Раз, два, три, четыре…
Анна Георгиевна снова и снова начинала и заканчивала плавные движения в такт музыке в своей голове.
Единственное утешение находила в приятных воспоминаниях, чтобы не сойти с ума в этом холодном и ограниченном мире.
Часто спрашивала себя:
– Зачем танцую?
И тут же благодарно улыбалась единственному зрителю – самой себе, наивной девочке из далёкого прошлого.
Бывшая балерина на минутку приоткрыла глаза.
– Какой серый мир! – воскликнула она, испугав медсестру, выполняющей перевязку. – А жить не танцуя, так грустно.
И продолжала кружиться в восхитительном танце-невидимке. Мир уже был не серым и одиноким, а стал безмерно большим. Там, где музыка в душе навсегда.
«1, 2, 3, 4…»
Медсестра продолжила отсчет: «5, 6, 7, 8…» – медленными, но виртуозными движениями вытягивая опарышей из тела старушки в медицинский лоток.
Анна Георгиевна возмутилась:
– Дави их, милая!
И видя недоумение в глазах медсестры, шутливо продолжила:
– Это тараканы в голове решили так оригинально выйти вон. К свету тянутся. Ведь в моей душе скоро навсегда погаснет свет. А ты не забывай, что и за серыми тучами прячется кусочек солнца. Надо лишь найти силы, чтобы его разглядеть.
«Опарыши из тела старушки». Как мило! И как восхитительно, что именно в этот час мой ум и желудок не заняты трапезой.
Возможно, опарыши — это ноты танцуемого экзистенциально вальса?
Сам контраст с тактом балерины шокирует. Но вот на подсчёте медсестры надо было и остановиться. Эффектней не придумать. По мне финальная речь лишняя.