Рассказ №29 Пастушок

Вот бывают же фамилии у людей: Кутузов, Романов, Гагарин! Вон у капитана – Суворин – почти Суворов. А у Лёвки? Веснушкин! Лев Веснушкин – согласитесь, по-дурацки как-то. Вот вы сейчас кого представили? Какого-нибудь рыжего конопатого парня? А Лёвка, между прочим, чистокровный брюнет с чёрными цыганистыми глазами. И девчонки оборачиваются на него. А вот фамилия… Ну правда, вот сами прислушайтесь: капитан полиции Веснушкин! Или генерал Веснушкин! Да просто инспектор ГИБДД Веснушкин – ерунда какая-то!
Стажёр Веснушкин горестно вздохнул и отошёл от окна. Ребята его отдела сейчас на выезде: что-то где-то произошло, а его оставили «на хозяйстве». Служил он только вторую неделю, пока в качестве стажёра, поэтому на его долю доставалось всё самое неинтересное. И вот этим неинтересным он сейчас и занимался. Ему было поручено подшить документы в папки за последнее время. А когда занимаешься неинтересным делом, то волей-неволей отвлекаешься. И чем неинтересней дело, тем больше отвлекаешься. Поэтому Лёвка чаще выглядывал в окно, чем сидел за столом. Однако дела делать тоже надо.
— Разрешите? – в двери показалась голова.
Лёвка с облегчением отодвинул от себя очередную папку и милостиво разрешил пройти.
Вот, кстати, посетителю вполне подошла бы фамилия Веснушкин. Выглядел он как раз так, как вы в первый раз представили Лёвку. Он прошёл к Лёвкиному столу и уселся на стул напротив. Веснушкин деловито взял бланк допроса:
— Представьтесь, пожалуйста.
— Пастушок, — Лёвка окинул взглядом посетителя и только пару секунд спустя понял, что тот назвал свою фамилию.
Впрочем, ему фамилия Пастушок очень даже шла: рыжие вихры, голубые, почти бесцветные глаза, какая-то блаженная улыбка, да ещё вытянутая фигура в какой-то замызганной, не первой свежести одежде.
Лёвка послушно записал фамилию, имя и отчество (впрочем, имя-отчество были настолько бесцветны, что Лёвка их забыл сразу, как только записал).
— Я Вас слушаю, — Веснушкин решил выслушать сначала суть дела, а потом уже всё записать.
— Я пришёл с чистосердечным признанием, — Пастушок протянул Лёвке два тетрадных листа. Они были полностью исписаны большими буквами, как если бы писал ученик начальной школы.
Веснушкин взял листы, но читать не стал: тут, знаете ли, не каждый день к вам приходят с чистосердечным признанием.
— Расскажите, пожалуйста, сами, своими словами, — попросил он посетителя.
Тот, судорожно сглотнув и, облизывая то и дело губы, стал рассказывать.
Работает Пастушок в управляющей компании «Бизнес Уют», ведёт сайт компании. И помимо этого помогает жителям многоквартирных домов наладить домовые чаты. Вот в этих-то чатах и мелькает иногда интересная информация: кто куда, а главное, когда уезжает, кто что-нибудь купил-продал и так далее: люди любят лишний раз похвастать. А ещё больше любят написать что-нибудь не о себе, а о соседях.
Вот таким образом Пастушок и узнал, что есть некая гражданка Никанорова, проживающая по такому-то адресу. Была у неё машина, которую она продала за весьма нескромную сумму. Вот сотрудник управляющей компании и не избежал соблазна и вступил в сговор с другим сотрудником этой же компании. Говоря по-простому, предложил слесарю сделать дубликат ключей квартиры этой самой гражданки Никаноровой и навестить означенную квартиру без ведома хозяйки.
— Подождите-ка, — остановил посетителя Веснушкин: что-то где-то он только недавно слышал или читал.
Он порылся в только что подшитых папках. Точно! Вот оно!. Месяца два назад у гражданки Никаноровой была совершена кража на такую-то сумму… Только там был замешан её племянник, некий Баранов, тридцатилетний маменькин сынок, никогда нигде не работавший. Вместе со своим другом Синицким, работавшим, действительно, слесарем в управляющей компании «Бизнес Уют», он выкрал деньги у любимой тёти. Деньги в полном объёме были изъяты, дело отправляется на судебное рассмотрение.
— Ну, конечно, — Пастушок нервно облизнул губы, — я и говорю, что кражу совершили они. А я их навёл. Ведь без меня племянник ни за что бы не узнал, что тётя продала машину.
Веснушкин растерялся. С одной стороны, дело уже закрыто и напрявляется в суд, с другой – напротив него сидит человек и утверждает, что именно он и есть ключевая фигура всего дела.
— Хорошо, — Лёвка внимательно посмотрел Пастушку в глаза, пытаясь узнать правду, — а твой-то интерес какой?
— Мой-то? – Посетитель потупил глаза, будто чего-то застеснявшись. – Я им книгу заказал взять, ничего серьёзного: стихи Есенина. Там в книге – листок с запиской, написанной рукой самого Есенина. Баранову и Синицкому эта книга с листком на фиг не нужна, а я автографы коллекционирую. Подпись самого Есенина – это, знаете ли…
Веснушкин хотел было задать следующий вопрос, но не успел даже сформулировать его. В кабинет ввалилась вся группа, вернувшаяся с происшествия.
Капитан Суворин не дойдя до своего места, вдруг кивнул Пастушку, как старому знакомому:
— Что там у Вас? – он взял протянутые ему листки с чистосердечным признанием.
Полминуты ему хватило на то, чтобы пробежаться по строчкам:
— Так, понятно, — он отложил листки и, пожав руку посетителю, проводил его к двери, — большое спасибо за сигнал, мы его примем к рассмотрению, никуда из города не выезжать, мы Вам позвоним.
Суворин выдворил Пастушка в коридор и захлопнул за ним дверь.
Веснушкин растерянно во все глаза уставился на начальника. Тот прошёл к своему месту, взял листки с чистосердечным признанием, разорвал их и выбросил в корзину для мусора. Затем, увидев недоумение на лице Веснушкина, устало улыбнулся:
— Март, весна, весеннее обострение. Пастушок уже четвёртый раз приходит с таким вот признанием. Пару раз ему ещё верили, проверяли. У парня вялотекущая шизофрения, у него и справка имеется. Работе это не мешает, для окружающих он безопасен. А вот весной каждый год приходит сюда с очередным рассказом про свою бурную криминальную деятельность.
— Но ведь он… — Веснушкин вспомнил подробности, о которых так уверенно рассказывал Пастушок.
— Шизики бывают очень даже убедительными. Он делает домовые чаты. Там о любых происшествиях во всех подробностях. Понял?
Веснушкин кивнул головой.

