Конкурсы

Тревожные сигналы поступали всю последнюю декаду почти ежечасно: «Да, видимо, катастрофу не избежать», — думал я, просматривая карту галактики и вычисляя расстояние до станции, на которой могло произойти непоправимое, стараясь ничего не упустить. Датчики подтверждали, напряжение, создавшееся вокруг далёкой экспедиции, нарастает. Многие эксперты утверждали: «Поле иногда активизируется. Сколько раз такое случалось, но взрыв, который может уничтожить станцию, не произойдёт. Внешние стабилизаторы успешно предотвращают переход энергии в неконтролируемую цепную реакцию». «Хотелось […]

“Все хотят пожизненный. Но если ты потерял берега и творишь разные глупости, то дадут тебе лет пятнадцать, а потом освободят. И живи с этим, как хошь”. (Дядя Вася, старый зэк) – Антипов! – А? – В космос полетишь. Сережка Антипов положил стамеску на верстак, отряхнул руки от древесной пыли. – Чего я-то? Чуть что – сразу я. – Молчи, дурак. Делай, что говорят и Родина тебя не забудет! – Оно

ВоскресеньеМини-маркет был похож на узкий аквариум. Я представил себя крабом, застенчиво внедрился в торговый закуток, улыбнулся продавщице и ткнул пальцем в кусок докторской колбасы за стеклом.– Вы что, глухонемой? – спросила продавщица.Я чуть не ответил «нет», но, спохватившись, кивнул.–Сто шестнадцать рублей, – сообщила продавщица.Я указал на ломтик соблазнительного сыра.– Сто тридцать восемь рублей.Я кивнул, протянул карту. Пик-пик. Девушка выдала пакет, и я торжественно удалился.Ни разу не проговорился!Торопливо отправился домой.У подъезда

Соретта впервые повстречала людей на второй день в Светцари. Ей эта встреча навсегда запомнилась. Сонная, растрёпанная, красноглазая, она вышла из корчмы ранним утром. Отдохнуть с дороги не удалось: одна соседка беспрестанно ворочалась, другая — громко храпела, и уснула Соретта только глубоко за полночь. А проснулась рано. Слишком боялась опоздать. Перекусила внизу, глотнула холодного нектара и побежала, тесно-тесно обоими руками к груди прижимая потрёпанную сумку с драгоценным письмом из Университета Светцари.

— Присаживайтесь. Будем говорить. Магручники щёлкнули, размыкаясь, и Юджин потёр затёкшие запястья. В этом отсеке станции он ещё не был. — Я коммандер службы системной безопасности Икамбе Нгомо. А вы — Юджин Богачофф, более известный как Лаки Сто Двадцать Три. — Базара ноль, начальник, — Юджин попытался откинуться на неудобном стуле и поморщился, когда спинка впилась в лопатки. — Я он и есть. Одного не рублю: аж целый коммандер, аж

– Одна и та же, заметил? – Да, сэр. Одна и та же – относилось к последовательности каких-то странных всплесков в паузах речи коммандера Уитскомба, только что окончившего сеанс связи. Не сидится этим, университетским. Всё окей. Обычные шумы. Нет, пропустили запись через какой-то чорттечевометр, собранный каким-то пи-эйч-ди на грантах очередного фонда «Никчемушных Измерений» и достают людей. А коммандер вращается себе на МКС и не знает, что в его «доклад закончил,

От голубей в маленьком домике осталось только название. На верхних полках стеллажей по всему периметру бывшей голубятни громоздились ненавистные стеклянные банки. Нижние ярусы и пол под ними уставлены тяжёлыми ящиками с гвоздями, болтами и какими-то ржавыми железками неизвестного предназначения. Средние полки были сплошь завалены всякой макулатурой, сдавать которую бабушка Шура запретила. Отдельной стопой у самой двери лежали тронутые плесенью номера «Роман-газеты» пятидесятых, шестидесятых годов. Всё здесь было старым, пыльным и

— Помогите! — истошный крик раздался из кают-кампании. В тишине, не характерной для этого места. Я рыбкой нырнул в коридор, пролетая от одного поручня до другого, что в условиях невесомости было главным способом передвижения, влетел в огромное помещение кают-компании — и получил удар пивом в лицо. Буквально. Воздушный шар, наполненный напитком, ударил в меня на скорости и лопнул. Меня окатило с ног до головы; пивные шарики разлетелись по всему залу,