Конкурсы

Ребенок маленький и два других дитя, Котенок и щенок, собрались не шутя Исследовать, что это здесь за диво? На вид уж больно неуклюже, некрасиво. Три ангела склонились над гостями – Тех не ловил никто сетями, Явились сами, волю изъявив И детскую пытливость возбудив. Как необычны и на вид опасны Та жаба серая и непонятный вид – То ли оса, пчела, иль шмель сидит. Пока молчат, А если зажужжат? И кто-то […]

Однажды собрались вокруг Катюшки Её друзья: от Мурзика до мушки. И раз уж никому из них не спится, То начали, как водится, хвалиться. «Из нас, друзья, я самая большая», — Сказала Катя, на ноги вставая, «А с возрастом я стану ещё выше И к пряникам на полке стану ближе». «А я из нас, уверен, быстрый самый, И нюх достался мне от папы с мамой». – Дружок скакал на месте в

Пикник затеяла Аннет, У лестниц во дворе, И пригласила всех друзей: Мур-Мур, Буян, Жабэ. И вдруг увидел их квартет, Ту, что вертелась как юла, Костюм в полоску и берет, Не то оса, не то пчела. Мур-Мур подумал, жмуря глаз: Ловил её я целый час, Она загнала меня в таз, Как лапой дам сейчас! Буян потрогал левый бок, О стул удар забыть не мог, Когда от пчёлки убегал, И прятался в

Однажды летним днём, а может ближе к вечеру, картина странная, друзья, была замечена: На мягком тёплом коврике сидели без движения щенок, котёнок, девочка и с явным восхищением за необычным наблюдали представлением… С большим азартом и сильнейшим вдохновением особой скользкой ритуал нарушен был общения. Ведь голодание порой приводит к изменениям в душевном состоянии и настроении. И вот причина есть его восстановления! Ведь муха эта — лёгкая добыча без сомнения, не выдержит

Шмель лапками попал в капкан ворсинок Ковра, лежащего у входа в дом, Как на беду, Лягух (жирдяй и циник) Скакал навстречу. Длинным языком Собрался подцепить Лягух добычу Но в ступор впал от непосильных дум: Ему извилинами двигать непривычно, Лягух был в размышленьях «ни бум-бум». – Сожрать Шмеля хочу, конечно, очень, – Сказал Лягух и выдал смачный вздох. – А тот меня ужалит. Между прочим, Он жив, жужжит, шевелится… Не сдох!

Ребёнок нежный, жабу углядев Впервые в жизни, полон изумленья: О, что за безобразное творенье Явилось в нашем доме? Быть беде! Тут юная неопытность души Любимейших советников призвала, И те наветов ей сплели немало, Знай, ужасайся, бойся, не дыши. «Ведь ходят слухи, — пёсик проскулил, — От жаб всегда бывают бородавки, Коль даже кто коснулся мятой травки, Где жабий след пока что не простыл». «А сколь жирна, толста! Она живёт Вблизи

Как бегущий ручей жаждет стать полноводной рекой, Так и мы громкой славы желали до края земли. Все, что бог раздавал людям левой и правой рукой, Забирали в свой дом, не жалея ничьей головы. Да, мы ели и пили без меры, не щадя животов. Не стеснялись ни тела людского, ни разных забав. Мы гостей принимали, как грязных собак и ослов, Бранью в лица и спины нещадно всех их осыпав. Красотой неземной

На спины обезглавленных страниц два бесконечно изумрудных неба, под стоны брошенного маем снега, роняют капли безутешно ниц. Спадает жар – не станется светлей. Да не порвётся белая рубаха о столп из соли, копоти и страха. И в одноцветье сожженных теней взойдёт на трон. И будет править бал без вас, ушедших на закате в Лету, сгоревших в унисон любви дуэтом, в упор летящих в огненный оскал. Рубаху шить! Хоть выжженой травой.