. В ход шли любые тяжёлые предметы, которые он мог поднять и бросить. Но ходить по битому стеклу было опасно, к

Дождь лил, не переставая уже неделю, но это не отменяло ее прогулок по вечерам, когда на город опускался туман. Все оттенки серого, жемчужного, и голубого, создавали именно туман и дождь. Она шла по улице, мимо раскрытых дверей магазинчиков и кафе, там царила полная тишина, но еще не началось запустенье. Она не рисковала зайти, из чувства иррационального страха, ощутить, что, да, действительно там никого нет, и в следующем магазине, под вывеской

«У всякого святого есть прошлое, у всякого грешника – будущее». Оскар Уайльд Глава 1. Утёс. Шёл уже пятьсот шестьдесят девятый день жизни на утёсе. Она сидела на краю и смотрела на меня своими жёлтыми глазами так, что что-то обрывалось внутри. Это был Её обычный взгляд. Тот же, что был и при нашей первой встрече. Тот же, каким Она проводила вчерашний день. Такой взгляд не описать словами – это грань между

Я хотел смеяться,но не мог.Она была моей надеждой,которой больше нет.Другие жители планет смотрели с небрежностью на нас,будто мы были мусором.Я их понимаю,ведь в моих жилах течет земная кровь. После долгих лет войны земля стала непригодной для жизни.Многие нации хотели победить,но в итоге,они все проиграли.Уцелели три человека ,и это были мы с сестрой. Оказывается мы не одни во вселенной.Какой-то правитель из множества планет собирал живых существ,они были для него интересны.Он спрашивал:»Что

Надежда Васильевна сидела за обеденным столом под электрической лампочкой и штопала капроновый чулок. Радио только что пропикало семнадцать часов по московскому времени, а на улице темно хоть глаз выколи. И еще этот дождь, осенний, унылый, беспрерывный. Надежда Васильевна отрабатывала учительницей в школе колхоза «Красный Май» первый год своего институтского распределения и жалела себя до слез, методично и громко капавших из-под роговых очков на облупленную клеенку. Домовой грыз ногти, наблюдая за

Комната была скорее комнатёнкой: никаких удобств, никаких диванчиков, никаких картин – только серость, которая поглощала до дна. Марат закурил – и начал выдыхать дым прямо в дымоход. Он играл бровями, иногда показывал странные жесты – то угрожал кому-то, то наоборот кому-то показывать знак «класс» — но это уже не приносило того удовольствия, как прежде. Марат знал, что он – не просто последний человек на Земле, но и тот, кто хранит