Конкурсы

Куб-Сити. Город будущего. Дориан сидел в своей небольшой квартирке, окруженный микросхемами и разнообразными деталями из титана и неоволокон. Он собирал себе питомца. Вспомнив ретро-мультфильм прошлого столетия «Пластилиновая ворона», он начал тихо напевать: — А может быть собака, а может быть ворона, а может бегемот, что тоже подойдёт… Прошло несколько часов. — Ну вот. Кажется, готово. Должно работать. Запускаю! Дориан уверенно нажал кнопку «Пуск». Глаза питомца сверкнули синими неонами: — Ууу-уууу…. […]

Серая птица печали сложила крылья. Её перламутровое оперенье потускнело под каплями дождя. Она больше не пела путникам песню бытия. Потому, что жизнь остановилась в этом мире. Теперь здесь властвовала смерть. Бросилась серая птица печали оземь, и превратилась в чёрную старуху с птичьей головой. Некуда было ей податься. Вот по дороге идёт одинокий странник. В его руках палка. Он слепо стучит ею перед собой…шаг за шагом. Но куда он идёт, что

– Оля! Рита! Идите знакомиться! – позвал Николай. – Ты чего так рано? А это ещё кто? – жена с недоумением рассматривала коричневое полуметровое существо на руках у мужа. – Это же броненосец! Мы на биологии проходили! – захлопала в ладоши дочка. – И надолго к нам это счастье? – вздохнула жена. – Как только в лаборатории проводку починят, верну его. Сегодня чуть пожар не случился. Ну, Потёмкин, осваивайся, –

– Во погода! – Хант подсел к Вуду у камина и протянул озябшие ноги к огню. С довольным видом сделал глоток из фляги и, поморщившись, протянул Вуду. Тот замотал головой. – Пейте. Профилактика простуды. Вуд замешкался, но всё же отпил и прокашлялся. Поленья, наконец, разгорелись и, обдавая жаром мужчин, немного оттеснили завесу мрака в охотничьем домике. – А это ещё кто? – Хант уставился на здоровенную фигуру, сплошь укутанную плащом,

Тартарен гнал верблюда, пока тот не испустил дух. Но в джунглях кричал ребёнок! Тартарен стремился его спасти, иначе какой же он, к шутам, Тартарен?! Верный друг своё отверблюдил: его шкура сгодилась на воздушный шар, донесший до места. – Баю-бай — вдохновенно завёл Тартарен на манер партии из «Роберта Дьявола» , упиваясь совершенством производимого впечатления. Младенец орал и сопротивлялся: смоляные глазки выпучились, волосы стали дыбом, личико налилось кровью – свекольней, чем

Сложно сказать, что меня разбудило раньше – крик кружащей над головой птицы или настойчивый стук в дверь. – Полиция! Открывайте! Я разлепил глаза и мгновенно очнулся: прямо возле носа лежало алмазное колье. Сразу всё стало ясно – мой птицелоп опять слопал где-то «блестяшку», и кто-то её уже ищет. Где я раздобыл птицелопа, расскажу в другой раз. Скажу лишь, всё, что подмечал его зоркий глаз, быстро оказывалось в зобу. Я стал

Звездолет нырнул в петлю, огибая астероид. Из кабины пилота Титан казался маленьким зеленым шаром в темноте космоса. Сколько раз Борис обещал перестать кормить черную дыру чужими душами? Новая жизнь – шанс спрятаться от прошлого, найти спокойную работу. Он пригладил выпирающий клок шерсти на лапе. Тело животного-гуманоида, столь редкое для трансплантации сознания, открывало мир неизведанных ощущений, обостряя чувства до предела. Чуткий нос вкушал ароматы янтарной жидкости в стакане. Верблюд-наркобарон и его

Она собралась уходить. Навсегда. Сейчас пакует чемоданы: переносит в них одежду из разоренного гардероба. Назло мне, насколько понимаю. Всю жизнь она со мной боролась, а то и откровенно травила. Жаловалась соседям: «Я больше не могу. Наверное, придется переехать». Истеричная сумасбродка. Но я привык: к ее характерному запаху, и утреннему шлепанью босых пяток по кафелю, и хлебным крошкам на столе… Как мне теперь обходиться без хлебных крошек?! Это слишком грустно, чтобы

Мы с Наташей в едином порыве, проснувшись с утра, решили, что надо ехать. Поехали мы в Гагры. В Гаграх всё ещё привычно напоминало о недавней войне. Двадцать лет, это не срок. Там ещё сотню лет будут разминировать горы, иногда туристы, иногда непреднамеренно. Но, кто их тянет ходить по дикой местности, когда есть море. Наш интерес с Наташей был весьма прагматичен. В поиске экзотических наслаждений нашего интеллекта, мы преисполнились всеми возможными

Сфинкс пересчитал оставшиеся жизни. Вышло три из девяти. «Значит, это шестая…» — Он зажмурился, вспоминая предыдущие пять. … Самая шикарная первая. Рамзес, слуги, жратва от пуза. Неудобно вышло с принудительной мумификацией в расцвете сил. Но то того стоило. А турецкий султан? Тоже неплохо. Каждая жена теребит за ушком… И ночная болтовня в гареме о всяком… А вот затем… Ну упало яблоко на башку кембриджского хозяина. И что? Ласка с едой