Ах, почему не стал ты соловьем,
Когда всем страждущим давали роли?
Не стал ты ни цветущим майским пнем,
Ни колосом пшеничным желтым в поле.
Ты стал приматом – Дарвин рассказал,
Что так оно – судьба тому экраном.
Ты смотришь на меня как обезьян,
И я гляжу в ответ как обезьяна.
Я бабочкой хотела бы порой
Сидеть на вороте рубахи белой.
Но цепкою рукой за отворот
Тащу домой, чтоб от меня не бегал.
Мне трудно быть собой – я тень твоя,
Сижу потерянно в тиши безгласной.
Но так хочу послушать соловья
И накормить вместо банана басней…
Почему-то вспомнился Шукшин: «Грамматические ошибки при красивом почерке – что вши на нейлоновой рубашке!» Грамматических ошибок тут нет. Но бабочка почему-то навеяла…
Первое четверостишие вроде бы задало хороший тон (откинем за рамки цветущий пень), по ощущению было похоже на Ахмадулину.
А потом всё сломалось. Рваный ритм очень мешал воспринимать написанное, к сожалению.
Что за экран судьбы, я, увы, не знаю. Мел помню, экран — нет.
«Сидеть на вороте рубахи твоей белой», возможно, лучше читаться будет.
В последнем на «потерянно сижу» поменять местами, и уже ровнее.
В целом, про Ахмадулину немного, про юмор и Дарвина тоже есть.
Основная доктрина Эзотерической Философии не допускает ни преимуществ, ни особых дарований в человеке, за исключением завоеванных самим «Эго» личными усилиями и достижениями на протяжении длинного ряда метампсихозиса и воплощений.
Отсюда желание Автора воплотиться в Бабочку (символ Души) контрастирует с признанием вторичности собственной натуры — неопределённо обезьяньей тени, о процессе метаморфоз которой в теории Дарвина не сказано ни слова.
Мне очень симпатична эта работа. На мой взгляд, текст не раскрывает названия, но на приятное впечатление и оценку это не повлияло.