Пастушок взял книгу с полки и вынул из неё сложенный вчетверо листок. Он сел за стол и аккуратно, затаив дыхание, раскрыл его. Обыкновенная записка, написанная рукой Есенина! Многие коллекционеры дорого бы дали за этот столетний клочок бумаги. Но он, Пастушок, не такой уж дурак – разбрасываться такими сокровищами!
То, что это сокровища, он понял лет пять назад, когда к нему в руки случайно попало четверостишье, вернее, набросок стихотворения, написанный рукой самой Марины Цветаевой. Потом ему удалось заполучить отрывок письма Пастернака, через год – автограф Бунина, а в прошлом году – титульный листок из книги с дарственной надписью Булгакова.
Да, почти все эти экспонаты попали к нему нечестным путём. Он просматривал многие сайты, выуживал ценную для себя информацию, по крупинкам, по малозначительным фразам, можно сказать, интуитивно, отгадывал, у кого и где может находиться очередной документ. Каждый год ему приходилось изворачиваться, чтобы найти исполнителя. Но он каждый раз честно об этом ставил в известность правоохранительные органы. А то, что ему не верили – так это не его вина. Да, первые два раза он, признавшись в причастности к ограблениям, умолчал о своих интересах, сообщил только, что он подсказал, у кого можно взять кругленькую сумму. Но и тогда, и сейчас его действия сочли не имеющим отношения к делу: мало ли кто кому сказал, что кто-то, например, продал машину или выиграл в лотерею крупную сумму денег. Это даже должностным преступлением не назовёшь: люди сами о себе в различных чатах пишут. Исполнители же молчали о нём: кто им мог поверить, что за наводку они отдавали только какой-нибудь клочок бумаги? Кстати оказалось и то, что он по молодости лет, уклонявшись от армии, немного полежал в больничке, где врач – знакомый его матери поставил диагноз: вялотекущая шизофрения. Кто будет привлекать к суду шизика?
В дверь позвонили. Пастушок, даже не подумав убрать заветный листок со стола, пошёл открывать дверь.
На пороге стоял Веснушкин. Он, ещё раз поздоровавшись, деловито прошёл в комнату.
Пастушок запоздало сообразил, что сейчас этот полицейский, который только сегодня допрашивал его, всё поймёт. Он вдруг почувствовал странную апатию. Нет, он не испугался, что его разоблачат. Будет гораздо страшнее: у него отберут его сокровища. Он почувствовал себя маленьким ребёнком, у которого большие мальчишки вот-вот сломают его песочный замок, построенный с таким трудом.
Веснушкин сразу увидел заветный листок:
— Это она? Записка Есенина?
Он осторожно взял листок в руки. Пастушок кивнул. На минуту в комнате воцарилось молчание.
— А как вы… как ты догадался? – Хозяин квартиры нервно облизнул губы.
— В домовом чате ничего не сказано о записке Есенина, — Лёвка прямо посмотрел в глаза Пастушку. – У меня девушка в этом же доме живёт, где кража произошла, она дала мне переписку прочитать.
Веснушкин сложил листок и убрал его в свой карман:
— Другие свои трофеи покажешь или будем обыск делать?
— Покажу, — Пастушок послушно выложил все свои сокровища.
Лёвка бегло просмотрел всю коллекцию:
— Ну, что ж, — он взял со стола чистый листок и ручку и протянул их Пастушку, — как писать чистосердечное признание, ты знаешь.
Тот кивнул.

