Я открыла глаза и вздрогнула. На расстоянии ширины ладони было лицо чужого человека. Пронзительный взгляд светло-голубых глаз, казалось, проникал вглубь черепа и буквально все там вымораживал.
И да, это был мужчина.
– Извините, я ошибся, – тихо сказал он.
Его руки были подняты, и я поняла, что до этого момента он пытался снять с третьей полки мою дорожную сумку. В ту же секунду он задвинул ее обратно, и это движение еще больше приблизило его лицо. Я невольно зажмурилась. А когда открыла глаза, никого уже не было.
Не было не только этого человека, но и вообще никого – я ехала одна в пустом вагоне, хотя засыпала в почти полном. Видимо, основную станцию, где высаживалось большинство пассажиров, я проспала. И теперь вагон, сотрясаясь всеми своими конструкциями, с грохотом мчался в ночи с единственной пассажиркой.
За темными окнами стояла плотная тьма, только изредка мелькали далекие огни.
Постоянно оглядываясь и замирая перед очередным отсеком, я обследовала все пространство плацкартного вагона. Никого не было.
Сон ушел, а до моей станции было еще четыре часа ходу.
Перебравшись поближе к купе проводника, я прилегла, при этом твердо решив не спать. Но проснулась, когда уже рассвело.
Поезд медленно подъезжал к перрону.
Я осторожно вышла в тамбур. Проводника не было видно, но дверь была открыта.
Спрыгнув на мокрый асфальт, я оказалась в густом тумане видимостью несколько метров. Зная станцию как свои пять пальцев, я пошла в сторону автостоянки – там круглосуточно дежурил кто-то из местных любителей подзаработать.
Темная машина казалась заброшенной, но при моем приближении внутри зажглась лампочка. Дверь распахнулась, и я увидела пронзительно светлые глаза.
– Где сумка? – раздался тихий голос.
– Здесь, – сказала я в микрофон и поправила бронежилет.
Катится, катится голубой вагон