Хоррор

Я не стал дожидаться, когда старичок удостоит меня вниманием и, пройдя через просторный кабинет, сел в удобное кресло у стола. Врач продолжал подписывать бумажку за бумажкой и старательно делал вид, что не замечает меня.

Не говоря ни слова, вошёл внутрь. За спиной дважды лязгнуло. Вначале дверь, затем засов замка. В камере было душно и пахло мочой. Мама заёрзала на табурете и торопливо поправила примитивную причёску. Это движение выдало в ней смущение.

Я шёл к храму и всю дорогу убеждал себя, что моё отношение к местной церкви слишком предвзято. И виной тому даже не реклама, которую я увидел по телевизору. Предвзято из-за того, что я смотрю на этот мир сквозь призму людей, населяющих его. И это, вероятно, не правильно. Не может оплот духовности нести бездушие!

Ещё одна издёвка. «Мать»! Почему тогда не «Биомать»? Или не «Та, что меня родила когда-то»? Или назвать маму мамой язык не поворачивался? Мама… Человек, любовь которого ощущаешь на любом расстоянии, вне зависимости от того, где находишься и чем занят. В её любви ни на секунду не приходилось сомневаться за прожитые тридцать четыре года. Да что там сомневаться! Такая безумная мысль ни разу даже в голову не приходила!

Ехал на метро и с насторожённым интересом наблюдал по сторонам, во всём выискивая несовпадения. Первое, что привлекло внимание, – это отсутствие нищих стариков и инвалидов, просящих милостыню в переходах подземки. В моём мире, как правило, на каждой станции один или двое обязательно присутствовали. Здесь же не было даже намёка на то, что они вообще существуют.