Через полчаса Веснушкин сидел в отделении и заполнял протокол допроса. Напротив него опять сидел Пастушок и давал показания.
— Слышь, Веснушкин, — капитан Суворин неловко поёрзал за своим столом, — как же ты его на чистую воду вывел?
Лёвка оторвался от допроса и с улыбкой посмотрел на начальника:
— Фамилия у него говорящая. Басню про пастушка и волков читали?
— Ну, читал, в детстве ещё.
— Ну, вот и он, видно читал, — Лёвка внимательно посмотрел на смутившегося преступника, — правда, Пастушок?

Отдел опустел. Сегодня, кроме утреннего происшествия (обыкновенные бытовые разборки) и неожиданного разоблачения Пастушка, ничего не произошло. Капитан Суворин, оставшись в кабинете один, выключил верхний свет и зажёг настольную лампу. Ему всегда нравилось работать именно при ней, особенно в сумерках. Он любил сидеть вот так, в одиночестве и думать.
Сегодня же ему надо было много думать. Во-первых, разоблачили Пастушка. Во-вторых, тот отдал всю свою коллекцию. Это и хорошо, и плохо. Хорошо то, что коллекция теперь у него, у капитана Суворина, в сейфе. Плохо то, что…
Нет, не о том ты, капитан Суворин, думаешь.
Он протянул руку к телефону, набрал знакомый номер:
— Дианочка? – на лице его расплылась улыбка, как только ответили, — ещё не ушла?.. Ты можешь мне срочно экспертизу провести?.. Да, прямо сейчас… Я тебе всё объясню, поднимись ко мне, пожалуйста… Само собой, за мной не заржавеет.

— Так что выходит, что все эти записки, письма и прочее – обыкновенная липа, — капитан Суворин положил перед Веснушкиным заключение экспертизы.
Тот недоумённо повертел в руках документ. Экспертиза! Как он сам не додумался? Хорошо, что у него начальник не такой строгий, другой бы за такое по головке не погладил бы, а этот сам всё сделал.
Выходит, что все эти так называемые экспонаты – обыкновенная подделка. Значит, и Пастушок, выходит, не преступник, а… кто?
— То есть, Пастушка-то выпускать или нет? – Лёвка уже понял, что он окончательно запутался.
— Пастушок твой, действительно, наводчик, — Суворин встал рядом с Лёвкиным столом, глядя на стажёра сверху вниз, — но он тоже, получается, заблуждался. Он не знал, что все эти документы фальшивые.
Веснушкин задумался. Ну, ладно один экспонат Пастушковой коллекции – фальшивка, ну, пусть два, три, но все пять? Откуда? Прямо-таки какая-то мафия получается, выпускающая поддельные автографы!
На его сомнения капитан Суворин сначала рассмеялся, а потом решил:
— Знаешь что, давай-ка мы этого Пастушка отпустим. Он от нас никуда не убежит. Да и что с него, с психа-то, взять?
— А те, кто уже сидит, они же…
— А те, кто уже сидит, — голос капитана стал жёстче, — получили по заслугам. А какая там цель была у наводчика, им-то уже без разницы. Ведь так?
— Ну, в принципе, да, — согласился Лёвка.

Двое встретились в парке.
— Принесли? – старческий голос, казалось, дрожал от нетерпения.
— Принёс.
— Все пять документов? – кутающийся в тяжёлое драповое пальто в потрёпанной шляпе с большими полями старик протянул руку в перчатке к собеседнику.
— Вы деньги перевели? – тот не спешил отдавать товар.
— Всё перевёл, как вы просили, — подтвердил старик, не опуская трясущейся руки.
Продавец медленно достал телефон, проверил состояние своего счёта и удовлетворительно кивнул:
— Хорошо.
Он вынул из кармана пять потрёпанных листков в целлофановых файлах и протянул старику. Однако тот не стал брать заветные документы. Он вдруг выхватил откуда-то наручники и ловко защёлкнул их на руках продавца.
Капитан Суворин ошеломлённо взглянул на старика. Тот снял шляпу и расстегнул ворот пальто.
— Товарищ капитан, Вы задержаны, — Лёвка Веснушкин сочувственно посмотрел на своего уже бывшего начальника.
Эх, не тому такая шикарная фамилия досталась!