Конкурсы

– Ба, дед, – тараторила в трубку Манька. – Пятого у меня свадьба, жду! Дресс -код – смокинг и маленькое черное платье, но вы можете не соблюдать! Вы мои самые любимые!.. – Какой еще дресс-код, – бурчал Андрей Ильич после разговора. – Глупости. – Мода, – задумчиво отозвалась Анна Ивановна. – А ты знаешь, у меня ведь никогда не было такого платья. – Тебе черное не идет. – Разве? Через […]

Когда-то давно эта вредная старушка была самой озорной девчонкой в школе. Стреляла из рогатки и играла с мальчишками в войну. А потом, на выпускном она надела маленькое чёрное платье, чёрную шляпку и чёрные туфельки со звонкими каблучками. Наряд сшила сама, прямо из старого журнала мод. Как Коко Шанель. А Виктор Ильич по прозвищу Циклоп подошёл и тихо прошипел: — Ниткина, как можно такое короткое надевать. Ну, прямо трусы у всех

Аня с грацией пантеры подошла к столику, повертелась, давая подругам возможность навосхищаться и назавидоваться, но следя, чтобы их настроение не испортилось сильнее задуманного. — Ну ты, Нюта, расцвела, как любовь к оливкам после 25 — неожиданно и стремительно. В чём секрет? — Это всё платье. Лишнее убирает, где надо — добавляет. Цвет лица улучшает… И понеслось: разговоры, смех. Боль пришла внезапно. Вспомнился хриплый шёпот: «Дольше трёх часов не носи. Иначе

— Чего только женщины не придумают, чтобы скрыть изъяны! Старшая сестра пригубила бокал с нектаром и посмотрела на среднюю. Та выгнула спину, приняв позу кобры. На фоне полной луны изгибы её тела казались ещё прекраснее. — Вот и я об этом! – старшая кивнула в сторону средней, — народ с великой историей, подаривший миру камасутру и йогу. А женщин завернули в тряпьё. Средняя сестра села в позу лотоса. — Нам-то

Так вышло, что коллектив нашей фирмы сугубо мужской. Мы к этому не стремились. Просто собрались три товарища — я, Валера и Игорь и организовали торговую точку — кушать что-то надо было. Звёзды сошлись правильно. Наш успех, как магнит, притягивал молодых и предприимчивых. До поры до времени с бюрократией справлялись сами, но пришло время подумать о профессиональном бухгалтере. Посовещавшись, решили разбавить нашу однотонную кампанию прекрасной орхидеей — дамой. В первые часы

– Зая, я знаю, ты не располнела. Просто пришёл срок разойтись ему по шву, – рыжий верзила переборол притянутую жёсткой пружиной дверь. – Откуда здесь что-нибудь на замену, Тим? – вслед за рыжим в прохладу универмага впорхнула миниатюрная брюнетка. – Всё-таки это не какой-нибудь сельмаг. Райцентр, двадцать первый век! Нам то, что носит каждая женщина, маленькое и чёрное, – подмигнул Тим продавщице с угреватым лицом. На прилавок шлёпнулась пара галош

Ян шёл из города домой. Днём на рынке он продал добытую на халяву одежду и купил большую шаварму. Сейчас шаварма решила покинуть его. Ян сошёл с дороги на заросший кустарником берег реки. На берегу он увидел нагую девку. – Русалка? – спросил Ян. – Да, но добрая. Поплаваем? Или боишься? – Не боюсь! – сказал Ян, уже вешая свою чёрную майку на куст. Ян снимал шорты, когда девушка взяла его

Маленькое чёрное платье было мятым и пахло ветхостью. Но бабушка торжественно разглаживала его сморщенными руками и таинственно говорила. — Кримплен! Если б ты знала, Танька, какая красавица я была в нём на том вечере. Стрижка гаврош, босоножки на манке, духи «Красная роза», газа-стрелы и мушка на щеке. Тогда звучала «АВВА», знаешь такую группу? — Ба, дай примерю, — внучка выхватила платье и стала запихивать в него своё полное тело. И,

Варвара скептически рассматривала отражение. Коса не так уж и длинна, а морщины – не признак красоты. — Скорей неси иглу, она скоро откроет дверь! Маленький зелёный гоблин зловеще ухмылялся, потирая руки в предвкушении. Два чудовища протянули чёрную нить через ушко. Игла для них велика, приходилось тащить её втроём. Гоблины с энтузиазмом вкалывали её в чёрную ткань. Это ещё что: вчера им вдесятером пришлось нести ножницы, чтобы обрезать косу Варвары, и

— Ма-а-ам, а где мое чёрное платье? – спросила Катька, изучая содержимое гардероба. – Которое я с недели моды в Милане привезла. Три дня назад она приехала из столицы в родной Урюпинск — навестить мать и сестру. И заодно похвастаться гламурными успехами. — Так на балконе ж сушится, — небрежно бросила мать. — Что значит «сушится»? — От него табачищем, как от мужика, несло. Вот я его и простирнула. Катька