«Я люблю создавать диджитал-классику. Вдохновляюсь листом, хочу стать приемником бизе и настоящим музыкальным столбом. Но мне угрожает тяжелый рог непонимания — мама хочет чтобы в место музыки я брал дополнительные уроки и растраивается. Это меня пугает. А еще у нее костные взгляды. Это тоже страшно. Поэтому я обрабатываю музыку по ночам. Выключаю свет. Только ночник и монитор освящают стол. Тьма боится освящения и расползается по углам. Нотные листы из мяты. На мониторе бежит кот — зелёные символы на графической сетке. Однажды все оценят плот моих усилий. Там встретятся глюк и бит. И мама перестанет растраиваться.»
Воображение Марьи Ивановны рисовало сюрреалистичные картины, волосы на ее голове шевелились и вставали дыбом, пока она читала сочинение Вовочки «Мое хобби». Потом она вздохнула: «Безграмотность — вот настоящий экзистенциальный хоррор, переворачивающий сознание», и принялась, начав с имен композиторов, исправлять ошибки, возвращая словам утраченный смысл и расчищая дорогу для понимания.
Ну что ж, хоррор «из школьных сочинений» — своеобразная, классика. Жаль, не раскрыта тема, как Вовочка провëл лето, не указана его фамилия и неясен до конца перевод слова «бит». Кем бит и за что? А так ничего, экзистенциально! И отрадно, что мальчик равняется на глюка и листа, а не на какого-нибудь оксимирона либо басту.